Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

Мендель МОГИЛЕВСКИЙ (Питтсбург)

ЧЕРТИ В БАНЕ

В местечке Лиозно была всего одна баня, расположенная на берегу реки рядом с мельницей и кладбищем. Она работала только по пятницам: утренние часы были отведены для женщин, вечерние - для мужчин. В ней было всегда полно народу. Люди ценили баню по нескольким причинам. Во-первых, там все чувствовали себя на равных: левиты, раввин, староста и прочая публика. В атмосфере взаимной услужливости терли друг другу спины богач Ширман и портной Залман. Каждый вступал в обладание березовым веником и двумя шайками - для горячей и холодной воды. Места на лавках, будь они на восточной или западной стороне, ценились одинаково (не так, как в синагоге) и доставались своим временным хозяевам всего за пять копеек. Во-вторых, во всем Лиозно не было лучшего места, чем баня, для обмена свежими новостями. В-третьих, хотя для многих это было первым по значению, ничто не могло сравниться с удовольствием попариться от души.

Однажды, в пятницу, перед Рош Хашаной, баня была переполнена. Стоял оглушительный галдеж. Сторож Архип нервничал и торопил народ в парилке, ожидая прибытия Боруха Френкеля, прославленного знатока псалмов и заядлого парильщика. В тот день Борух пришел позже обычного. Он щедро поддал воды на раскаленную каменку, так что только рыбак Антон и татарин Шейхи остались в клубах взметнувшегося пара. Вскоре они постыдно бежали: сначала Антон, а потом - неохотно - Шейхи. Спустя часа два Архип окинул баню хозяйским глазом. Убедившись, что последний человек покинул баню, он запер дверь на засов и навесил большой амбарный замок.

Боруха сморило в парилке. Он тихо лежал на боковом полке, и Архип его не заметил. Пробудившись и еще не одолев истомы, он прошествовал в предбанник, неспешно оделся и направился к выходу. Дверь заходила ходуном от его бешеных рывков, но через ее толстые доски донеслись только глухой стук замка и скрежет засова. Хотя за многие годы посещения бани Борух, конечно, знал, что ее окошки слишком узки для его могучего торса, он тщательно их обследовал, а затем осмотрел дымоход. Результат был неутешительным. Но Борух не пал духом. Он не сомневался, что Хася скоро хватится его и побежит искать в баню.

Хася сперва подумала, что из бани муж пошел в синагогу. Когда выяснилось, что его там не было, она забила тревогу и вместе с сочувствующими соседями кинулась на поиски. Баня на выселках была погружена в темноту, и никому в голову не пришло туда заглянуть.

Ночью полиция была оповещена об исчезновении Боруха. Для объяснения происшедшего было предложено несколько версий. Одни высказали догадку, что от жара в парилке Борух повредился в уме, а потому заплутал и сбился с дороги. Другие видели в нем жертву вылазки разбойников, которые, как многие верили, извека лютовали в соседних лесах. Немало было и тех, кто был уверен, что его унесли черти, проникшие в незащищенную мезузой баню. Старые люди вспоминали сходные случаи из прошлого. Дети дрожали и не могли заснуть, и матери брали их в свои кровати. Наиболее деятельные члены общины образовали поисковую группу и приготовились под водительством полиции прочесать лес. Молодежь сколачивала отряд самообороны.

Тем временем Борух обдумывал, как выжить до следующего банного дня. Если жажду можно было кое-как утолить влагой с потных стен парилки, то справиться с голодом было не так-то просто. Но Борух уповал на Б-жью помощь, ибо шел месяц Элул, в котором, как всем известно, Б-г с особенным вниманием прислушивается к молитвам благочестивых евреев. Время томительно тянулось, а возле бани не появлялось ни одной живой души, кроме жуков и бабочек, изредка влетавших в окошки. Постепенно Борухом овладело уныние. Его друзья едва ли признали бы своего друга в съежившейся фигуре, притулившейся на лавке предбанника.

На третий день поздним вечером до измученного голодом и жаждой Боруха донеслись странные звуки. Ему почудилось, что он различает скрипы, шопоты и сдавленное хихиканье, хотя снаружи не было видно не зги. "Черти", - подумал Борух, покрывшись испариной. Звуки приближались. Борух стряхнул оцепенение и, вооружившись тяжелым ведром, заполненным доверху сырыми головешками, собрался дорого продать свою жизнь. Когда дверь открылась, он со всей силы обрушил ведро в темноту и, пулей выскочив из бани, с криком "Господи, спаси!" помчался в сторону местечка. Позднее Борух не раз рассказывал историю о своих испытаниях и о том, что в окружающем мраке перед ним метнулись вниз к реке три хвостатых тени.

В течение нескольких недель спасение Боруха горячо обсуждалось в лиознянских домах и синагоге. Люди старались осмыслить проделки чертей и извлечь урок на будущее. Вдруг пошли слухи, что Архип сильно повредил голову. Говорили, что он обратился за помощью к местному доктору. Выплыло наружу еще одно обстоятельство: оказалось, что Архип прирабатывал тем, что давал в бане пристанище парочкам, привозившим на мельницу зерно. Нашлись умники, которые из этих разрозненных фактов заключили, что в ту ночь, когда Борух, по его словам, встретился с нечистой силой, Архип сопровождал очередных клиентов к месту их любовного свидания. Многие считали такое объяснение неправдоподобным и даже смехотворным.

Рана Архипа скоро зажила, и, как рассказывают, он вернулся к своему побочному заработку.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница