Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №26(207), 22 Декабря 1999

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

"ЕЩЕ РАЗ О ДЕТЯХ ВОЙНЫ"

В 1995 году в 5-м номере "Вестника" была опубликована моя повесть "Дети войны". С тех пор журнал не раз возвращался к этой теме, последний раз публикацией рассказа "Надя" Евгения Мазо (#23, 1998). Хочу поделиться с вами глубоко тронувшей меня историей военного детства Аси Лазак-Гонорадской.

Семья Лазак жила на Украине в г. Николаеве. Папа Ефим 37 лет и мама Клара 37 лет работали, он кровельщиком, она главным бухгалтером в строительном тресте. У них было 3 детей. Старший Матвей - 16 лет, средняя Ася - 11 лет и маленькая Мирочка - 3-х лет.

Мама была доброй, изящной и красивой женщиной. Носила пенсне. С малых лет приучала детей к труду. Сама обшивала всю семью. В их квартире было всем уютно и тепло, своим и чужим. Матвей учился в школе, был интересным и смышленым в технике парнем, весь в отца. Ася ходила в 3-й класс, училась музыке. Младшая Мирочка, общая любимица, была ангельским, милым ребенком. Очень любила плясать, петь и купаться.

В тот страшный день 22 июня 1941 года отца отправили на фронт, хотя природа не предвещала бури, небо было прозрачно синим, без туч и немецких самолетов, несших смерть. Но вскоре началась бомбежка города. Бомбы падали с жутким свистом. Крики и стоны стояли вокруг. И тогда Клара с 3 детьми наняла возницу с подводой и уехала в Хeрсон.

Приехали живыми, хотя бомбили их всю дорогу. Там удалось сесть на последний поезд, шедший на Кубань. Приехали спокойно в станицу недалеко от Армавира, где маму заставили рыть окопы. Мама слышала о зверствах немцев и уничтожении евреев и, боясь за себя и детей, попросила подвезти ее с детьми на грузовой колхозной машине к Армавирскому вокзалу. С группой беженцев они взобрались на открытые платформы поезда, шедшего в Махачкалу. 10-15 минут поезд шел спокойно, затем налетели немецкие самолеты, один из которых снизился так низко, что Ася увидела искаженное злобой лицо пилота. Он начал поливать свинцом людей из своего пулемета и бросать бомбы. Задние 2 вагона, в которых ехали на переформирования солдаты и офицеры, были искромсаны, все военные превратились в сплошное месиво. Вот здесь только Ася ощутила смертельное слово "война", от которого несло смертью и ужасом.

Мама крикнула детям: "Прячьте головы!", но сама не успела этого сделать. Самое сильное потрясение в своей жизни Ася пережила, увидев мамины перебитые ноги, все в крови, а затем ее милой, никогда не забываемой маме свинцом снесло полголовы и грудь. В следующую секунду Асе попали в ноги. Левую перебило, а в правой было вырвано мясо до кости. Она еще была в сознании и успела спрятать голову, но получила осколочный удар в спину. Осколок из спины вытащили после войны. Маленькая Мира получила ранение осколком в голову, кисть ее маленькой ручки была обожжена, а на правой ножке был вырван кусок мяса. Она была в сознании. Матвей отделался легкой контузией.

Самолеты улетели, убедившись, что распотрошили весь поезд. Все, кто был в состоянии держать лопату, рыли котлованы для захоронения убитых, куда и положили Асину маму. Грузовые машины, заполненные ранеными и испуганными, истерзанными бомбежкой людьми, возвращались в Армавир. К Асе медленно возвращалась память. Нестерпимо болели голова, руки, ноги, спина. Попробовала шевельнуть руками, нестерпимая боль отдалась во всем теле. Маленькая Мирочка стонала и звала маму.

Девочек положили в военный госпиталь. Ася ко всему была еще контужена, левое ухо оглохло, 2-3 месяца она не говорила. Ее оперировали и вставили спицы в колени. Раны не заживали, и врач решил отрезать ей ногу, боясь заражения крови. Вызвал Матвея, который остался в госпитале присматривать за ранеными. Матвей умолял врача не отрезать Асе ногу, она ведь девочка. Асе повезло - заражение не началось и ампутация отпала, затем ей вытащили спицы и заставили немного двигать ногами. Маленькая Мирочка к этому времени уже оправилась.

Их выписали и отправили в разные детдома в Армавире. Когда немцы подходили к Ростову, а станция Армавир была разбита, детей стали вывозить на грузовых машинах вглубь страны. Ася побежала в соседний детдом, чтобы забрать свою сестричку, но там было пусто. Ей сказали, что детей уже вывезли. Больше Ася никогда не видела Миру. В их детдоме еврейских детей было 12 человек, и они решили бежать, зная, что им не жить, как только придут немцы. С большим трудом, особенно Ася со своими ранами, перешли они перевал из Армавира в Сухуми. Вместе с ними были испанские дети, которых эвакуировали из Ленинграда на Кубань. Матвей добровольцем ушел на фронт, где участвовал в боевых действиях и воевал до конца войны.

В Сухуми дети пошли в детприемник в милицию. Их погрузили в теплушки с просом и отправили в Армению, в Ереван. 100 детей поселили в школе, не накормив, не дав кроватей. Без одежды, грязные, т.к. воды нигде не было, они легли вповалку спать на пол, принеся солому. Изредка их чем-то кормили, один раз в день приносили какую-то бурду из гнилой капусты и по одному кусочку хлеба. Есть хотели постоянно. Голова кружилась от голода, многие умирали от голода и болезней. Дети были завшивлены, истощены, дистрофичны, покрыты нарывами.

И тогда решили - более смелые выйдут на промысел. Некоторые просили милостыню, а часть детей пошла воровать на рынке с прилавков съестное, за что они были страшно избиты. Очень часто их били до потери сознания, но никому не было до них дела из руководства города. Однажды военные увидели избиение детей на базаре и стали стрелять в воздух, продавцы разбежались, а военные от этих беспризорных детей узнали их жизнь, повели всех к руководству города и приказали помыть детей, одеть и накормить, создать им нормальные человеческие условия. Детей привели в относительно нормальный вид и отправили в селение близ Еревана - Нор Баязит, в местный детдом.

Селение было окружено горами и холмами, улицы немощенные и грязные. В детдоме жизнь была полуголодная. Ася там прожила до 1944 года и после освобождения немцами Украины вместе с одной из воспитательниц, возвращавшейся на родину, вернулась в свой Николаев к стареньким бабушке с дедушкой, приехавшим из эвакуации из Казахстана.

Дети войны взрослели не по годам. Ася разыскивала свою сестричку, но никто ей не отвечал, где она. Вернувшийся после войны в 1945 году брат Матвей по просьбе Аси написал в Москву и получил страшный ответ, что детдом, где была Мирочка, был вывезен под Пятигорск, и немцы, пришедшие туда, убили всех детей, выкачав из них кровь.

Ася работала, затем вышла замуж, родила сына.

Что и говорить, тяжелая судьба выпала ей. Свидетельства ее страшного детства, как и всех тогдашних детей, не имеют срока давности, о них должны знать наши потомки. Лицо войны ужасно, это никогда не должно повториться.

Я спросила Асю, какой была ее мама? Она ответила: "Самой прекрасной мамой во всем свете! Кто оплатит мне страшную гибель самых родных мне людей на земле - моей матери 37-ми лет, моей крохи-сестрички, осиротевшей еще до того, как у нее выкачали всю кровь, убив ее этим? Никакая компенсация марок из Германии мне не вернет их, как не вернет мое здоровье, не вернет убитое детство".

С уважением,
Циля ТОЧИЛЬНИКОВА (Массачусетс).


КОНСТИТУЦИИ РОССИИ - 5 ЛЕТ

Действующая Конституция России была принята 12 декабря 1993 года прямым всенародным голосованием. Указом президента России Ельцина этот день является праздничным. Праздник от лукавого - так можно характеризовать очередную пятую годовщину принятия Конституции России. Не везет России с праздниками. Какая-то глумливая ухмылка истории просвечивает сквозь российские красные дни календаря. Пять лет назад авторы конституции, ее "отцы", почти не скрывали, что делали документ "под Ельцина".

Вспомним, с каким валом фальсификации принималась эта конституция. Фальшь была ее "повивальной бабкой". Фальшью стала и сама ее жизнь. Задуманная "суперпрезидентская республика" с предельной концентрацией власти в одних ельцинских руках; до посинения сжатый юридический кулак - все оказалось химерой. "Сверхконцентрированность" обернулась своей противоположностью: расхлябанностью и безответственностью. Благодаря такой конституции президент Ельцин реанимировал и утвердил силовые приемы, с помощью которых можно обеспечивать успешное функционирование тоталитарного режима. Опираясь именно на такую конституцию, 30 ноября 1994 года Ельцин издал секретный Указ #2137С, в соответствии с которым и началось вторжение российских регулярных войск в Чечню - бездарная, а главное - вероломная операция, начатая накануне официально объявленных переговоров, в духе Сталина и Гитлера. Решение же государственных проблем ценой массовых человеческих жертв граничит с международным преступлением. Сама история предъявила счет этому Основному Закону. Счет кровавый. Именем конституции было освящено массовое убийство российских граждан в Чечне. Документ этот скроен так, что предпринятое вопреки желанию общества вхождение в войну Конституционный суд признал соответствующим Основному Закону. Теоретически конституция - Основной Закон, охраняющий важнейшие права человека. В том числе и право на жизнь. Прежде мы могли заблуждаться, считая эту конституцию плохой. Но когда Конституционный суд постановил, что чеченский погром, убийство десятков тысяч людей, разрушение городов, пытки и грабежи - все это конституционно, если конституция не защитила тогда права граждан в Чечне на жизнь - она неконституционна.

Если Основной Закон позволяет убивать - это преступный закон. Граждане России призывали прекратить войну и начать переговоры, потому что считали эту войну преступной. А в соответствии с решением Конституционного суда эта война оказалась конституционной. В тексте постановления Конституционного суда можно было обнаружить множество констатаций, суть которых со всей определенностью сводится к одному: массовые нарушения признанных мировым сообществом гражданских прав, жестокость и тупой непрофессионализм военного командования, близорукость и безответственность федеральных властей - короче, то, что по всем человеческим законам заставляет относиться к чеченской войне как к войне преступной, - на самом деле вполне согласовывалось тогда с буквой законодательства РФ. Вот такие законы в России! Этими законами разрешается вести на своей территории такие войны - по таким поводам, такими жестокими методами и с применением таких средств. О чем Конституционный суд и сообщил тогда российскому обществу.

Итак, какие законы в России, такой и была война в Чечне. Российское общество убедилось тогда, что в стране нет гражданских институтов, которые могут противостоять дикости властей. И вполне вероятно, что кровавая чеченская трагедия, признанная Конституционным судом законной, может двинуться от Чечни по всей России. А как ожидать другого, если всенародно избранного Бори да (расстрел парламента) горячо поддерживали фашиствующий Баркашов и ныне свирепствующий генерал Макашов. Действия Б.Н.Ельцина в дни указанных событий свидетельствуют о том, что единственным методом у роисходит под прямым покровительством Конституционного суда России.

Угроза распада России как бы запрограммирована, иными словами, - она заложена в самих основах нынешней государственности. Я имею в виду конституцию, по которой живут граждане России. Когда нет способности реформировать Россию демократическим путем, вполне естественным выглядит желание прибегнуть к силе. Именно это было одной из причин того, что происходило в Чечне.

Чечня послужила отправной точкой силового давления на российские регионы, наступления на свободу слова, на другие конституционные свободы. Впрочем, все зигзаги и выверты нынешнего полицейско-олигархического режима предугадать чрезвычайно сложно.

Глубокое сожаление вызывает тот факт, что в период разработки проекта Конституции России президент Ельцин напрочь отверг альтернативный проект, разработанный его ближайшим соратником по Межрегиональной депутатской группе - академиком А.Д.Сахаровым.

Главная отличительная особенность этого проекта состояла в том, что он был разработан на базе основных требований важнейшего документа мирового значения - Всеобщей декларации прав человека, утвержденной и провозглашенной Генеральной Ассамблеей ООН.

Следует отметить, что Галина Старовойтова, будучи тогда членом Президентского совета, то есть советником Ельцина, категорически настаивала на максимальном использовании основополагающих положений проекта сахаровской конституции. Но на все убеждения, доказательства и просьбы Г.Старовойтовой по этому вопросу Ельцин реагировал отрицательно, а впоследствии поспешил вообще избавиться от такого настырного советника, какой была Г.Старовойтова.

Я глубоко уверен в том, что если бы при разработке Конституции России были учтены основные моменты альтернативной сахаровской конституции, касающиеся прав человека, кровопролития в Чечне можно было избежать.

Остается выразить глубокое сочувствие гражданам России в том, что им приходиться жить именно с такой авторитарной, преступной конституцией, в которой они глубоко ошиблись, проголосовав за неё в декабре 1993 года.

С уважением,
Илья ЗИЛЬБЕРФАЙН (Даллас).


Уважаемая редакция!

Прочитав статью В.Люлечника "Неизвестный генерал Власов" ("Вестник", #25), я осмелюсь выразить свое мнение по поводу некоторых утверждений автора, который якобы оперирует документами и материалами. У меня документов нет, но я был свидетелем этих событий, пребывая в плену у немцев.

Господин Люлечник называет Власова "вождем РОД" и "легендарным генералом". Власова можно назвать вождем РОА, но ни в коем случае ни РОД. Он никогда не руководил освободительным движением, так как РОД никто не объединял, были разрозненные формирования, которые сами собой распадались. Не могло быть вождя на пустом месте.

А в отношении легендарности... Просто смешно. Какая легендарность у пресмыкающегося изменника? Жалкие слова. Я помню, что почти все военнопленные с отвращением смотрели на Власова, на его офицеров и солдат.

Пример. В лагерь военнопленных #304, ст. Якобсталь, прибыл капитан власовской армии, в добротной форме власовцев. Он стал призывать военнопленных вступать в РОА, рассказывая о прекрасных условиях в ней. Военнопленные его освистали с криками "изменник, продажная собака". Он незаметно скрылся. Но через несколько месяцев пришел с транспортом как военнопленный, обросший, в лохмотьях. Целью этого капитана было раскрыть "коммунистическую агентуру", так гестаповцы называли наше подполье. Его распознали, уничтожили и закопали под одним из 24-х котлов на кухне, где военнопленным варили баланду. Гестапо перерыло весь лагерь, но найти останки своего посланника им не удалось. Вот такое было отношение к Власову, "легендарному вождю" и его сторонникам.

Кто же вступал во власовскую армию? В основном те же пленные, оказавшиеся в очень тяжелом положении. Те, кто поменял голодную смерть на власовский мундир, на сытую жизнь. Если и попадались присоединившиеся по идеологическим соображениям, обиженные советской властью, то их были единицы.

Теперь о самих власовцах. Далеко не все они были преданы немцам и Власову. Офицеры-власовцы были прикреплены к определенным рабочим командам военнопленных с целью проводить идеи Власова и немцев. Они при разговорах с военнопленными признавались, что их заставили обстоятельства, а один офицер-власовец просто сказал: "Вы поймите меня, я вам завидую..." Это говорит о том, что у большинства власовцев был комплекс вины. Если бы Сталин не был так жесток, то большинство восстало бы против немцев и штурмовало бы Берлин вместе с Советской армией.

В лагере IV-A офицер-власовец, зная о существовании подполья, предупредил: "Ребята, вы очень разошлись... передайте всем, чтобы были осторожнее". А когда меня два гестаповца вели в Дрезденскую тюрьму, он, встретившись по пути, дал сигнал "молчи", приложив пальцы к губам.

Г-н Люлечник приводит слова какого-то полковника: "...если бы между этой армией (РОА. - И.К.) и немецким командованием были установлены отношения полного взаимопонимания и взаимодоверия, то песня большевиков была бы скоро спета".

Если бы... Если бы... Этого и не могло произойти, потому что немцы ни власовцам, ни перебежчикам, ни даже сексотам гестапо не доверяли; они были уверены, что если ты родине изменил, то им-то изменишь и подавно. Немцы презирали изменников. Как-то часовой привел военнопленного, впустил в наш барак и сказал: "Примите, это шпион". Действительно, это оказался агент гестапо.

В.Люлечник ссылается на Н.П.Палия: "...превратит войну между Германией и СССР во внутреннюю гражданскую войну... и привести страну к освобождению от ига коммунизма..." Это все желания, для которых не было ни оснований, ни практических возможностей. Детские мечты. Допустим, сбылись бы эти мечты: оставил бы Гитлер править Россией Власова? Никогда! Русский народ был бы рабом фашизма.

Давайте подведем итоги: что сделал так называемый "легендарный вождь" хорошего и плохого?

Генерал Власов, изменив родине, не Сталину, а родине, пошел служить Гитлеру, жестокому палачу, фашисту, врагу, который задался целью уничтожить его народ. Власов, как командир, своим авторитетом заставил, подневолил служить врагу своих солдат, что в конечном итоге привело к их гибели. Здесь двойная вина Власова - как командира и как человека, гражданина. Те из солдат-власовцев, кто сражались с Советской армией, делали это не ради идей Гитлера, а потому, что предпочитали смерть в бою смерти в сталинских лагерях. Действия Власова не принесли никому и никогда никакой пользы. Как после этого можно говорить о легендарности Власова?

С уважением,
Иван КУЦЕНКО (Балтимор).


ЦИФРЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Спор о войне СССР - Германия продолжается, и конца ему не видно. Думается, происходит это прежде всего из-за нежелания сторонников концепции "Сталин готовился напасть первым" прислушаться к доводам своих оппонентов. Письмо В.Люлечника ("Вестник" #23) свидетельствует о том со всей очевидностью. Снова идут в ход аргументы, извлеченные из советской статистики, якобы доказывающие превосходство Красной Армии в техническом оснащении, в количестве танков, самолетов и прочего вооружения - сравнительно с немецкой армией; снова разгром 41-го года объясняется массовой сдачей в плен советских солдат, выразивших тем самым свое недовольство тоталитарным режимом. Получается: боеготовую, боеспособную Красную Армию разбила малоподготовленная немецкая армия - и только потому, что красноармейцы не хотели воевать. Эта версия противоречит не только логике фактов, но и здравому смыслу. Не раз писали о недостоверности статистических отчетов, то есть об отсутствии у советских войск в 1941 году всей той техники, о которой заявлено было на бумаге; писали и о домыслах, связанных с проблемой плена. Не хотелось бы повторяться, но, возможно, имеет смысл из сферы абстрактных соображений и предположений спуститься на грешную землю - обратиться к военной реальности начала жестокой битвы. Поделюсь своими воспоминаниями.

Я жил в Киеве, и в 1941 году мне было 15 лет. Лето выдалось жаркое, спал я на балконе, и часов в восемь мать меня разбудила со словами: "Вставай. Война". Строки из известной песни: "Ровно в четыре часа / Киев бомбили". Но бомбили не Киев, а узловую станцию под Киевом - Пост-Волынск, и позднее городские кварталы бомбежке не подвергались. Когда я утром выбежал на улицу, то увидел санитарные машины, из-под города везли убитых и раненых. Свой налет немцы осуществили совершенно беспрепятственно.

Всех ребят 14-16 лет мобилизовали на рытье "щелей", то есть узких окопов, где можно было спрятаться будто бы от бомбы. Работа оказалась совершенно бессмысленной, "щели" в центре города ни разу не использовались. Такую видимость обороны мне доводилось наблюдать неоднократно.

Немецкие самолеты прилетали почти ежедневно, чуть ли не по графику - рано утром. Казалось бы, хорошо подготовленная военная машина должна была дать им должный отпор. Но ничего подобного не случилось. Ни разу не вступила в бой зенитная артиллерия, только где-то далеко за Днепром что-то изредка постреливало. Мы видели пролет самолетов через город - совершенно безнаказанный. Несколько раз навстречу врагу поднимались наши "ястребки" - И-15, И-16, но что они могли сделать, эти жалкие самолетики, вынужденные сражаться с мощными "мессерами" и "фоккерами"? Покрутятся минут 5-10 и пускаются в бегство. Ни разу мне не пришлось быть свидетелем подлинно воздушного боя. А ведь смотрел на небо я больше 20-ти дней - пока не покинул город. Чуть позже на моих глазах бомбили Днепропетровск, Ростов, Армавир, и нигде зенитки не давали о себе знать. При мне "юнкерсы" превратили в кровавое месиво несколько военных эшелонов на станции Невинномысская - на третьем месяце войны! Это называется превосходство в технике!

Уже в конце июня на улицах Киева появились группы солдат, по-видимому из разгромленных частей. Направлялись они, наверное, на сборные пункты. Не буду говорить об их внешнем виде, скажу только, что кроме винтовок, никакого другого вооружения у них не было. Меня призвали в 1943 году, и среди моих сослуживцев встречались и "старики", находившиеся в армии с первого дня войны. Запомнились их рассказы. Немецкая пехота продвигалась на машинах и мотоциклах, наша - топала на своих двоих, отсюда при отступлении - неизбежность окружения; у немцев - легкие металлические автоматы ("шмайсеры") с круговым сектором обстрела, у наших - винтовки старого образца, да и то не у каждого. Один из "стариков" воевал под Ленинградом, в зоне Синявинских болот, так у них треть солдат не имела оружия, им говорили: "Оружие добудете в бою".

Катастрофически не хватало транспорта. Наши "газики" и "зисы" не были приспособлены к полевым условиям, застревали даже в неглубоких канавах. Немецкие машины легко передвигались по пересеченной местности. Так как я окончил радиошколу, то имел возможность судить о наших средствах связи. Полевые рации питались от громоздких аккумуляторов, то и дело выходивших из строя, связь на передовой была ненадежной. Фактически немцы в начале войны имели дело с разрозненными ротами, батальонами, дивизиями, лишенными возможности скоординировать свои действия. Можно ли вести речь о силе советского оружия, советской техники?

Вероятно, какая-то часть красноармейцев бросила оружие добровольно. Но те бывшие пленные, с которыми судьба сводила меня в послевоенные годы, рисуют другую картину. Рассказ офицера: из училища отправили на фронт с пустыми кобурами, пистолеты обещали выдать по месту службы. Но до места не доехали, эшелон перехватили немцы. Поезд с офицерами, можно сказать, въехал в плен. Рассказ сержанта-артиллериста: выкатили орудия на огневую позицию, снарядов хватило на 10 минут стрельбы, немцы зашли в тыл, перерезали дорогу. Оставшимся в живых ничего не оставалось, как сдаться.

Думаю, не надо объяснять, что численность войск, то ли наступающих, то ли обороняющихся, не всегда является решающим фактором. Допускаю возможность численного перевеса советских войск на том или ином участке фронта. Но противнику Красная Армия поигрывала стратегически - ее подразделения без особого труда поддавались расчленению, замыканию в "клещи". Они то и дело попадали в безвыходные ситуации, так что сопротивление, условно говоря, тысячи против ста оказывалось бесполезным. Конечно, из окружения тоже удавалось выйти, но ценой каких потерь!

Крупные военные поражения никогда не бывают следствием какой-то одной причины, действует обычно комплекс мотиваций. События 41-го года с этой точки зрения изучены еще не в полной мере. Но недостаток наших знаний о событиях, неполноту общих представлений непозволительно "компенсировать" отвлеченными, полуфантастическими гипотезами, игнорирующими трагическую правду - правду неотменяемых фактов.

С уважением,
Исаак ГУРВИЧ (Калифорния).


Содержание номера Архив Главная страница