Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

ВИТЕБСК, ДЗЕРЖИНСКОГО, 11

Недавно исполнилось 100 лет со дня открытия в Витебске художественной школы Иегуды (Юрия) Пэна. Это событие, возможно, осталось бы незамеченным, если бы не одно обстоятельство: Пэн был первым учителем Марка Шагала. Пэн окончил Петербургскую Академию художеств и писал пейзажи, жанровые сцены и портреты в манере позднего передвижничества. Шагал всю жизнь сохранял теплые чувства к своему первому учителю. В 1919 году он пригласил Пэна преподавать в организованном Шагалом художественном училище, а впоследствии, живя в Париже, не раз писал ему письма. Последнее было отправлено в 1937 году, но к этому времени Пэн трагически погиб при невыясненных до сих пор обстоятельствах...

Это событие дает мне повод рассказать еще об одном удивительном человеке из Витебска, чья жизнь оказалась связанной с именем Шагала. Но для того, чтобы рассказать о нем, мне необходимо небольшое предисловие.

Речь идет о событии, тоже связанном с Витебском. Краем уха я недавно услышал, что президент Белоруссии Лукашенко решил в этом году взять под свою опеку "Славянский базар" - международный конкурс эстрадной песни, периодически проходящий в Витебске. И как на любом базаре, на предыдущих конкурсах кто-то кому-то не уплатил, кому-то не отдали то, что давно должны были отдать. Вот и пришлось президенту лично вмешаться - нешуточное дело (и нешуточные деньги!), когда участвуют суперзвезды: Киркоров, Пугачева и другие.

Но почему, собственно, выбрали для "базара" Витебск? Город этот дорог любителям живописи, которые знают его как город детства знаменитого художника. Конечно, людей, которые любят живопись или поэзию, всегда будет очень и очень мало. Известный русский поэт Борис Чичибабин писал о поэзии: "И сейчас я думаю: слава богу, что это так. Было бы ужасно, если бы поэзию любили как футбол или песни Аллы Пугачевой. Поэзию не должны любить многие люди, это было бы обидно и неестественно".

Так почему все-таки Витебск? И может ли что-нибудь связывать "Славянский базар" и Шагала? Оказывается, может!.. Марк Шагал дружил с Соломоном Михоэлсом - еще с тех лет, когда он вдохновенно писал декорации и делал костюмы для его театра. Но когда Михоэлса убили, Шагал не приехал на похороны. Он прислал телеграмму соболезнования, потому что приехать ему бы не разрешили. "А когда через много лет он все-таки прибыл в Москву, - рассказывала Анастасия Павловна Потоцкая-Михоэлс, вдова артиста, - я с немалыми трудностями добилась встречи с ним в гостинице... В родной Витебск его тогда тоже не пустили". Это было ровно 25 лет назад, в 1973 году, когда в Москве, в Третьяковской галерее, состоялась выставка его произведений.

Впрочем, говорят, что художник, всех изумив, сам наотрез отказался от поездки в страну своего детства. "Вы знаете, - сказал он, - в мои 86 лет некоторые воспоминания нельзя ни тревожить, ни обновлять".

К этому времени Марк Шагал давно уже был всемерно признанным и всемирно известным художником. Его персональная выставка в Нью-Йорке состоялась еще в 1926 году. В наши дни великого Марка Шагала знают везде... Везде, но не в родном Витебске, в котором прошла его молодость, в котором он в 1918-20 годах был комиссаром по делам искусств и руководил витебским Народным художественным училищем, о чем я уже упоминал.

"Да, я всегда вспоминаю мой город, и он почти на всех моих картинах, - писал художник незадолго до смерти, - сижу в Saint Paul, не выезжаю почти в другие города. Но моя родина всегда на моих картинах..."

Осенью 1988 года на своих "Жигулях" мы с женой ехали из Харькова в Витебск, где проходил срочную солдатскую службу наш сын. Уже позади были Орел, Брянск, Рославль, Смоленск. Едем по Белоруссии и вдруг на дорожном знаке читаем название населенного пункта, от которого что-то екает в груди: "Лиозно". Да ведь это шагаловские места! Вспоминается: "А ты, мой милый нестареющий дед! Как я любил приезжать в Лиозно, в твой дом, пропахший свежими коровьими шкурами". "Нельзя, - говорю жене, - быть в Витебске и не побывать в доме, где родился один из наших самых любимых художников!"

И вот субботним утром едем в городской художественный музей, чтобы узнать адрес дома. В музее пусто, кроме пожилой контролерши - никого. Пытаемся выяснить у нее, где же дом Шагала. "А кто это?" - спрашивает она. Долго объясняем, но безуспешно. Покупаем туристский путеводитель по Витебску, но в нем нет ни слова о Шагале. Как же так? Любой город, да что город - любая страна гордилась бы, а тут... Заходим в книжный магазин, в котором продают книги по изобразительному искусству, и заводим беседу с интеллигентного вида продавщицей. "Извините, мы в вашем городе проездом, и нам хотелось бы побывать в доме, где родился Марк Шагал, но мы не знаем адреса..." "Да-да, я слышала, кажется, он писал стихи... или нет, это кто-то о нем писал стихи. Так вы говорите, он родился в Витебске? Просто невероятно! Никто из известных людей в этом городе родиться не мог!" Что же делать? И тут приходит в голову спасительная мысль: зайти в бюро экскурсий интуристовской гостиницы, расположенной неподалеку.

Нас встретила строгая хорошо одетая молодая женщина, по всему видать, комсомольская активистка. Задаем с надеждой свой вопрос.

- Вы из какой страны будете? - отвечает она вопросом.

- Из нашей, из Украины!

- Интересуетесь абстракционизмом?

- Помилуйте, с чего вы взяли?

- А все приезжие, как только попадают в наш город, тут же интересуются этим абстракционистом. Как будто нет у нас ни ударников коммунистического труда, ни новостроек, ни передовых....

- Извините, пожалуйста, но мы хотели бы все же узнать адрес дома, где родился... этот человек. Как мы поняли, иностранцам вы все же что-то говорите...

Женщина сделала многозначительную паузу и потом, поджав губы, сказала:

- Поезжайте на улицу Дзержинского, там спросите. Идем по старенькой сохранившейся в войну окраинной улочке, застроенной одноэтажными домами, и говорим о том, похожа ли она на то, что изобразил на своих картинах художник? Но как же все-таки узнать, где же тот самый дом? Зашли в редкий на этой улочке двухэтажный дом, в котором была районная библиотека и, кажется, музыкальная школа.

- Да, это здесь, близко, - улыбаясь, сказала заведующая библиотекой, немолодая женщина, чем-то сразу к себе располагающая. - Пройдете до конца улицы, дом #11. Если вам повезет, встретитесь с хозяином дома.

Потом добавила:

- А здесь, в этом доме, когда-то бывали и Шагал, и Казимир Малевич.

Нам повезло. Во дворе дома #11 по улице Дзержинской нас встретил высокий широкоплечий военной выправки человек с той доброжелательной улыбкой, которая выдает человека искреннего и открытого. Извинились и сообщили хозяину, кто мы и зачем. Он завел нас в свой дом и стал рассказывать.

* * *

"Когда я вернулся с войны в Витебск, дом, где я жил до войны, оказался разрушенным, как и большинство домов в городе. Но мне, как инвалиду войны, квартиру дали сразу. Она была в этом доме, а во дворе, во флигеле, до войны жила моя сестра, которая, как оказалось, на протяжении многих лет общалась с сестрой Марка Захаровича, жившей здесь. Тогда я ничего не знал о том, кто такой Марк Шагал. Честно говоря, я был человеком далеким от искусства. У меня, как и у многих после войны, хватало и забот, и жизненных неурядиц. Нужно было найти посильную работу, хотя мне, инвалиду Отечественной войны, дали хорошую по тем временам пенсию. Постепенно жизнь как-то наладилась и вошла в обычное русло. Свое свободное время я проводил вот здесь, в своем саду, и на огороде.

Впервые после войны о Шагале меня спросили приехавшие сюда немцы из ФРГ. Они привезли цветы, подарки и несколько репродукций. Тогда я, конечно, рассказать им ничего не мог, наоборот, я сам многое от них узнал. Репродукции мне понравились, и я развесил их в этой комнате. Мысль о том, что я живу в доме, где прошло детство знаменитого художника, которого уважают даже немцы, как-то не очень беспокоила меня. Однако со временем все больше самых разных людей из самых разных мест стало приезжать в этот дом, я даже не успевал с ними поговорить и запомнить, кто они и откуда. Пришлось даже завести вот эту тетрадь, - он показал уже сильно потрепанную школьную тетрадь, - куда я стал записывать гостей, а потом они и сами стали записывать свои впечатления. И все дарили скромные, но иногда очень трогательные подарки, значки, вымпелы. К этому времени я уже и сам многое мог рассказать о детстве Марка Захаровича и об окружавшей его обстановке. Освободил вот эту, самую большую в доме, комнату для подарков и картин и здесь теперь принимаю посетителей".

На стенах висели не только репродукции Шагала, но и картины неизвестных мне художников, детские рисунки, а на столах и подоконниках были расставлены изделия народных мастеров. Сейчас это был уже самодеятельный дом-музей, который на свои очень скромные собственные средства содержал хозяин. Его фотография военных лет, в гимнастерке, с многочисленными наградами Великой Отечественной, висела здесь же, на стене.

Я слушал его рассказ и думал о том, что государство не нашло ни копейки, чтобы помочь этому доброму, бескорыстному и застенчивому человеку делать его великое, в сущности, дело. И словно прочтя мои мысли, он продолжал:

"Нет, никто из больших начальников не только не помогал мне, но ни разу здесь даже не появился. И неудивительно: я - еврей, Шагал - тоже еврей, и рисовал он тоже каких-то старых евреев, да еще летающих, к которым неизвестно как надо относиться. А однажды дом едва не снесли, когда это место вдруг понадобилось расположенной по соседству макаронной фабрике. Отстоять дом мне помог преподаватель витебского вуза М. (К своему стыду я не запомнил его фамилию. - В.О.), который помогает мне и сейчас. В прошлом, 1987, году правительство СССР выделило деньги на проведение мероприятий к 100-летию со дня рождения Марка Захаровича, но местные власти истратили эти деньги на бесполезное, на мой взгляд, для Витебска строительство колоссальной открытой эстрады".

Как говорится, свято место пусто не бывает. Вот вам и "Славянский базар"... К 1-ой годовщине Октябрьской революции 1918 года под руководством Марка Шагала "губерния Витебская была разукрашена около 450 большими плакатами, многочисленными знаменами для рабочих организаций, трибунами и арками" (М.Шагал. "Моя жизнь"). А через 80 лет город снова был украшен, и это снова таким странным образом оказалось связанным с именем великого земляка. Вернувшись в Харьков, я послал хозяину шагаловского дома книжку "Марк Шагал и Россия". Я не знаю, что было потом с этим домом, с его удивительным хозяином. Но я навсегда запомнил его имя. Мне очень хотелось бы, чтобы это имя запомнили и вы. Его зовут Зама Менделевич Мейтин.


Содержание номера Архив Главная страница