Содержание номера Архив Главная страница


Александр ЛОКТЕВ (Москва)

ТРЕТИЙ ПУТЬ ИВАНА ИЛЬИНА

Выдающийся русский мыслитель первой половины ХХ века И.А.Ильин (1883-1954) оказался ненужным большевистскому режиму и был в числе других выдающихся деятелей культуры изгнан из страны в 1922 году. Его книга "О грядущей России" (Военное издательство, Москва, 1993 г.) - первое объемное издание статей автора, написанных в эмиграции в конце 40-х - начале 50-х годов. Они посвящены... посткоммунистической России.

К сожалению, выход сборника в свет прошел незамеченным. К сожалению - потому, что обсуждаемые Ильиным проблемы - это сегодняшние проблемы России, и обсуждаются они так, будто написаны современником, будто Ильину довелось жить в наше время.

КОРПОРАЦИЯ ИЛИ УЧРЕЖДЕНИЕ

Посмотрите, как актуально звучат слова Ильина в статье "Что есть государство". Он пишет: "Ныне мы переживаем период, когда человечество еще не разочаровалось ни в формальной демократии, ни в право-левом тоталитаризме; когда одни наивно собираются лечить провалившийся тоталитаризм - формальной демократией, а другие организуются для того, чтобы заменить формальную демократию - правым или левым тоталитаризмом.

Мы же настаиваем для России на третьем исходе и считаем его единственно верным".

Сказано, что называется, не в бровь, а в глаз! Видя сегодня, как одни лихо размахивают на митингах красными флагами и портретами "отца и учителя всех народов", как другие открыто продают нацистскую литературу и тоскуют по свастике, как третьи наивно надеются и ждут, когда анархия, называемая почему-то рынком, все расставит по своим местам, - видя все это, даже не верится, что приведенная выше цитата - из написанного почти полвека назад.

Далее Ильин развивает мысль о том, что любое государственное устройство является сочетанием принципов корпорации и учреждения. Реализованный до абсурда принцип корпорации гасит всякую власть и организацию, разлагает государство и приводит к анархии. Реализованный же до абсурда принцип учреждения гасит всякую человеческую самодеятельность, убивает свободу личности, духа, приводит к каторге. Но "анархия не лечится каторгой; это варварство. Каторга не оздоравливается анархией; это безумие. Спасителен только третий путь. Какой же? И как найти его?" - спрашивает Ильин.

В поисках оптимального государственного устройства, считает Ильин, следует исходить из того, что корпоративный строй требует от граждан зрелого правосознания. По отношению же к гражданам с незрелым правосознанием государство всегда останется опекающим учреждением, ибо "народ, лишенный искусства свободы, будет настигнут двумя классическими опасностями: анархией и деспотией. Если он воспримет свободу как вседозволенность и начнет злоупотреблять ею (попирать законы, вторгаться в чужие жилища, грабить чужое имущество, убивать своих действительных или мнимых врагов, разрушать, жечь и громить), то настанет анархия, которая сначала поведет страну и государство к гибели, а потом сменится тиранией... Если же он не поймет, на что ему нужна свобода, и не сумеет ею воспользоваться, то он отдаст ее любому авантюристу за обещания частного или классового прибытка. Он продаст ее тому деспоту, который сумеет разжечь его страсти... увлечь людей несбыточными планами и "наградить" толпу "хлебом" и "зрелищами" (из статьи "Предпосылки творческой демократии").

Увы, как это не прискорбно, но ведь Ильин говорит это не только о первых годах после революции 1917 года, но и о России сегодняшней: перечитайте еще раз приведенные выше слова Ильина, помещенные им в скобки, и попытайтесь что-либо возразить.

"Тех, кто неспособен осознать и жизненно оформить свой общественный интерес, - пишет Ильин, - и кому нелепо давать право голоса, - государство всегда будет опекать и вести". Отсюда следует, что формальная демократия и тоталитарный режим - крайности, нездоровые заблуждения. "Государство в своем здоровом осуществлении всегда совмещает в себе черты корпорации с чертами учреждения: оно строится - и сверху, и снизу, и по принципу властной опеки, и по принципу самоуправления". И, значит, "...политик, организующий государство, должен учитывать уровень народного правосознания, определяя по нему то жизненное сочетание из учреждения и корпорации, которое будет наилучшим при данных условиях жизни".

Что же это за "условия жизни" и как они соотносятся с идеей корпорации или учреждения? Ответ Ильина в кратком виде сводится к следующему.

"Итак, единого мерила, единого образцового строя для всех народов и государств нет и быть не может... Грядущей России предстоит найти для себя свою, особую, оригинальную государственную форму, такое сочетание из "учреждения" и "корпорации", которое соответствовало бы русским, национальным историческим данным..."

И похоже, что Россия действительно ищет сегодня эту "свою, особую, оригинальную государственную форму", а существующее государственное устройство не препятствует таким поискам. Я имею в виду соглашения о разграничении полномочий между федеральным центром и субъектами федерации, учитывающие особенности каждого субъекта. Аналогичные процессы поиска пойдут, видимо, и внутри каждого субъекта федерации, что позволит гибко учитывать сформулированные выше Ильиным "условия жизни", не жить по начальственной указке, а то и по недавно знакомому начальственному кулаку.

ФОРМАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ И ТОТАЛИТАРИЗМ

Обсуждая далее особенности формальной демократии, Ильин называет ее признак: все формально равны и все борются друг с другом за власть ради собственных интересов, прикрываемых общей пользой. Два века тому назад французские энциклопедисты и революционеры, а затем - анархисты, либералы и сторонники "формальной демократии" во всем мире уверовали в то, что все люди от природы "разумны", "добропорядочны" и "лояльны" и что надо только не мешать им свободно извлекать из своих добропорядочных сердец руководительскую "общую волю". "Жизнь, - пишет Ильин, - свидетельствует об обратном... Это есть величайшее заблуждение, будто государственный интерес состоит из суммы частных интересов и будто на состязании и на компромиссе центробежных сил можно построить здоровое государство. Это есть слепой предрассудок, будто миллион ложных мнений можно "спрессовать" в одну "истину"; или будто "честно" сосчитанные "свободные" голоса способны указать истинное благо народа и государства: ибо надо не только "честно" считать, но считать-то надо именно честные и разумные голоса, а не партийные бюллетени".

Сказано, безусловно, верно. Но кому же решать, какие именно голоса "честные и разумные"? И как избавиться от партийных бюллетеней, если политическую борьбу ведут партии? Ильин не дает ответа на эти тяжелые вопросы. Он их только ставит. Но практика в других странах кое-что может подсказать. Когда я думаю о "бабулях" в распадающихся колхозах, которые голосуют по указке председателя, или об обманутых Сергеем Мавроди вкладчиках, выбравших его в Думу, мне кажется, что не вредно будет ввести образовательный ценз. Конечно, это не панацея, но, видимо, шаг в верном направлении. И ни о каких обидах речь здесь идти не может: вспомним, что сегодня к урнам для голосования не везде приходят даже 25% имеющих право голоса.

Но не только "формальной демократии" досталось от Ильина. Я позволю себе привести всего одну цитату из его статьи "О тоталитарном режиме".

"Тоталитарный режим... покоится на террористическом внушении. Людям грозят: безработица, лишенчество, разлука с семьей, гибель семьи и детей, арест, тюрьма, инквизиционные допросы, унижения, избиения и пытки, ссылка, гибель в каторжном концлагере от голода, холода и переутомления. Под давлением этого всеохватывающего страха им внушаются: полная покорность, безбожно материалистическое мироощущение, систематическое доносительство, готовность к любой лжи и безнравственности и согласие жить впроголодь и впрохолодь при надрывном труде.

И сверх того им внушается "пафос коммунистической революции" и нелепое чувство собственного превосходства над всеми другими народами; иными словами: гордыня собственного безумия и иллюзия собственного преуспеяния".

Думаю, комментарии излишни: для одних это пройденный этап, а митингующих с портретами Сталина переубедить все равно невозможно. Горбатого, говорят, могила исправит. Не хотят они слышать о сталинских репрессиях, а о пустых полках в магазинах начала 80-х годов, ну, совершенно не помнят!

ИЗЖИВАНИЕ СОЦИАЛИЗМА, ИЛИ ДАЖЕ СЫТЫЕ ХОЛОПЫ ОСТАЮТСЯ ХОЛОПАМИ

Итак, "Сцилла и Харибда" определены. Как же пройти между ними? Что для этого нужно? Прежде всего Ильин говорит о необходимости изживания социализма, вернее - того, что нам за социализм выдавали: уравнение всех в нищете и зависимости, чтобы создать новую привилегированную касту партийных чиновников-угнетателей; правление террором; подавление свободы и творческой инициативы. "Все это надо изжить, во всем этом надо разочароваться, от всего этого надо отречься". Надо хорошо усвоить разницу между "социальностью" и "социализмом".

"Социальность, - пишет Ильин, - это живая справедливость и живое братство людей... Понятно, что первое условие "социальности" - это бережное отношение к человеческой личности: к ее достоинству, к ее свободе. Порабощение и унижение человека исключает "социальность", ибо социальность есть состояние духа и порядок духовной жизни; говорить о социальности, унижая человека, делая его рабом, - нелепо и лицемерно. Сытые холопы остаются холопами... Режим угроз, страха, доносов, шпионажа, лести и лжи никогда не будет социален, несмотря ни на какую возможную "сытость". Только достойный и свободный человек может осуществить живую справедливость и живое братство...

Это коварный обман - обещать людям под именем "социализма" справедливость и братство и потом отнять у них достоинство, свободу, способность к братству и путь к справедливости. Именно так поступали в наше время социалисты (в их коммунистическом обличии), и они могут быть уверены, что человечество никогда не забудет им этого".

"Социализм не раздает из любви, а отнимает из ненависти и зависти; он есть разновидность земного стяжательства; он ищет коллективного обогащения и для этого создает личное нищенство для всех; он сулит всем равное потребительское богатство - и обманывает".

"История показывает, что с социализмом всегда связывали всевозможные иллюзии и самые необоснованные надежды. Наша эпоха призвана разрушить эти иллюзии, погасить эти надежды".

И, наконец, беспощадный, провидческий вывод: "...общность имущества будет вести только к разочарованию, вражде, насилию, воровству и хозяйственным неуспехам. Она будет создавать каторжный, тоталитарный режим, всеобщее рабство и падение культуры. Современному человечеству... придется все это изживать до протрезвления".

СПРАВЕДЛИВОСТЬ - НЕ УРАВНИЛОВКА

Это протрезвление заставит людей придти к понятию справедливости, отличному от понятия уравниловки, считает Ильин.

"Однажды все народы поймут, что социализм и коммунизм вообще ведут не к справедливости, а к новому неравенству, и что равенство и справедливость совсем не одно и то же, ибо дело в следующем. Люди от природы неравны: они отличаются друг от друга полом и возрастом; здоровьем, ростом и силою; зрением, вкусом, слухом и обонянием; красотою и привлекательностью; телесными умениями и душевными способностями - сердцем и умом, волею и фантазией, памятью и талантами; добротою и злобой, совестью и бессовестностью, образованностью и необразованностью, честностью, храбростью и опытом. В этом надо убедиться; это надо продумать - раз навсегда и до конца.

Но, если люди от природы неодинаковы, то как же может справедливость требовать, чтобы с неодинаковыми людьми обходились одинаково... На самом деле справедливость совсем и не требует этого, напротив, она требует, чтобы права и обязанности людей, а также их творческие возможности предметно соответствовали их природным особенностям, их способностям и делам...

Уравнивать всех и во всем - несправедливо, глупо и вредно".

Помните, как сказал об этом Иван Андреевич Крылов: "Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги - тачать пирожник". Не дело кухарки управлять государством, пусть лучше реализует себя в питании людей, а не готовит острые блюда в государственной политике.

Вот как об этом пишет Ильин: "Итак, люди от природы неравны; и в этом не "беда", а дар Божий. Нам надо только верно узнавать этот дар и верно с ним обходиться. Верно - то есть, соответственно, справедливо... Больной не годится в солдаты; он только обременит собою госпитали. Слабый не может носить кули и копать землю; это его быстро погубит. Нелепо делать талантливого скрипача столяром, даровитого математика - матросом, гениального поэта - столоначальником, способного торговца - поваром, лесовода по призванию - механиком. Но столь же нелепо или прямо пагубно - делать разбойника чиновником, давать предателям и жуликам право голоса, вводить шпионов в министерство иностранных дел, назначать фальшивомонетчика министром, возводить труса в маршалы или партийного интригана в кардиналы...

Откуда известно, что каждый глупец способен разбираться в государственных делах? Как можно назначать безвольного пролазу - полководцем?.. Почему не сажают слепого за микроскоп?.. Каких детей воспитает развратная гувернантка? К каким политическим выборам способен продажный, застращенный, изголодавшийся народ?"

А ведь такого рода нелепостей - хоть пруд пруди. Совсем еще недавно партийная принадлежность была не только необходимым, но и достаточным условием для занятия руководящего кресла. Надо ли напоминать, к чему это приводило?

Послушаем что об этом у Ильина. "Революционное равнение ведет к тому, что худшие люди (карьеристы, симулянты, подхалимы, люди беспринципные, продажные, "ловчилы") выдвигаются вперед и вверх, а лучшие люди задыхаются и терпят всяческое гонение... В результате этого худшие сплачиваются в новый привилегированный слой ("партия") и создают новое, обратное неравенство, - беспомощность обнищавшего народа перед всемогущим партийным чиновником, политическим доносчиком и палачом".

Тысячу раз прав Ильин, заявляя, что "только от зависти или ненависти можно требовать вместо справедливости - нового, обратного неравенства и восхвалять его как высшее достижение". Хотим мы того или нет, но "...справедливость не обеспечивается общими правилами; она требует еще справедливых людей. Она требует не только удовлетворительных законов, но еще живого человеческого искания и творчества. Если в стране нет живого и справедливого правосознания, то ей не помогут никакие и даже самые совершенные законы...

Нам необходимо понять, что справедливость не дается в готовом виде и не водворяется по рецепту, а творчески отыскивается, всенародно выстрадывается и взращивается в жизни. Нет готового справедливого строя, который оставалось бы только ввести... Безнадежны и нелепы все подобные надежды и обещания..."

И Ильин приходит к идее ранга, к тому, что "политическое строительство всегда было и всегда будет делом компетентного меньшинства" и что "никакая общественная организация невозможна без ранга. Государство с неудачным ранговым отбором - слабо, неустойчиво, может быть прямо обречено... Все дело в том, чтобы узнавать подлинно лучших (людей естественного ранга) и выдвигать их, возлагать на них необходимые полномочия и обязанности (социальный ранг)".

НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Еще раз прочитал написанное и лишний раз утвердился во мнении: ох, не вывезет Россию в благополучные страны один только "рынок" (к тому же начавшийся с "базара")! Помимо четких и, что очень существенно, незыблемых правил игры нашему обществу катастрофически не хватает культуры. Культуры во всем: в общении, в работе, в бизнесе...

Что же касается нашего недавнего "коммунистического прошлого", становится все более ясным, что российская история предоставила коммунистам уникальный 70-летний шанс построить социально ориентированное общество, но они завели страну в трясину, оказались неспособными отрешиться от лживых догм и повести страну по пути цивилизованного развития с четко разработанной стратегией - что сначала и что потом. Результат же известен: в конце ХХ века страна строит "дикий капитализм".

И когда смотришь на день сегодняшний, когда однопартийное тоталитарное общество "развитого социализма" сменилось партийно-номенклатурной анархией "дикого капитализма", когда недавние сторожа "общенародной собственности" стали ее алчными расхитителями, демонстрируя свое истинное лицо, когда потомки репрессированных при Сталине выходят на митинги с его портретами, а выкормыши ЦК, грезящие о былых спецраспределителях, важно надувают щеки и рассуждают о преимуществах "социализма", я думаю, что, будь жив Ильин, он бы не принял сегодняшнюю вакханалию так же, как не принял российский вариант "социализма".

А кто сказал, что российское общество должно непременно выбирать из этих двух зол?

Должен сказать читателю: то, что здесь изложено, - лишь весьма краткий пересказ первой части книги под названием "Общие основы". Вторая часть называется "Российская проблематика и национальные задачи". Вот совсем небольшой отрывок из второй части (статья "О русской идее", о которой политологи, ломающие копья в поисках этой самой идеи, даже не вспомнили): "...в русском человеке надо воспитать свободную личность с достойным характером и предметной волей. России необходим новый государственный строй, в котором свобода раскрыла бы ожесточенные и утомленные сердца, чтобы сердца по-новому прилепились бы к родине и по-новому обратились к национальной власти с уважением и доверием. Это открыло бы нам путь к исканию и нахождению новой справедливости и настоящего русского братства".

Я заканчиваю небольшой цитатой из статьи Ильина "Что нам делать?": "...если мои книги нужны России, то Господь убережет их от гибели..."

Господь уберег их!

Читайте Ильина! Можно с ним соглашаться или не соглашаться, но пройти мимо равнодушно - невозможно!


Содержание номера Архив Главная страница