Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

Юлия ГОРЯЧЕВА (наш корр. в Москве)

НАСТОЯТЕЛЬ ТЕЛЕМСКОЙ ОБИТЕЛИ,
(живущей в основном за счет американских грантов)

(Интервью с академиком Владимиром Захаровым)

- В какой степени нынешний кризис коснулся ученых Института имени Ландау?

- Под угрозой срыва выдача запланированного правительством США 250-тысячного гранта для нашего института. Впрочем, думаю, что специальный сентябрьский визит к нам эмиссаров международной комиссии сенатора Хелмса сможет переломить локальную ситуацию. И мы получим деньги на следующий календарный год.

- Под какое исследование планировалась выдача вышеупомянутой четверти миллиона долларов?

- На разработку оптических солитонов - эту тему мы ведем уже более тридцати лет... В 1971 году мы с Алексеем Шабадом опубликовали ряд принципиальных разработок в этой крайне перспективной области. К сожалению, тогда, в годы "холодной войны" мы не сообразили их запатентовать. В последнее же время американцы, в частности сливки знаменитой Лос-Аламосской лаборатории (колыбели атомной бомбы), частично спонсируют продолжение изысканий. Именно поэтому Институт имени Ландау получает ежегодно, с 1996 года, 100 тысяч долларов.

- Немалая часть соотечественников, в том числе и Александр Солженицын, весьма скептически относится к западным грантам, аргументируя, что это тщательно продуманная Западом организация "утечки мозгов" из России.

- Не буду спорить: в результате "утечки" наше общество понесло качественные потери. Однако это не означает, что наука и образование в России погибли окончательно. Их можно сравнить с армией, ведущей трудную войну с тяжелыми потерями: часть лучших сил или умирает, или уезжает за рубеж.. Не секрет, что немалое число талантливых российских физиков уже много лет "сидит" на соросовских грантах. Джордж Сорос делает сейчас то, что делали США в годы Второй мировой войны: снабжает нашу армию автомобилями и тушенкой. Напомню, что с 1997 года Соросом предполагалось регулярно вкладывать в российскую науку столько же, сколько вкладывает Россия. Но получить необходимые 10 миллионов на науку от федерального правительства в последние годы становится все более проблематичным. Финансирование на этот год до последнего времени стояло под вопросом. Большая часть оппозиционных сил, включая коммунистическую элиту, периодически нападает на Сороса в печати, то и дело обвиняя его то в сборе шпионских сведений, то в содействии распространению наркотиков (в то время как данный филантроп является всего лишь активистом распространенного ныне в США движения за медицинское применение наркотиков). Трудно предсказать последствия, в случае "среза" соросовских грантов. Не исключено, что вызревающие у образованного слоя общества гроздья гнева могут привести к серьезнейшим (посильнее шахтерских стычек) социальными катаклизмам.

- Каков на сегодняшний день масштаб "утечки мозгов" российских "прикладников"?

- Весьма внушителен. Не только в количественном, но и в качественном отношении. Возьмем, к примеру, Йельский университет. Стать полным профессором Йеля, входящего в число наиболее престижных университетов мира, мечтает любой сильный ученый. На сегодняшний день ими являются по крайней мере четверо наших соотечественников-математиков, что составляет одну четверть всего состава "математических сливок" этого университета. Причем двое из этих профессоров - Зельманов и Маргулис - являются лауреатами престижной Филдсферской премии, эквивалента Нобелевской для математиков.

- Вы ведь тоже имеете высокопрестижный tenure...

- Получил еще в начале девяностых. Поэтому и преподаю на полставки математику на младших курсах в Аризонском университете. Преподавательской деятельностью я занимался еще в России. В тоже время статус профессора американского университета внес существенное разнообразие в мою жизнь. Не буду лукавить, часть этих изменений связана с различными социальными бенефитами. Не говоря о том, что на зарплату российского вузовского преподавателя покупка дома, даже в рассрочку, невозможна. Немалая часть изменений связана с университетской нагрузкой. Приходится переориентироваться. Ведь я не разбираю с ними Zakharov's questions. А даю, как правило, азы. Другая часть - с социокультурными аспектами американской студенческой аудитории. Во-первых, контингентом учащихся. Как правило, американская "научная" студенческая аудитория состоит не из коренного населения страны. Моими студентами в основном являются выходцы из так называемых третьих стран. Превалируют среди них китайцы - а после трагически знаменитого Тянь-Аньмынского восстания американское правительство поставило выдачу грин-карт китайским беженцам чуть ли не на поток. Общую атмосферу современного американского университета довольно адекватно отражает следующая шутка: "Что такое американский университет? Расположенное на территории США учебное учреждение, где русские преподаватели обучают китайских студентов".

- Согласно этому полушутливому заявлению русские преподаватели-прикладники, в отличие, скажем, от тех же советологов, все еще котируются в Штатах?

- Представители российской точной науки всегда высоко ценились на Западе. Не секрет, что в годы информационной войны некоторые зарубежные ученые, имевшие доступ к специализированным российским изданием, калькировали разработки наших ученых. Особенно преуспели в этом японцы. Среди моих коллег распространена версия, что группа зарубежных ученых, получивших Нобелевскую премию, в свое время заимствовала немало принципиальных разработок в области теории плазмы у академика Будкера, моего новосибирского научного руководителя.

Российское же образование, что ни говори, гораздо глубже американского.. Отчасти поэтому мои коллеги, как и ученики, довольно легко переквалифицируются в соответствии с требованиями рынка. Один мой коллега, в частности, работает сегодня брокером на Уолл-Стрите, зарабатывая при этом в несколько раз больше многих "сливок" хваленой американской профессуры.

- Говорят, что немалая часть перебравшихся на Запад российских физиков-теоретиков активно перековывается в программистов и молекулярных биологов.

- Совершенно верно. Среди людей моего круга "перековка" идет в основном в финансистов. Из Черноголовки уже четверо работают в этой области... Впрочем, данное явление "приложимо" и к западным "прикладникам". К примеру, Мандельброт, специалист с мировым именем по фракталам, недавно издал двухтомник, посвященный нюансам финансового искусства. Не думаю, что не иду по его пути исключительно из-за увлечения теорией турбулентности. Скорее, потому, что увлечен магией других знаков...

- Насколько повлияла на ваше поэтическое развитие вовлеченность в чуждое языковое пространство?

- Конечно же, я не стал писать подобно Рильке стихи на неродном языке. Ведь для меня крайне важно подобрать предельно точное слово. Уважение к точности образа во многом идет у меня от матери. Не представляю, чтобы она могла забыть хотя бы одно слово из блоковской "Незнакомки". Многие окружавшие меня коллеги по Новосибирскому академгородку хорошо знали поэзию.

- Как сильно вам не хватает российской академической среды? Что ни говори, она менее жесткая, чем американская...

- Сейчас эти среды довольно трудно четко разделить. Академик Роальд Сагдеев, мой непосредственный учитель, к примеру, преподает сейчас в Мэрилендском университете. Согласен, что это не самый престижный университет. А вы знаете, какая давящая обстановка в так называемых престижных? Хотя бы в Принстоне?! У моих американских друзей есть довольно агрессивный кот, так они его Принстоном прозвали. У меня в Аризоне тишь да благодать нарушается только тогда, когда студенты пишут свои традиционные evaluations, где они должны давать оценки мне как преподавателю. Американские университеты - в большинстве своем - типично урбанистические заведения. По сравнению с ними сегодняшний Институт имени Ландау сродни хрестоматийному Телемскому аббатству, где каждый распоряжается своим временем исключительно во благо себе. При этом все окружающие довольны.

- Не исключено, что на сегодня черноголовкинский Институт имени Ландау - единственное Теленское аббатство в этой стране...

- Крайне удручает возрастающая криминалогизация общества. При этом меня удивляет, что некоторая часть российской интеллигенции чуть не за честь почитает общаться с людьми, которых в приличном обществе на порог не пускают. Сегодняшнее российского общество - по сравнению с тем же американским - предельно брутально. При этом зачастую институт лоббирования в России подменяется полублатным протекционизмом... Любопытно, что многие молодые американцы при этом приезжают в Россию. К примеру, сын бывшего президента американского математического общества Бауэра на операциях, связанных с ГКО, в течение года заработал около миллиона долларов! А шахтеры месяцами не получают зарплат! Не говоря уж о врачах, учителях и ученых.

Когда я нахожусь в России, мне часто вспоминается второе начало термодинамики, то есть закон возрастания энтропии.


От редакции: Владимир Евгеньевич Захаров родился 1 августа 1939 года в Казани. Окончил Новосибирский государственный университет. С 1974 года работает в Институте теоретической физики им. Л.Д.Ландау, частично расположенном в научном поселке Черноголовка. За эти годы - дважды получил Государственную премию (разработка оптических солитонов). В настоящее время проживает в США (Аризона), где занимается преподавательской деятельностью. В то же время, являясь директором Института имени Ландау, много времени отдает совместным проектам с Лос-Аламосской лабораторией (США, штат Нью-Мексико). Помимо теоретических разработок, академик Захаров выступает и как поэт ("Арион", "Новый мир").


Содержание номера Архив Главная страница