Содержание номера Архив Главная страница


Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

ТАМРИКО

"Тамара Гвердцители родилась в Тбилиси. Петь начала с 6 лет. В начале 70-х выступала с детским ансамблем "Юность". Мечтала стать драматической актрисой. По настоянию мамы поступила в консерваторию. Первую премию получила в 1981 году на VII международном фестивале "Красная гвоздика".

В 1988-м с отличием окончила консерваторию по классу фортепьяно и композиции.

Но именно песня при-несла ей подлинное признание и любовь публики. В 1984 году Тамара дала более 30 концертов в Афганистане. Через 10 лет блестяще выступила на сцене престижной парижской "Олимпии". Тогда ее впервые назвали русской Эдит Пиаф. В 1991 году пела в Карнеги-холле в Нью-Йорке и снова - грандиозный успех. Говорит, что в искусстве надо оставаться штучным товаром. В одежде отдает предпочтение черному и красному".

Так представляла певицу российская телепрограмма "Час пик".

Лет 6 назад мне предложили написать рецензию на концерт незнакомой мне певицы с труднопроизносимой грузинской фамилией. Рецензию надлежало сделать за ночь. Всенощная, даже за приличный гонорар, мне не улыбалась, и я отказалась. Было еще немаловажное обстоятельство: ничего не зная о певице, я боялась связывать себя обещанием.

Я была жестоко наказана за свою предусмотрительность, став впоследствии и на всю оставшуюся жизнь поклонницей этой певицы, чье имя известно сегодня всему музыкальному миру.

Со сцены зала "Россия" весной этого года поэт Юрий Рыбчинский назвал Тамару Гвердцители одной из самых выдающихся певиц XX столетия. То есть во всеуслышание он объявил на весь СНГ (концерт шел в прямой трансляции) истину, которую из ложной педагогичности предпочитали замалчивать. Дескать, молода еще, как бы не испортить. Хотя затруднительно сказать, как можно "испортить" певицу, которая из 35 прожитых лет 25 провела на сцене и стала звездой еще в том нежном возрасте, когда многие из ее сверстниц играли в куклы.

Здесь нужно внести ясность. Советское понятие "звезда" несколько отличается от зарубежного, включающего огромные гонорары, миллионные тиражи и шумную рекламу. Не думаю, чтобы в этом смысле Тамара дотягивала до международных стандартов, но популярность у нее в Союзе была воистину всенародная, и началась она с участия в детском ансамбле "Мзиури".

Для меня лично понятие "звезда" складывается из голоса, внешности, сценичности, органики и прочих нематериальных компонентов, коими моя героиня обладает в избытке. Плюс блестящий пианизм, талант композитора, абсолютный вкус и множество других качеств, которые я здесь опускаю, дабы не быть обвиненной в предвзятости. При этом я трезво сознаю, что всех этих достоинств вкупе недостаточно, чтобы "звезда" состоялась в мировом масштабе: нужен хороший менеджер. Не просто хороший, а гениальный, ну, к примеру, как Сол Юро или Паркер, создавший из никому не известного рок-певца Элвиса Пресли.

Но Тамара - не начинающая певица. Всего, чего она достигла, она добилась сама. Это очень трудно - быть собственным менеджером, организатором, продюсером. Это отнимает драгоценное время у творчества, иссушает душу.

На вопрос, есть ли у нее менеджер, певица ответила уклончиво. Боялась сглазить? Артисты народ суеверный.

Вся жизнь Тамары Гвердцители состояла из прорывов: с детской сцены - на взрослую, из Грузии - в Россию, из Москвы - в Париж, Израиль, Нью-Йорк, далее - везде. Она страдала чем-то вроде творческой клаустрофобии. Ей было тесно в границах родной Грузии, которая считала ее своим национальным достоянием; ей стало тесно даже на необъятных просторах России. Она хотела принадлежать всему миру. Она пела:

Я похожа на птиц,
Что по белому свету летают,
Но домой прилетают,
Чтоб главную песню пропеть.

Ей стоя рукоплескал снобский Париж в концертном зале "Олимпия", где она была единственной иностранной исполнительницей. В Израиле она делала аншлаги в самых больших и престижных залах страны. На сцену Карнеги-холла она вышла в сопровождении легендарного Мишеля Леграна, который не только принял участие в ее концерте, но и написал специально для нее несколько песен. Но свою главную песню она пропела, как и обещала, в Москве, в концертном зале "Россия", в апреле этого года. И этот концерт стал культурным событием не только для стран СНГ, но для всего русскоязычного мира, потому что был записан русскоязычными эмигрантскими станциями WMNB и RTN и несколько раз транслировался. Конечно, поклонники певицы тут же переписали его на свои видеомагнитофоны.

Тут я вынуждена добавить ложку дегтя в бочку меда: каждая из вышеупомянутых станций, выкраивая время для рекламы, вырезала из концерта целые куски. В первом случае вылетела большая часть парижского и нью-йоркского циклов, во втором - весь израильский. Не стоит говорить, как эта кастрация отразилось на общем восприятии концерта, продуманного до мельчайших деталей.

...Ее явлению предшествует мужское балетное соло в сопровождении кордебалета: в спектакле принимает участие Русский Имперский балет под управлением Гедиминаса Таранды. Певица возникает в затемненной глубине сцены, завернутая, как в кокон, в шлейф. Этот шлейф, раскрутившись, напоминает огромный цветок или крылья гигантской бабочки. Звучит торжественная музыка Вагнера. Кордебалет несет за Королевой шлейф. Обращенное кверху лицо трагически-прекрасно. Ее голос, записанный на пленку, читает строки Марины Цветаевой: "Бог, не суди, ты не был/ Женщиной на земле!"

После этих слов из песни на музыку Гвердцители, ставшей как бы визитной карточкой ее концерта, все становится на свои места: это спектакль о Женщине. И, следовательно, о Любви.

"Это моя жизнь, мой монолог, моя исповедь", - признается Тамара, ведя нас по городам своей жизни, каждый из которых оставил глубокий след в ее творчестве. Тбилиси. Москва. Иерусалим. Париж. Нью-Йорк.

Грузинские мелодии, в которых она купается с рождения, заставляют по преимуществу славянскую аудиторию зала, не понимающую языка, одержимо хлопать и пританцовывать: лишнее доказательство интернациональности искусства. То же самое повторяется, когда певица исполняет песни из репертуара Эдит Пиаф на французском языке, балладу, посвященную Энрико Карузо, - на итальянском, песню о Нью-Йорке - по-английски, "Хава Нагилу" - на иврите.

"Хава Нагила" стала "гвоздем" этого необыкновенного концерта-спектакля. Тамара трансформировала ее в трагическую балладу об Исходе еврейского народa из египетского рабства. Проход по пустыне был исполнен соло на ударных инструментах под вокализ - впечатление незабываемое. Песня "Мамины глаза" (музыка Кобылянского, слова Осеашвили) вызвала у многих слезы, а "Тбилисо" - с первых тактов - дружные аплодисменты узнавания. Менялись пейзажи городов, туалеты певицы - не менялась только она в своей победительной красоте и радостном сознании власти над залом.

Особенность Тамары Гвердцители как эстрадной певицы, мне кажется, в том, что она не переступает границы жанра, то есть не театрализует его - с одной стороны - и не заражается модными веяниями поп-культуры - с другой. Она остается верной своей собственной природе, природе своего таланта. По сути, она драматическая актриса, наделенная божественной красоты голосом, который украсил бы любую оперную сцену. Мне уже приходилось писать о том, что Тамаре тесно не только в географических границах - ей тесно в рамках эстрады. И она всячески пытается этим рамки расширить. Об этом (и не только об этом) и был наш разговор.

* * *

"На свете есть место всем - от монахини до проститутки. Сцена, как зеркало, воспроизводит и то, и другое. Но мне близок образ гордости и достоинства. Такое начало есть в испанках: быть все время на краю пропасти. В них и страсть, и сумасшествие, и достоинство. Это, может быть, соединение XX века и античности. Любовь и кровь там всегда рядом... И я пою о достоинстве женщины. Ее надо добиться, она не легкодоступное существо".
Тамара Гвердцители, "Смена", 1995.

- Тамара, как возникла идея сочетать ваш концерт с Имперским балетом?

- Идея витала в воздухе уже 4 года - то есть ровно столько, сколько прошло со дня моего последнего выступления на этой сцене. Мне не хотелось давать очередной "отчетно-выборный" концерт в современном стиле, когда кордебалет дергается и пританцовывает за спиной у певицы. Это достаточно пошло, а эстрада - жанр и без того скомпрометированный. Я точно знала чего я не хочу, но не знала чего хочу, когда идея неожиданно материализовалась в разговоре с художником и сценографом Борисом Красновым. Он тут же позвонил в Японию, где тогда гастролировал Имперский балет, Гедиминасу Таранде и объяснил ему наш замысел. Тот с радостью согласился, тем более, что для него это был новый опыт. Вместе с режиссером Любой Гречишниковой мы довели этот замысел до воплощения. Успех показал, что мы не ошиблись, соединив эстрадную песню с современным балетом. Это был отличный тандем.

- У вас к тому же великолепный ансамбль, дуэт, подпевающий вам. И я заметила, что вы воспользовались советом Леграна - как можно чаще садиться к роялю. Кстати о туалетах: вы их меняете довольно часто, и они все у вас великолепны. Это ваши собственные или прокатные?

- Все туалеты - мои, от известных парижских кутюрье. Я надеюсь, что со временем смогу специально заказывать их для концертов.

- Поговорим о личной жизни: у звезд она, как известно, на виду. По эмиграции пронесся слух о том, что вы выходите замуж. Это правда?

- Правда.

- Ваши поклонники обоего пола ужасно переполошились по этому поводу. Они считают, что вашим мужем должен быть как минимум принц. Или шейх. Ну, на худой конец, Билл Гейтс, аналог современного Онассиса. И не ниже. Я с ними согласна. Вам нелегко было выбрать достойнейшего из тех, кто лежал у ваших ног?

- Моя бабушка говорила по этому поводу: "Все попбдали, но никто не умер" (заразительно смеется). Бог с ним, с принцем. Что, Диана была очень счастлива со своим? А всего-то ей нужно было простое женское счастье. Нет, мой избранник - не принц, и у него нет белого коня. Он адвокат. Но при этом - джентльмен и рыцарь - качества в наше время нечастые. И меломан, что тоже важно.

- Он влюбился в вас из зрительного зала?

- Самое смешное, что он меня вообще не видел на сцене ни разу и не знал, что я работаю... звездой (смеется). Встретились мы случайно у общих знакомых. Он летел со мной в Москву. И там впервые увидел меня на сцене.

- Бедняга. Передайте ему мои соболезнования. Такой шок! Он не пытался выпрыгнуть в окно, как Подколесин?

- Нет, он с честью выдержал это испытание и даже преподнес мне самую большую и красивую корзину цветов. Хотя и признался, что если бы увидел меня на сцене раньше, то крепко бы подумал. Но уже было поздно.

- Как отнеслись ваши друзья и коллеги, ваши поклонники в России и Грузии к тому, что вы меняете место жительства на Бостон?

- Очень болезненно. Боря Краснов, он такой импульсивный, кричал: "Как ты можешь все бросить и уехать?!" Я ему пыталась объяснить, что жена должна жить там, где живет муж. И вообще, я не вижу в этом трагедии, особенно при современных средствах связи. От Москвы до Владивостока дальше, чем от Москвы до Нью-Йорка. Земля круглая. Как минимум раз в году я буду повторять этот концерт в Москве. Я буду концертировать в Риге, Тбилиси, Баку, везде, где меня знают и любят. Я не собираюсь продавать свои квартиры в Москве и Тбилиси. Я не собираюсь менять свое грузинское гражданство. Так что никакой трагедии. Кстати, недавно меня наградили высшей грузинской наградой - орденом Чести и Достоинства. В сентябре я еду в Тбилиси на вручение. А этой осенью у меня запланирован тур по восточному побережью США. Не думаю, чтобы у меня была здесь более суетная жизнь, чем в Союзе, когда я по два месяца не бывала дома, путешествуя от Риги до Находки. Я - семейно-ориентированный человек. Семья для меня значит очень много.

- Как это сочетается с вашей профессией?

- А так вот и сочетается. Во мне живут два человека. С одной стороны - скромная домашняя девочка, с другой - звезда.

- Дай Бог вам жить между собой дружно и не мучить друг друга распрями. Вы нужны нам. Моя приятельница, пожилая и не очень здоровая женщина, сказала на днях замечательную фразу: "Когда я вижу на экране Тамару, мне хочется жить".


Содержание номера Архив Главная страница