Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

"МАНУЭЛА" - ОПИУМ ДЛЯ НАРОДА

Я не смотрю сериалов. Ни мексиканских, ни аргентинских, ни американских. Никаких. Принципиально. Жаль потерянного времени. Исключение составили "Разорванные птицы" - уж очень хороший был сериал. Снятый на дикой австралийской натуре, с прекрасными актерами, роковой любовью и актуальной и поныне темой безбрачия белого католического духовенства. Этакий современный "Овод". У меня нет русского телевидения. Я его боюсь. Оно затягивает, как воронка.

По причине, указанной выше, меня миновали страсти, от сериала до сериала сотрясающие русскоязычную общину Соединенных Штатов. По этой же причине мне абсолютно все равно, кто с кем переспал, кто за кого вышел замуж и кто кого отравил. Слезы богатых меня не трогают, у меня своих проблем достаточно. Кукольные драмы представителей среднего класса - этого "станового хребта" Америки меня тоже не очень впечатляют уже хотя бы потому, что я к этому классу не имею чести принадлежать. Как говорится, у кого суп не густ, у того жемчуг мелок. Не все, однако, так чувствуют. Многим сериалы заменяют личную жизнь в прямом смысле слова. Однажды я позвонила своей подруге в час дня: она извинилась, что говорить не может, потому что у нее сейчас все ее дети. Я онемела: детей у нее не было, откуда они могли появиться? Потом выяснилось, что она смотрела сериал "Все мои дети", и с часу до двух была недоступна для контактов, а после этого еще как минимум столько же энергично обсуждала с подругой перипетии прошедшей серии. Словом, была при деле.

Недавно я побывала с циклом авторских вечеров в Сан-Франциско и окрестностях. Встречи с читателями прошли очень тепло, но меня удивило, что все вечера превратились в утренники: даже в будние дни были назначены на дневное время. Вскоре я нашла этому объяснение. Не успел встречавший меня друг поставить на пол мой чемодан, как ринулся к телевизору, где уже что-то шло под двухголосый русский синхронный перевод. Было начало восьмого вечера. Весь русскоязычный Сан-Франциско вымирал: все смотрели "Мануэлу". Это было сакральное время: отменялись все личные, деловые, творческие и даже интимные встречи - все приносилось в жертву ее величеству масскультуре. Этот сериал в 228 серий, оказывается, уже давно прошел, и его крутили по второму разу. Я попала, кажется, на 225 серию. Всем, кроме меня, все давно было известно, кроме героев и, похоже, автора сценария. Мои друзья попытались сходу врубить меня в сущность конфликта, безуспешно используя для этого рекламные паузы, но я плохо соображала: сказывался шестичасовый перелет и разница во времени. В Нью-Йорке было уже 10 часов - время, когда я обычно ложусь на боковую. Поэтому понять who is who и в каких отношениях они находятся между собой, было довольно затруднительно. Не говоря уже о том, чтобы оценить художественные достоинства.

Мои друзья, между тем, были очень взбудоражены, словно дело касалось их персонально. Обычные в таких случаях расспросы новоприбывшей гостьи были отложены на потом. Но и потом страсти не утихли. "Тут есть такие сцены, что диву даешься, - возмущался мой друг. - Где был режиссер?! Эта мерзавка Изабель, которая вовсе не Изабель, живет в их доме, делает пакости, травит хозяина, и никто ничего не замечает!" "А эта Бернарда, - подала голос из кухни моя подруга, - не может догадаться, что это не ее дочь! Вы видели, чтобы мать не могла узнать свою дочь, даже после десяти пластических операций! На каких идиотов рассчитан этот фильм?"

Я дипломатически промолчала.

Через пару дней я, досыта насмотревшись "Мануэлы", которая тем временем вышла на финишную прямую, решила провести небольшой плебисцит среди местного населения. При этом соблюдалось одно условие: все респонденты принадлежали к интеллигенции и были людьми начитанными и любознательными. Вот как они ответили на вопрос, почему они смотрят этот сериал.

Белла Р., актриса: "Я прекрасно понимаю, что этот сериал не выдерживает никакой критики. И все равно я смотрю его, потому что он меня успокаивает. Я недавно потеряла любимого мужа, мы прожили вместе двадцать пять лет. Когда я смотрю этот фильм, я на время забываю о своем горе".

Ефим В., инженер: "Из всего сериала я оставил бы пять серий максимум".

Илья Н., пенсионер: "Ведь там нет ни одного положительного героя! (Все мы привыкли к положительным героям, без них не можем. - Б.Е.) Они все такие несчастные, и несчастья создают себе сами. Создают себе препятствия, которые сами же потом пытаются преодолеть. Ситуация фальшивая, не-правдоподобная. Каждая следующая серия вызывает раздражение".

Тамара Б., экономист: "Одни смотрят просто потому, что им делать нечего, другие - чтобы узнать, не будет ли в следующей серии чего-нибудь поинтересней. Ведь не может же быть, чтобы все 228 серий были сплошной чепухой! Почему я смотрю? Сама не знаю. Презираю себя до глубины души. Но знаю, если сегодня пропущу серию, завтра встану в 6 часов утра, чтобы посмотреть повтор. Объяснить этого не могу. Но уверена: в России я бы этого не смотрела никогда".

Не будьте так уверены, дорогая Тамара! Смотрели бы, как все. Как мы с вами когда-то смотрели "Семнадцать мгновений весны". Как смотрели этот супербоевик все - от мала до велика, от дворника до министра. Массмедия не признает социальных и возрастных ограничений. Эта "Мануэла" уже прошла по российским экранам, сметая прохожих с московских и других улиц почище урагана "Джордж". И среди ее потребителей не все были с незаконченным начальным образованием. И поводов отвлечься от мерзостей жизни у них было гораздо больше, чем у нас с вами.

Кстати, сериалы родились гораздо раньше телевидения: вспомните трофейного "Тарзана", по которому сходили с ума послевоенные мальчишки и девчонки; "Королеву лесов" и "Богиню джунглей" (по 25 серий каждая). Муж рассказывал мне, что в довоенные годы в Николаеве на эти фильмы очереди устанавливались с вечера. Кассы открывались в 9 часов утра. Члены многодетных семей подменяли друг друга. Он тоже выстаивал свою "смену" и помнит, что более двух билетов в одни руки не давали. В конце концов рабочие двух кораблестроительных гигантов - завода Андре Марти и "Руссуда" - взбунтовались: они не высыпались, а это пагубно отражалось на про-изводительности труда. Была созвана сессия горсовета. Постановили: устраивать выездные кассы прямо на предприятии. Корабелы обилечивались без отрыва от производства. Возмущению всего остального населения славного города Николаева не было предела.

Феномен сериалов прост, он основан на эффекте непрерывности и привыкаемости, как при чтении толстой и увлекательной книги. Каждый раз приходится отрываться, причем на самом интересном месте. В процессе долгого чтения привыкаешь к героям, сживаешься с ними, думаешь о них, как о реальных и близких людях. А перевернув последнюю страницу, грустишь, потому что приходится расставаться. Чтение - любое, даже газетное, тот же самый сериал. Одни и те же проблемы, одни и те же имена. Узнаваемость и повторяемость действуют безотказно. Это убаюкивает и укачивает. Чем не наркотик? Правда, нужно заставить себя встать, купить утром газету (только для того, чтобы убедиться, что там ничего нового нет). Вся разница в том, что в газете роль "насадки" выполняет первая полоса, а в сериале телезрителя "цепляют" последние кадры: кажется, еще немного, еще чуть-чуть и поймешь кто кого, кому и отчего. И уже потом можно будет оторваться и заняться чем-то стоящим. Не тут-то было. Вероятно, так привыкают к "травке": сначала от скуки, потом, чтоб не выделяться среди других. "Как, вы этого не пробовали (не видели, не читали, не слышали)?" Я бы сказала, что здесь работает фактор одиночества - большинство из моих респондентов люди не первой молодости, среди которых много вдовцов и вдов. И, добавлю, не очень хорошо понимающих английский. А хоть бы и владели им, как выпускник Оксфорда, - все равно родную русскую речь не заменишь ничем. На этом и строится расчет. Но ведь можно было выбрать для перевода что-то более приличное! Оказывается, нельзя. Там нас кормили идеологической жвачкой из государственного корыта, здесь пичкают пошлейшими сериалами, опуская нас до уровня этих сериалов уже не на идеологической, а на коммерческой основе. Хрен редьки не слаще.

Масскультура цепка и всепроникающа. Она проникает в наше подсознание, манипулирует им. Она обогащается за наш счет и обедняет наш интеллект. Сериал сериалу - рознь. Есть на добротной литературной или исторической основе. Я помню "Сагу о Форсайтах", "Кюхлю" с Сергеем Юрским в главной роли. Это было прекрасно. Это возвышало. Но примитивное, напичканное рекламой телечтиво, идущее в вечернее время, когда все сидят у телевизоров: чтиво, которое даже детективом нельзя назвать, настолько оно шито белыми нитками, - это чтиво опускает нас до уровня своих создателей, отупляет и нивелирует. Если мои респонденты не могли устоять перед наплывом пошлости, льющейся с наших телеэкранов на русском языке, то что же говорить об остальной массе менее искушенных телезрителей? Американское телевидение, тоже достаточно замусорено, но оно все же оставляет возможность для выбора.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница