Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

Алла ЦЫБУЛЬСКАЯ (Бостон)

"ОТКУДА МЫ ПРИШЛИ? КУДА ИДЕМ?"

Спектакль "Жак и его господин" по пьесе Милана Кундеры с К.Райкиным и В.Стекловым в главных ролях вызвал шумный успех при раскупке билетов и недоуменное разочарование у публики. А между тем спектакль оказался чрезвычайно интересным. Но он не был рассчитан на легкую реакцию. На быстроту отклика, рождаемого эстрадными репризами. На непременное желание повеселиться.

Выяснилось, что Театр - это нечто чрезвычайно серьезное. Требующее внимания, с которым следишь за ходом неоднозначных мыслей, временами оспаривающих друг друга. Требующее определенного культурного навыка, обретаемого в контексте времени. Требующее принять на свою душу груз, а не сбросить его, ничтоже сумняшеся.

Тот, кто не захотел разлучиться с музыкой в эмиграции, без нее не остался. Музыка звучит во многих концертных залах. Сложнее стало с искусством театра. Американский драматический театр мало кому доступен из-за языковой преграды. А русский театр мы видим изредка, по произвольному выбору продюсеров, в неприспособленных для показа помещениях и вне общего современного театрального контекста.

Наши связи - душевные и интеллектуальные - с этим уникальным видом искусства ослабевают. Кое в чем мы, оторванные от него, не можем разобраться. Вышеупомянутый спектакль дает повод подумать на эту тему.

* * *

Константин Райкин. Фото Г.Крочика

Mузыка организует ритм. Ритм подключает к себе действие. Действие обеспечивает движение неизвестно откуда вылетевшего на сцену колеса. Что это значит? Колесо фортуны? Или это просто снайперский глазок, как он изображен на афише, где под прицелом оба героя спектакля?

Вопросы появляются сразу, ответы - не всегда. Зато ассоциаций - бесконечность. Двое вышли на полупустую сцену, чтобы ее пересечь. Их встречают аплодисменты. Их знают. Вернее, знают актеров, которых приветствуют. Это Константин Райкин и Владимир Стеклов. Не знают, как относиться к их персонажам и сюжету. В самом деле, чем похожи они на Дон Жуана и Сганареля? Или на Счастливцева и Несчастливцева? Чем не похожи? Почему они обмениваются не репликами, а длинными фразами, несущими смысл, в который надо вдумываться? Где грань между событиями, происходящими в данную минуту, и воспоминаниями, воскрешаемыми по воле героев: Жака - К.Райкина и его Господина - В.Стеклова?

Но воспоминания - "не есть ли это лучшая часть души нашей"? Они парадоксально идут в перехлест, отражая сходство и противоположность биографий слуги и хозяина. Можно перебивать друг друга, но воспоминания перебивать нельзя. Они выходят из-под власти тех, кому принадлежат. Они разыгрываются на помосте, телеге, столе, пандусе, увенчанном колесом. Колесо - фирменный знак спектакля, избранный режиссером-постановщиком Еленой Невежиной. И она лихо обращается в мизансценах с всякими его кругооборотами. Не случайно Жак говорит: "Я думал, что дорога - это все впереди, в дорога - это колесо..."

Какой близкий этот XVIII век! Напудренный парик ничего не значит. Там происходило все то же самое, "там же, тогда же..."

Игра символов, противоположное значение поступков, сладостные влечения юности, неизбежная за них расплата... Одно становится причиной другого, проследить этот путь - значит, отказаться от стихии легкого абсурда, скороговорочно - на уровне речевого трюка - преподносимого Райкиным в истории его Жака о потере невинности.

Драматург Милан Кундера, обратившись к роману Дени Дидро "Жак-фаталист и его Хозяин", пишет на его основе пьесу, в которой от первой реплики ("Откуда мы пришли? Куда идем?") до финала действие подменяется рассуждениями, а герои пожинают невеселые плоды своих любовных историй. Выясняется, что Жак согрешил с девушкой друга, а тот вырастил его сына как собственного. Зато Хозяин вступил в связь с женщиной, что выдала чужого ребенка за его, обязав платить. Ситуация с точностью до наоборот.

Мы уже знаем драматургию XX века, где диалог подчас главенствует над поступками, где парадоксы мысли важнее закругленности фабулы. Но публика, пришедшая ради реприз (если Райкин - должно быть смешно; таково отношение к династии), пришедшая ради того, чтобы поглядеть на то, как несравненно танцует Райкин-сын, - недоумевает... Хотя комедию ей не обещали. Слишком сложные мысли. "Не смешно!"

Да и танец в финале, начинающийся столь озорно и задиристо, внезапно оборван... Точно отброшен на полужесте, на полузаносе ноги. Словно артистом с размаху сказано: хватит!

И умеющий отлично носить камзол и парик, фехтовать и чеканить слова Стеклов-Господин как-то необычайно сдержан и тих. Сосредоточенность его героя - это поглощенность желанием доискаться до смысла, до сути, до причины явлений, заблуждений, поступков.

Получилось - шли на эстраду, попали на Баха.

- Не искрометно, - говорит в антракте встреченная знакомая.

- Позвольте, а когда вы были в последний раз в драматическом театре? Ведь мы здесь гастрольными концертами пробавляемся, спектаклей видели - раз, два и обчелся...

- Но, - продолжает собеседница, - я ходила в драматические театры в Москве 20 лет назад до отъезда...

Может быть, моя знакомая так и остановилась в свои пристрастиях на "Учителе танцев"? Спору нет: то был чарующий спектакль с незабываемым В.Зельдиным. Но ведь прошли десятилетия. И в эстетике, и во времени, и в историческом осмыслении многое изменилось. Мы же не требовали от Шнитке, чтобы он писал как Чайковский! Разреженное время может выразить себя разорванной мелодией...

Музыка организует ритм. Ритм подключает к себе действие. Действие обеспечивает движение неизвестно откуда вылетевшего на сцену колеса. Что это значит? Колесо фортуны? Пусть ответят Жак-фаталист - этот веселый малый и его рафинированный Господин...

Но они впрямую не отвечают. Они запутывают своими фразами не привыкшего задумываться в театре зрителя. Восемнадцатый век нам расставил силки? Дени Дидро? Нет. Двадцатый!

Да и что уж такого трудного в осмыслении пьесы? Тема заявлена. Незатейливые, щемящие мотивы Астора Пьяцолы играет группа "Джаз-балалайка", аккомпанируя действию. А действие, что же, оно то на авансцене, где наши герои, то в глубине, где их воспоминания. Из воспоминаний персонажи выпрыгивают, словно из табакерки, что соответствует местам их пребывания: из окошек чердака, обозначенных раскрывшимися створками в установленном почти вертикально помосте, глядит всклокоченная Жюстина (О.Родина), из гостиницы (стоя на том же помосте, но уже повернутом горизонтально), где вполне привычно переругиваться с постояльцами, является крикливая хозяйка (А.Стеклова), из публичного дома (взгромоздившись на телегу - по-иному обращенный помост), откуда, выбежав, две дамы - мать и дочь - переселяются в монастырь, и т.д. Но от базарной бабы до благородной маркизы - рукой подать. Дело не в контрасте. Дело в сходстве сути. Парики легко пришпиливаются к простоголовым плебейкам. И наше колесо уже триумфально оборачивается зонтом-опахалом. Так как отличить невинное от грешного, доброе от злого, зерна от плевел?

Совсем не скучный сюжет! Главное, все так весело начиналось в молодости! И кто мог знать, что все так поменяется местами... Что возникнет эта двойственность видимого и кажущегося... Что придется нахлебаться извечной несправедливости... И как утверждает Жак-Райкин, все кончится неожиданной кляксой...

"Откуда мы пришил? Куда идем?.." Роли костюмны, костюмы изящны и осмыслены. Две леди опоясаны поверх декольтированных платьев лифчиками. Художники-отстроумцы - М.Курченко и Л.Наголова.

К сожалению, в программах не был указан состав исполнителей, и я не узнала точно, кто играл в тех случаях, когда для персонажа были отпечатаны две фамилии.

Не удалось мне взять даже самое маленькое интервью у главного режиссера театра "Сатирикон" и исполнителя роли Жака - Константина Райкина. И не потому, что он мне отказал. Отказал во встрече с ним другой человек, хозяин гастролей. Дело ясное: в рекламе эти гастроли не нуждались, а рецензионные тонкости его вовсе не интересовали. Кто платит, тот заказывает музыку.

Музыка организует ритм. Ритм подключает к себе действие. Действие... Стоп! Ну а сюжет? Сюжет развивается по музыкальным законам. Каждый тезис требует подтверждения. Театр не всегда развлекает. Иногда вовлекает в процесс. И от этого можно получать удовольствие. В развитие голосов следует вслушиваться. Переплетаясь, они высказываются сполна. Тогда становится все понятно. Иногда даже слишком.

Зачем драматургу и его изысканной пьесе понадобилось столько раз употреблять слово "зад" - не понимаю. Зачем режиссеру, поставившему такой изящный условный спектакль, захотелось отправлять Жака к кулисе и изображать отправление малой нужды, - тоже. Но это детали.

Пьеса написана о том, что все предопределено. Все причинно обусловлено. С этим нас и оставляют для размышлений.


Содержание номера Архив Главная страница