Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

Владимир НУЗОВ (наш. корр. в Москве)

"БАШМЕТ В РОССИИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ БАШМЕТ"

"...если хочешь освежить произведение, открой ноты и посмотри, что написал автор..."

"Какие странные пальцы, - отметил я про себя. - Кончики загнуты кверху. Так от рождения или от игры на альте?" Этого вопроса я своему собеседнику не задал... Всемирно известный музыкант был в то утро обыкновенным шофером, мчавшимся с дачи на Николиной Горе в душную Москву. И интервью Юрий Башмет давал, поглядывая время от времени на собеседника, сосредоточив внимание на дороге. Впрочем, от этого оно не стало менее интересным, в чем читатель может убедиться сам.

* * *

- Юрий Абрамович, вы стали знаковой фигурой. Я бы даже рискнул, перефразируя поэта, сказать: "Башмет в России больше, чем Башмет". Но вот что тревожит: не мешает ли вся эта суета вашему главному занятию - музыкой.

- Если человек ориентируется в ценностях жизни, то обратная сторона признания, славы на него не отбросит тени. В Москве я, действительно, не занимаюсь или занимаюсь только в связи с концертами. Основные занятия в поездках. Это очень удобно, в каком-то смысле напоминает охоту: нет компании, семьи - все это способствует занятиям, там ничего не остается, кроме как заниматься. Я люблю концерты с симфоническими оркестрами в Германии, Японии, Америке. Все четко: ты приезжаешь, репетиция с 10 до12, в этот день ничего больше нет. Это же роскошь! Для того чтобы сыграть, скажем, концерт Шнитке, я должен находиться в городе не меньше трех дней, репетировать. Чужой, далекий город, целый день свободен конечно я занимаюсь. В этом, повторяю, роскошь гастрольной жизни.

- Вы встречались со многими выдающимися музыкантами. Всегда ли выдающийся музыкант - выдающаяся личность?

- Люди часто обсуждают эту проблему: совместимы ли гений и злодейство. Я бы посмотрел на проблему шире, В том, как вы задали вопрос, уже есть ответ: далеко не каждый выдающийся музыкант - интересная личность. Есть люди, прекрасно играющие на своих инструментах или поющие, которые в жизни оказываются абсолютно серыми, неинтересными собеседниками. Мне посчастливилось знать, общаться с архивыдающимися личностями: с Рихтером, например, можно было обсуждать любую тему, говорить о чем угодно, вообще молчать - его присутствия было достаточно для того, чтобы мозги как бы прочищались и многое становилось ясным просто от того, что он есть. Как это объяснить, не знаю. Неважно о чем была речь: о музыке, литературе, живописи, о поступке какого-то нашего знакомого, это всегда было интересно. Теперь относительно того, как влияет внутренняя суть человека на его мастерство. Нельзя сказать: вот - плохой человек, и это слышно в его игре. Но в самых больших личностях заложено лучшее, что есть в человеке. Поэтому это так ярко выражается. Думаю, что мир, в котором живет творческий человек, - это отражение реального мира, его взгляда на этот мир. Но это другой мир, это, я бы сказал, сплошная квинтэссенция. Человек говорит афоризмами.

- Вы при мне как-то разбирали игру моего знакомого. То, что вы ему говорили, хотелось записать на диктофон, но его, увы, не было. Это действительно было голой сутью.

- Так случается, но люди-то все разные. Расскажу вам об уроке одного замечательного педагога, не называя его фамилии: не хочу, чтобы она попала в печать в негативном свете. Его урок - сумасшедший дом, при том, что он - выдающийся педагог. Он учит так: "И-и-и-ы. А-а-а-а..." И его ученики его понимают! Он голосом как бы демонстрирует напряжение звука, который он предлагает повторить. Чтобы ученик понял: здесь звук должен быть очень возбужденным, а здесь - спокойным, а здесь... Он ничего словами вообще не говорит. Меня это страшно удивило, поскольку я сам много лет преподаю. Главное в этом вопросе, о соотношении личности и творчества, что это неоднозначно, но творческая личность, по большому счету, всегда открывает произведение, даже если его исполнение - плагиат. Но если человек талантливый, то все равно копирование проходит через него, через его сердце.

Расскажу вам два случая с Рихтером. Я его спросил, почему при его всеохватном репертуаре он не играет один из фортепианных концертов Бетховена, по-моему Пятый. До него все играется и после, поэтому непонятно, почему именно этот концерт пропущен. Рихтер ответил: когда-то он слышал, как играет этот концерт Игумнов. И это, с его точки зрения, было не только изумительно, но и в том же направлении, в каком сам Рихтер предполагал играть этот концерт. "И вряд ли я сыграл бы лучше", - сказал не кто-нибудь, а Рихтер! И еще один случай был с сонатой Скрябина. Когда Рихтер учился в консерватории, там существовал конкурс на лучшее исполнение Скрябина. Вечером был урок, Рихтер сыграл Нейгаузу сонату. Профессор сказал, что исполнение - совершенное, поздравил Рихтера и пожелал завтра победить в конкурсе. Рихтер пришел домой, открыл сборник Скрябина и начал разбирать другую сонату. В конце концов он не лег спать, выучил новую сонату и наутро блестяще ее сыграл на конкурсе. Почему он так поступил? Для Рихтера самый строгий судья был Нейгауз, он не мог ни его разочаровывать, ни себя. Он понял: раз исполненное на уроке - планка, он может завтра, во второй раз, до нее не дотянуться. И поэтому решил разучить новую сонату!

- Хорошо. А какие музыкальные сочинения вас вдохновляют?

- Совершенно замечательны для меня фортепианные произведения Брамса. С них я начал любить классическую музыку. Из фортепианных произведений - Второй концерт Рахманинова и Шестая симфония Чайковского. Они с детства остаются для меня любимыми. Потом прибавились другие произведения: вся камерная музыка Брамса, отдельные произведения Шумана... До Шумана надо дорасти, как до Моцарта. Какие-то вещи Моцарта любишь, а какие-то не очень понятны. Проще всего набраться наглости и сказать, что у него, несмотря на высочайший профессиональный уровень, есть более и менее удачные произведения. Но это именно так, потому что нельзя сказать, что какой-нибудь Первый его концерт написан на том же уровне, что и Симфония концертанте для скрипки и альта.

- Моцарта часто сравнивают с Пушкиным, а у него тоже ведь, положа руку на сердце, не все в равной степени гениально? Что вы, кстати, сейчас читаете, Юрий Абрамович?

- Классику не читаю, а надо бы. Читаю современную литературу. Вот сейчас звонил Дима Липскеров. Поскольку мы с ним в приятельских отношениях, я новые его произведения получаю и читаю. И мне, кстати, это интересно. Быстро прочел книгу Андрона Кончаловского "Низкие истины". Не хочу хвалиться, но сравнительно недавно в ответ на звонок-просьбу помочь в издании книги стихов моего учителя - музыканта Борисовского я просто дал его вдове деньги на это издание. Книжка только что вышла. Правда, теперь я жалею, что дал только две тысячи долларов: маленький тираж, непривлекательное издание. Хочешь не хочешь, я этот сборник прочту.

- Вы дали деньги, как говорится, не глядя?

- Конечно, но я уверен, что там найдутся хорошие вещи. Борисовский на уроках иногда читал мне свои стихи.

- Вернемся к музыке, если можно. Для вас как исполнителя вставал когда-нибудь вопрос о том, как передать замысел композитора и в то же время раскрыть свою индивидуальность?

- В молодости я грешил тем, что постоянно думал о себе, но чем дальше, тем больше я стремлюсь к автору. Этому меня, собственно говоря, учили. Но подход к авторскому тексту должен быть творческим. Например, у автора написано: "Крещендо". Это потрясающий знак! Потому что, если так написано, то подразумевалось, что за один сантиметр (по нотной бумаге) до этого был какой-то нюанс тише, чем что-то, к чему приведет крещендо. То есть: а где ты сейчас находишься, раз здесь "Крещендо"? Дальше: что такое крещендо? Это, по сути, не просто громче, это концентрация напряжения. Раз он написал здесь "крещендо", а ты чувствуешь, что давно хочешь его делать, подразумевается, что эта энергия накапливается внутри, и тогда делай, что угодно, реагируй на это, но не увеличивай звук! Потом, как самое простое средство, увеличивай звук. Короче говоря, если фантазировать по поводу знаков автора, то это и просто, и увлекательно. Практически, в ста процентах случаев, - это панацея: если хочешь освежить произведение, открой ноты и внимательно посмотри, что написал автор. Иногда там ничего не написано, но ты понимаешь по сути. Например, соната Шуберта "Арпеджиони", которую я всю жизнь играю. Если я должен ее играть, я смотрю ноты и нахожу что-то новое. Честное отношение к тексту - это уже гарантия профессионализма. С другой стороны, это и почва для творчества.

- Последний вопрос. Вы ведете на телевидении передачу "Вокзал мечты". Вы заранее к ней готовитесь или это экспромт? Хотя кто-то заметил, что экспромт хорош, когда он подготовлен.

- Вот именно. Это больной вопрос. У меня нет возможности ложиться засыпать с этой передачей и просыпаться. То есть это не есть основное мое занятие, к сожалению. Но я этим все равно увлечен. Многое зависит от общей идеи данной передачи, и под идею приглашаются гости. А гости - это живые люди: личность интересная, но сегодня не в настроении, или вместе у нас не пошло, мы не совпали почему-то. Когда я говорил, что не всякий артист - замечательная личность, то есть интересен и в жизни, я имел в виду свой личный опыт. Это "экспромтные" передачи, а бывают передачи подготовленные. Одной я горжусь. Она была посвящена классическому треугольнику: Шуман, Брамс и Клара Вик. Она была женой Шумана, но между Брамсом и Кларой была какая-то история любви. Почему какая-то? Сохранилось письмо, в котором он ей отвечает: "Память об этом великом композиторе не дает мне возможности встретиться с Вами". Это в ответ на ее предложение, последовавшее после смерти Шумана, превратить свою взаимную симпатию в нечто большее.

Так вот, я передачу построил так: звучала музыка только Брамса и Шумана - я этим их объединил. И были разговоры о романтизме в музыке - они оба были романтиками. А в конце прозвучала музыка Клары Вик - она тоже была композитором. Кто знает, тот понимал о чем передача. Она получилась не в лоб, а как-то иносказательно. И вторая передача - об альте. Я тоже не говорил: альт был придуман тогда-то, для него написаны такие-то произведения. Я говорил обо всем вокруг альта, но не о нем. Пришел мастер, с которым мы на глазах у зрителей двигали дужку, показывая разницу звуков. В передаче принял участие Владимир Орлов, пришедший с прототипом своего "Альтиста Данилова", - и так далее. И было сказано о том, что альт - не только этот альт, но и альт-саксофон, и альт-голос. Главное, что я хотел сказать в ответе на ваш вопрос: берется общая тема, под это приглашаются гости. Тема ясна, да? А дальше я в разговоре пытаюсь подвести к ней, а что из этого получится - решать зрителю. Кстати, в Америке ко мне после концерта подошла эмигрантка и поблагодарила не за исполнение, а за передачу "Вокзал мечты"...


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница