Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

Уважаемая редакция!

"Нам еще долго придется разгадывать загадки, которые достались российской истории в наследство от сталинских времен", - такими словами завершает одну из своих публикаций принципиальный противник "суворовской" версии начального периода войны Лев Безыменский. Но блестящий ученый, полемист все-таки меня не убедил, так же, как не убедил меня недавно увидевший свет сборник "1941 год". Наоборот, возникло много новых вопросов, а загадок придется разгадывать еще больше. Об этом свидетельствует, в частности, статья Ефима Фарберова, опубликованная в "Вестнике" #21 под названием "Понять события смутного времени". Нужно отдать должное автору. Он попытался ввести полемику в нормальное русло, не оскорбляя достоинство своих оппонентов. Автор располагает к дискуссии, высказывает свои взгляды, которые опровергнуть не так-то просто.

Прежде всего меня удивило, что г-н Фарберов, историк по образованию и профессии, заявляет о том, что "...журнальные статьи источниками исследований никогда не считались. Да и доказывают эти статьи немногое". И хотя мне много приходилось работать в архивах, тем не менее все-таки большую часть использованных мною документов я нашел в журналах "Вопросы истории", "Новая и новейшая история", "Отечественная история", "Отечественные архивы", "ВИЖ" и в целом ряде других, как, впрочем, в опубликованных сборниках документов.

О казаках. Многие мои оппоненты с упоением приводят факты истребления казачьего населения России большевиками. С таким подходом вряд ли можно согласиться. Да и сам Фарберов себе противоречит, заявляя, что "расказачивание" (то есть уничтожение. - В.Л.) всероссийских карателей - казаков было проведено не в соответствии с демократическим законодательством. Во-первых, не все были карателями, во-вторых, женщины, дети, старики вообще были непричастны ко всем этим делам, в-третьих, Троцким, Якиром, Тухачевским и другими "полководцами" был допущен полный произвол. А это не может найти никакого оправдания ни в прошлом, ни в будущем.

Рассуждения Фарберова о том, что Кононов "вел борьбу с партизанами, а значит с мирным населением" некорректны. А с кем же он должен был вести борьбу? Естественно, со своими противниками. А с мирным населением партизан тоже отождествлять нельзя. Мирное население было разным. И за партизан, и против. Война есть война.

О термине "нападающая армия", "самая нападающая армия"... Именно так в уставах того времени она и определялась. Далее г-н Фарберов утверждает, что слово "офицеры" в армии появилось в 1943-44 гг., и в своей статье обращается к песенному жанру. Использую тот же пример. Видимо, все помнят песню конца 20-х - начала 30-х годов: "А Клим Ворошилов - первый красный офицер..." Так что слово это было в ходу и в начале войны. А на Западе вообще термин "командиры" не употреблялся. Немцы всегда говорили только о "советских офицерах".

По поводу Финской войны. Вопреки общепринятому мнению, многие специалисты считают, что в то время Красная Армия сотворила невозможное: прорвала "линию Маннергейма", которую и при нынешнем уровне развития техники можно было бы прорвать, с учетом климатических условий, только с применением ядерного оружия. И ключевую роль в этом сыграли именно маршал Тимошенко и маршал Кулик. Так что оценивать их однозначно, как это делалось раньше, нельзя.

О вооружении Красной Армии говорить не следует. Сейчас уже никто не утверждает, что она была плохо вооружена. Даже немцы признавали, что советское оружие было вне конкуренции.

О термине "Отечественная война". Г-н Фарберов замечает, что "теперь г-н Люлечник, считаясь с яростным возмущением ветеранов, признал ее (войну. - В.Л.) "Отечественной". Хочу в связи с этим подчеркнуть, что истина большинством голосов не определяется. И не для того мы приехали в США, чтобы бояться высказать свое мнение, опасаясь "яростного возмущения". Что же касается меня, то я тоже считаю, как и многие, что казаки "встретили немцев хлебом-солью". Но не только казаки. Эту войну не считали своей ни литовцы, ни эстонцы, ни латыши, ни значительная часть украинцев, ни чеченцы, ни калмыки, ни крымские татары и ряд других народов. К этому добавим ГУЛАГ, ссыльнопоселенцев, раскулаченных, которые отнюдь не горели желанием воевать за режим и которые не отождествляли советскую власть с Родиной. И тогда как-то не получается "Отечественная война". И не мне доказывать, сколько людей воевало на стороне немцев, в РОА, в УПА и других национальных формированиях. Говорить о предательстве можно тогда, когда счет идет на тысячи, пусть на десятки тысяч. Но когда цифра зашкаливает за миллион - это уже народ. А народ сам себе предателем быть не может. Иначе говоря, мы имеем дело с неким историко-политическим процессом. Словом, вы и ваши сторонники считают, что строй-то был тоталитарным и даже несправедливая война - справедливой. Такого не бывает. Она ведь есть продолжение политики только иными средствами, военными. А какая была политика в тоталитарном государстве? Ответьте сами. И это говорил не Ленин, а Клаузевиц! Вот какие возникают загадки. А разгадывать приходится.

По вопросу о готовности СССР и нападению на Германию идут яростные споры. Но обратимся к фактам. Советский Союз в предвоенные годы к войне готовился как ни одно государство мира. Американский историк Юрий Фельштинский один из первых провел анализ бюджета страны. И оказалось, что в первые три года третьей пятилетки СССР расходовал на военные нужды более 26% всех бюджетных ассигнований. В 1940 году - более 32%, а в 1941 - более 43%. Германия и Англия накануне войны тратили на военные нужды примерно 15% бюджета. Таким образом, с 1 января 1941 года СССР перевел свой бюджет на режим военного времени. И при всем этом многие пытаются доказать, что Сталин не готовился к войне.

Об этом знали на Западе. Поэтому многие стороны вступили в союз с Гитлером, считая его меньшим злом, чем Сталина. Кстати, почему-то никто, никогда не вспоминает, что война, которую называли "Отечественной", велась не только между Германией и СССР, а между европейскими странами и Советским Союзом. Ведь на стороне немцев выступили Италия, Болгария, Венгрия, Словакия, Хорватия, Финляндия, Румыния и некоторые другие. В составе вермахта воевали добровольцы из Голландии, Испании и ряда других стран. Вот такой была ситуация.

Но вернемся к советско-германским отношениям. Почему-то ни один мой оппонент не упоминает о визите Молотова в Берлин в ноябре 1940 года. Ведь именно тогда Гитлер принял решение о разрыве со Сталиным. У него просто не было другого выхода. Молотов потребовал у Гитлера согласия на признание сферой интересов СССР таких стран, как Румыния, Болгария, Финляндия, а также Черноморских проливов. Естественно, что Гитлер ответил решительным отказом, ибо это означало конец Третьего рейха. И тогда он и подписал директиву о нападении на СССР. Но даже к 1941 году, ко дню начала войны, замечает упомянутый мною Фельштинский, людские резервы Германии не были еще в полной мере затронуты. К июню 1941 года вся Германская армия насчитывала немногим более 7 млн. человек и к началу советско-германской войны дополнительные мобилизации в Германии не были проведены. Советское же руководство в первый день войны объявило о дополнительной мобилизации еще 13 возрастов - около 5 млн. человек. Хотя в мае этого же года было призвано около миллиона под видом учебных сборов.

Военный бюджет Германии тоже не был увеличен. И только после поражения под Москвой Гитлер отдал приказ о перераспределении бюджетных ассигнований внутри военного ведомства. Были сокращены расходы на строительство военных кораблей и увеличены на вооружение сухопутных войск.

После поражения под Сталинградом Гитлер стал подходить к войне серьезно и объявил тотальную мобилизацию. Но заключалась она не в мобилизации вообще, а в регистрации для работ военного назначения мужчин в возрасте от 16 до 55 лет, а женщин - от 17 до 45 лет. Детский и женский труд в германской промышленности почти не использовался, в отличие от СССР. Там это компенсировалось трудом иностранных рабочих. Вот такие существенные детали заметил Ю.Фельштинский. Но их упорно не хотят замечать противники версии Суворова.

Что же касается плана нападения на Германию, то, по Буничу, Радзинскому, Суворову, Владимову, Вушкову - ныне самых известных в мире и России писателей и исследователей, а также ряда видных историков, он носил название "Операция "Гроза". В его основу был положен более широкий документ "Мобилизационный план 1941 года. (МП-41)". Эти материалы следует искать в Центральном архиве Минобороны России. Фонд 15-А, опись 2154, дело 4. Был он окончательно утвержден 16 мая 1941 года. Но еще до утверждения этого плана фронтовые управления были созданы в феврале 1941 года на базе Киевского, Ленинградского, Западного, Одесского военных округов. Этот факт тоже подтвержден документально. Плана обороны в стране не существовало. Были планы прикрытия госграниц. Но это, как известно всем, далеко не одно и то же ... В мае месяце, как уже указывалось, под видом учебных сборов в армию было призвано около одного миллиона человек, и дивизии западных округов были значительно доукомплектованы. В этом же месяце приказом Наркома обороны маршала Тимошенко были проведены досрочные выпуски в военных училищах, и молодых офицеров без отпусков срочно отправили в войска. Факт этот тоже документально подтвержден.

К этому времени Красная Армия насчитывала в своих рядах около 6 млн. человек, без других формирований (НКВД и пр.). А всего вооруженные силы насчитывали около 8 млн. На их вооружении было около 110 тысяч орудий и минометов, в строю находилось около 20 тысяч танков и более 22 тысяч самолетов. Это кроме тех, которые находились на полигонных испытаниях и заводском ремонте. С их учетом количество резко возрастет. При этом в Западных военных округах находилось более половины всех сил и средств Kрасной Армии. 14 июня фронтовые управления заняли свои командные пункты. Это лежит на поверхности. Сам Баграмян в своих мемуарах описывает, что на ФКП (фронтовой командный пункт) в Тернополе Кирпонос со штабом занял именно в это время. Подтверждается это и архивными документами.

А 12 июля 1941 года в округа-фронты полетела директива начать выдвижение на исходные позиции по плану развертывания. Все эти документы находятся, или, вернее, их обнаружил Игорь Бунич в ЦАМО. Сосредоточение всей этой армады шло в строгом соответствии с "Соображениями по плану стратегического развертывания Советских Вооруженных Сил на случай войны с Германией и ее союзниками". Все сроки исходили из необходимости завершения мероприятий для нанесения упреждающего удара до 10 июля 1941 года.

Были ли войска СССР готовы к войне? Обратимся к свидетельству генерала армии Павлова на суде в июле 1941 года. В ответ на обвинение в том, что войска Западного округа не были боеготовны, он ответил: "Я считаю, что войска Западного фронта к войне были вполне подготовлены. И я бы не сказал, что война застала нас врасплох и неподготовленными. В период 22-26 июня 1941 года как в войсках, так и в руководстве паники не было... При отходе на новые оборонительные позиции неорганизованности не было... К противовоздушной обороне Минск был подготовлен, кроме того, он охранялся 4 дивизиями..."

Еще некоторые данные. К примеру, в полосе Киевского особого военного округа советские войска превосходили германские в численности личного состава в 1,2 раза, орудий и минометов - в 1,4 раза, тяжелых (КБ) и средних (Т-134) танков - в 3,5 раза, легких танков (Т-26 и БТ-7) - в 5 раз, самолетов - в 2,5 раза. Всего же, по свидетельству иностранных авторов, в западных округах Советский Союз имел от 4,5 до 4,7 млн. солдат и офицеров, 17 тысяч танков и 12 тысяч самолетов. По своим тактико-техническим данным советская боевая техника превосходила немецкую, за исключением некоторых типов самолетов. Германия же к началу войны сконцентрировала на границе СССР 7 армий, 4 танковые группы и 3 воздушных флотилии: 3,3 млн. солдат и офицеров, 750 тыс. лошадей, 3580 танков и бронированных машин, 2000 самолетов (меньше, чем было брошено на Францию). К этому следует добавить силы немецких союзников: Финляндии, Румынии, Италии, Венгрии и Словакии - правда, с устаревшим вооружением и, за исключением Финляндии, низкой боеспособностью.

Я привел цифры, факты, документы. Можно ли их опровергнуть? Вряд ли! И если мне оппоненты приведут данные, опровергающие все вышеизложенное, тогда я признаю их правоту. Но сделать они это вряд ли сумеют. Даже использовав последний сборник документов Российского генштаба "1941 год". Что же касается воспоминаний ветеранов, то мы всегда должны помнить, что личный опыт весьма ограничен и со временем эти ранее не зафиксированные воспоминания могут дать лишь искаженную картину. Тем более, что подавляющее большинство из них были солдатами или младшими офицерами и в войну вступили после трагедии 41-го. И те процессы, которые проходили в верхах и в стране, были вне поля их зрения.

* * *

Следует подчеркнуть, что до сей поры мы как-то боимся дать подлинную оценку той войны, которую в СССР называли "Отечественной". Мне хочется привести мнение Дмитрия Шушарина, одного из крупнейших исследователей истории России, высказанное им на страницах журнала "Посев" в статье "Легенды и принципы". Этого автора хорошо знают в эмиграции и в России. Оценивая ту войну, он замечает, что ее пытаются отделить от тоталитаризма, объявив особо ценным историческим периодом, прямо не связанным с преступной историей советского режима. "Но ведь мы должны благодарить Бога за то, что не состоялся союз Сталина и Гитлера, за то, что схватка двух преступных террористических, антицивилизационных систем спасла иудео-христианскую цивилизацию от гибели. Следствием войны стал танковый социализм в Центральной и Восточной Европе, и какие претензии можем мы предъявить, уводя наши войска из Германии, Польши, Литвы? И насколько нравственны позиции наших правителей, заявляющих, что Россия, будучи правопреемницей СССР во всем, даже в международных финансовых обязательствах преступного государства, не может извиняться за преступления Советского Союза против других стран и народов? Где логика? Долги Политбюро мы возвращать должны, а моральная ответственность каждого из нас, а значит, всей нации, отрицается". Далее Шушарин замечает, что война для тоталитарного режима явилась одним из способов террора против собственного народа... И совершенно бессмысленно спорить о том, готовил ли Сталин нападение или нет, было ли нападение Гитлера превентивным или нет. Тоталитарные режимы всегда готовы к войне, всегда агрессивны и способны ее развязать".

"И признание вины (за ту войну. - В.Л.), которое пока сделал только один... Патриарх Московский и всея Руси Алексий II и зато в Германии, тем не менее отменяет право русской нации на трагедию и на подвиг. На героическую историю. Это право делает несущественным то, что нацистская Германия напала на коммунистический Советский Союз, предварительно поделив с ним Польшу и страны Балтии..." О многом можно в связи с этим поспорить. Но сущность той войны, на мой взгляд, охвачена Шушариным правильно. Собственно говоря, и возразить-то нечего.

А к нападению Сталин все-таки готовился. Готовясь к наступлению, он придвинул 200 всеармейских складов к границе. Там же расположил аэродромы. Наступательным было и расположение войск на Белостокском и Львовском выступах. Превосходство в силах и средствах у Красной Армии было подавляющим. Так, к примеру, 6-й механизированный корпус генерал-майора Хацкилевича, стоявший в центре Белостокского выступа, имел 1021 танк, 229 бронеавтомашин и 335 орудий, намного больше, чем вся танковая группа Гудериана (850 танков). Таким или еще большим был корпус генерал-майора Власова на Львовском ударном направлении. Один Власов имел танков в полтора раза больше, чем вся группа армий немцев "Юг". Этим танковым армадам, оснащенным новейшими моделями танков и нацеленным на глубокие тылы противника, в наступлении предназначалась роль тарана.

Но есть еще один аргумент, в силу которого Советский Союз должен был начать войну первым. Историки Дугас и Черон вполне справедливо замечают, что достигшее высокого накала недовольство широких масс населения советской властью было одной из причин агрессивных устремлений Сталина. Оно было хорошо известно и учитывалось Кремлем. Нанести удар первыми - значило избежать двух грозящих в военной обстановке опасностей: массовой сдачи в плен (наступающие не сдаются) и образования национального антикоммунистического правительства на занятой врагом территории, что повело бы к гибели системы. Но если даже исключить все прочие факторы, то одного знания о готовящемся нападении немцев было достаточно, чтобы заставить кремлевское руководство пойти на превентивный удар... "Почему же Советский Союз не напал первым? Ответ может быть только один: сталинское руководство просчиталось в сроках германского нападения. Сталин поставил все на одну карту и проиграл".

События начального периода войны полностью подтверждают подобные выводы двух серьезных исследователей, специалистов по российской истории. В то время недовольство господствующей властью могло существовать в любом государстве, но защита родины при этом ощущалась священным долгом каждого. В Советском Союзе недовольство охватывало все классы населения и переходило в ненависть. Советская власть сумела восстановить против себя все слои общества. Крестьянам она принесла конфискацию земли и колхозное рабство, расправу с наиболее трудолюбивой частью земледельцев, рабочих она обрекла на нищенское существование, превратив их в закрепленный за каждым предприятием рабочий скот, интеллигенцию она лишила права на выражение своего собственного мнения, свободу творчества, а до этого ее лучшую часть истребила или вышвырнула за границу. Масса недовольных была среди кадровых военных, которые находились под гнетущим контролем политотделов и комиссаров, пережив до этого жуткий 1937 год. Ликвидировав национальную государственность многих народов, система спровоцировала межнациональную рознь и стремление выйти из состава Союза ССР.

Все это являлось доказательством тупиковости тоталитарной системы и породило ситуацию, когда многие, взвешивая на весах собственной совести степень своего патриотизма и любви к родине, пришли к страшному и парадоксальному выводу, что истинным проявлением патриотизма является государственная измена!!! Именно к такому выводу пришел известнейший писатель и историк Игорь Бунич, оценивая события 1941 года, когда была массовая сдача в плен. Именно она была одной из причин трагедии 41-го, когда хорошо вооруженная армия, значительно превосходящая агрессора, в течение 3-4 месяцев была разгромлена и к концу года около 4 млн. солдат и офицеров оказалось в плену. Ничем другим эту трагедию объяснить нельзя. Потребовалось определенное время, чтобы народ убедился, что Гитлер такой же изверг, как и вождь всех времен и народов. И тогда война стала приобретать иной характер, что позволило ее на том этапе считать "Отечественной". Если мне приведут другие обоснованные аргументы, то я готов пересмотреть свои взгляды.

Есть еще один аспект этой проблемы. Мы почему-то забываем, что на территории США проживают граждане этой страны, которые были участниками событий того времени и в силу своих воззрений вступили в борьбу со сталинизмом. Мне кажется, есть смысл относится с уважением и к ним. Именно по этому поводу в своем письме ко мне сын белого офицера Георгий Григорьевич Вербицкий писал: "Советская власть поставила россиян на колени. Неужели существует низкое мнение о россиянах, позволяющее думать, что они так и останутся стоять на коленях. Нет, при первой возможности нашлись люди, для которых интересы Родины были выше личных интересов. Честь им и слава!" Так что Родина у каждого была своя. Из этого и следует исходить. Не судите, и не судимы будете!

С уважением,
Вилен Люлечник (Нью-Йорк).


Содержание номера Архив Главная страница