Содержание номера Архив Главная страница


Михаил БЛЕХМАН (Кливленд)

ЛЕНИН В ШУШЕНСКОМ
(Из дневниковых записей)

В 1958 году мы снимали документальный фильм на Полюсе холода в Оймяконе (Якутия). Из Оймякона нам нужно было добраться до оз. Лабынкыр. Это 5-6 дней пути на оленьих упряжках. Время было зимнее, и в иные дни мороз достигал - 63-650С. Так или иначе, загрузившись в Оймяконе продуктами, мы отправились в путь. Нам предстояло пересечь "зимник" - дорогу Магадан-Хан-дыга. И тут наш кортеж из 11 оленьих упряжек остановился. Я спросил у проводника, пожилого якута Михаила Яковлевича Слепцова:

- В чем дело? Почему стоим?

- Постоим надо, Михаил, - ответил Слепцов и, сняв беличью шапку, продолжил, - в 37-38 году я молодой был, олень гонял, белка стрелял, горностай ловил, домой ходил. По этой дороге гнали этап заключенных. Много сотни человек. Охрана тепло, в валенках, полушубках, собаки. А этап - кто в чем одет. Время было позднее, однако, скоро темно будет, зима, холодно. Куда гонят? А тут начальник крикнул: "Привал!" Зажгли костры... а утром сельсовет позвал народ, привел сюда, велел собрать замерзших и сложить вдоль дороги, засыпать снегом, летом закопать будем. Так что эта дорога, Михаил, вся на костях этапов.

Я вспомнил этот эпизод, когда позднее изучал материалы, связанные с так называемой "Сибирской ссылкой В.И.Ленина" в с. Шушенское (Красноярский край), где мне пришлось побывать несколько раз.

Я любил прилетать в Красноярск, где у меня практически постоянно был свой номер в прекрасной гостинице "Красноярск". Помогало нам в работе Красноярское телевидение. Здесь была как бы наша база. Отсюда, из Красноярска, мы улетали или отплывали на юг - на строящуюся Саяно-Шушенскую ГЭС или в Абакан, Саяногорск или Шушенское; или на север - на Курейку, в Игарку, Дудинку, Норильск, остров Диксон. Из моего номера "с видом" на Енисей просматривалась широкая и полноводная река, несущая свои воды через всю Сибирь к Ледовитому океану, был виден остров с уникальными стадионом и дворцом спорта. А далее, на другом берегу, - высотная гостиница "Турист", сопки и вечный смог от графитового и других заводов. В один из дней во время съемки ледового дворца спорта и природы на острове я вернулся в гостиницу, но не успел закрыть дверь, как раздался телефонный звонок.

- Здравствуйте. С вами говорит подполковник Глухов Владимир Дмитриевич из краевого КГБ. Не смогли бы мы с вами встретиться?

- Когда?

- Сейчас.

Я взял с собой документы и пленку с материалами, снятыми в прошлом году, так как только накануне показывал их краевому начальству и друзьям-архитекторам. В приемной КГБ меня уже ждали и провели в пустую комнату.

Стол. Пепельница. Два стула. Стремительно входит человек в штатском.

- Глухов. Вы можете курить, если хотите.

- Спасибо, сейчас не хочу. Чем обязан?

- Вас с товарищами вчера видели на крыше гостиницы "Турист". Что вы там делали?

- Мы снимали кино.

- Что именно? Почему мы ничего не знаем? Это же партизанщина!

- По рекомендации горкома и краевого управления по делам архитектуры мы снимаем дворец спорта. С гостиницы прекрасная точка съемки. Вчера я показывал руководству края съемки прошлого года.

Подполковник углубился в чтение редакционного предписания "ЦЕНТРНАУЧФИЛЬМА" и рекомендаций Красноярского горкома КПСС и Краевой архитектуры. Вернул бумаги, сказал:

- Значит так. Съемку мы вам запрещаем. Мы считаем, что такой фильм нам не нужен, тем более что на том берегу Енисея у нас с природой не все благополучно. Если вас еще раз увидят на "Туристе" или на том берегу с кинокамерой, я вам гарантирую боль-шшшш-ую неприятность.

Я вернулся в гостиницу, позвонил в Москву, рассказал о только что состоявшемся разговоре и отказался от съемки. В ответ услышал: "Хрен с ним, с КГБ. Измени тему. Снимай мемориальный комплекс Шушенское".

Обдумав все в гостинице, отправился на набережную Енисея к необыкновенному зданию, напоминающему египетский храм фараона Рамзеса II в Абу-Симбеле. Сходство чисто ассоциативное, но мне почему-то так казалось. В начале века оно было построено архитектором Л.А.Чернышевым специально для музея. По всему периметру здания, под кровлей, - "египетские" фрески. Настоящее египетское письмо! Я бывал здесь не раз. В тиши и прохладе его залов, особенно в залах с исторической экспозицией, можно было найти для себя много интересного: старинные книги, летописи, рисунки, фотографии, оружие. На этот раз меня интересовал Красноярский край... как место ссылки. Когда-то я увлекся подвигом декабристов и где бы ни бывал в Сибири старался посетить места, так или иначе связанные с их именами: или они здесь отбывали каторгу и поселение, или... были здесь похоронены. Ишим и Тюмень, Тобольск и Ялуторовск, Иркутск и Забайкалье, Красноярск и... да, да, Шушенское! Главное - меня интересовало, как отбывал каторгу и ссылку декабрист Михаил Сергеевич Лунин, как стерегли его, непримиримого и, с моей точки зрения, наиболее опасного для царя. Того самого Лунина, о котором А.С.Пушкин писал:

Друг Марса, Вакха и Венеры,
Тут Лунин дерзко предлагал
Свои решительные меры
И вдохновенно бормотал.

Тот самый Лунин, о котором А.И.Герцен отзывался так: "Лунин - один из тончайших умов и деликатнейших... Гордой, непреклонной, подавляющей отваги".

Я был на могиле этого выдающегося человека в Акатуе (Забайкалье), на могиле человека, который писал: "Последнее желание мое в пустынях сибирских, чтобы мысли мои по мере истины, в них заключающейся, распространялись и развивались в умах соотечественников".

Разве не об атом мечтал... молодой и самолюбивый Ильич?! Изучая документы, выяснил, что в этот край (и в том числе в Шушенское) ссылали задолго до декабристов: в 1695-98 годах, т.е. почти 300 лет назад! В конце XVIII века в Шушенском было 35 домов и хорошая каменная церковь. Значит, жили здесь в достатке. Из декабристов первыми сюда прибыли на поселение подполковник Петр Фаленберг и поручик Александр Фролов. Они женились на сибирячках, занимались сельским хозяйством: выращивали овощи, сажали цветы, деревья.

Здесь еще доживали декабристы, а уже пошла волна этапов революционеров-демократов 40-60-годов. Известно, что в 1860 году в Шушенском был Михаил Васильевич Буташевич-Петрашевский, которому смертную казнь заменили каторгой в Забайкалье. Еще был жив Буташевич-Петрашевский, а в кибитке под охраной жандарма направлялся в эти края Н.Г.Чернышевский. Затем наступил 1863 год, и... пошли этапы с поляками. Были они и в Шушенском. Ближе к концу XIX века стали появляться всяческие революционеры, в том числе по линии РСДРП. Так что, когда в 1897 году в эти места прибыл В.Ульянов, здесь было "не скучно", тут уже "отсиживали" и "досиживали" на поселении многие противники царского правительства. Вот какие материалы я нашел в "египетском храме".

Вышел из музея, решил прогуляться к пароходу "Св. Николай", на котором Ильич плыл в Минусинск. Эта ржавая посудина, обнаруженная где-то на приколе, была отбуксирована в Красноярск и фундаментально отремонтирована. Теперь этот "филиал музея В.И.Ленина" пришвартован к набережной Енисея в центре города.

Я по трапу взошел на палубу судна. Это колесный пароход постройки 1886 года. На корме судна каюта третьего класса с двухъярусными нарами. Здесь размещалось 100 человек. А В.Ульянов разместился в каюте 2-го класса. Здесь тоже двухъярусные нары... но на 10 человек. Сидевшая на палубе пожилая женщина-смотритель что-то вязала толстыми спицами, но при моем появлении оживилась, отложила спицы и по-своему прокомментировала: "Мы не знаем тoчнo, нa каком месте он спал, но точно знаем, что каюта справа. Он заплатил свои 8 р.10 коп. за билет". "Посмотрите, - сказала она, показывая на фото, - ему 27 лет, а он уже лысый, значит, умный. А вот у Старкова была красивая борода".

Известно, что после 14-месячной тюремной "отсидки" (тоже мне срок за государственное преступление!) В.Ульянов прихворнул и был сослан в Красноярск, куда прибыл 4 марта 1897 года и где должны были определить для него место поселения. В Красноярск он ехал поездом (а не в кибитке под присмотром жандарма) и в поезде познакомился с доктором Крутовским - очень интересным человеком. Владимир Михайлович Крутовский и жена его Лидия Семеновна были членами организации "Народная воля". В Петербурге они были выданы охранке, но друзья успели их предупредить. Они уничтожили все имевшиеся в доме компрометирующие документы и литературу, и все же тюрьмы им избежать не удалось. Затем их сослали в Красноярск, куда они и отбыли в 1884 году и остались здесь до конца дней своих. Крутовский был врачом, и хотя находился здесь в ссылке, его назначили помощником губернского врачебного инспектора. Мог ли молодой Ильич не воспользоваться этим знакомством? Конечно же, не мог! Он прекрасно знал географию Енисейской губернии и понимал, что может "загреметь" куда-нибудь в Туруханск или на Курейку, а то и далее, а это 2-2,5 тысячи километров от Красноярска, да еще через пороги. Далеко и холодно. Очень холодно!

Итак, молодого Ульянова в Красноярске опекал д-р Крутовский. Он помог ему получить доступ к частной библиотеке купца Юдина, и Ильич продолжил работу над книгой, писать которую начал еще в тюрьме. Книга эта - "Развитие капитализма в России".

Так, пользуясь общественной библиотекой и замечательной библиотекой купца Юдина, Ульянов продолжал "борьбу" против царского правительства, а тем временем доктору Крутовскому удалось убедить своих коллег-врачей, что по состоянию здоровья В.Ульянова на Север отправлять нельзя, и такое "заключение-справочку" он получил. После этого и было назначено Шушенское местом его ссылки.

Меня всегда поражал разнобой в оценке одного и того же события, места или личности в разных изданиях, в том числе и по вопросам, связанным с Ульяновым. Конечно, скорее всего, рассчитано это было на то, что вряд ли кто это читает. И так проглотят! Вот, к примеру, в 1833 году статский советник Пестов писал: "Сей округ в наипрекраснейшем состоянии обширной Восточной Сибири". Это он о Минусинском округе, том самом, в который по административному делению того времени входило с. Шушенское. Многие в те времена называли юг Енисейской губернии (нынешний Красноярский край) - Сибирской Швейцарией, Сибирской Италией.

Сам Ильич, узнав от Крутовского, куда будет отправлен в ссылку, пишет матери: "Лето я проведу следовательно, в "Сибирской Италии", как зовут здесь юг Минусинского округа, судить о верности такой клички я пока не берусь, но говорят, что в Красноярске местность хуже".

Так или иначе, продолжая почитывать книжки и дождавшись, пока вскроется лед на Енисее, утром 30 апреля 1897 года Ильич вместе "со товарищи" - Старковым и Кржижановским на уже известном нам грузопассажирском пароходе "Св. Николай" отбыли в Минусинск. Провожал их Ванеев, который написал тут же Рукавишниковой: "Веселыми и жизнерадостными уехали они".

Еще бы! Шлепая лопастями по енисейской воде против течения со скоростью около 9 км в час, "Св. Николай" через 6 дней прибыл в Минусинск. Далее из-за мелководья, пароход двигаться не мог. В Минусинске Ульянов посетил этнографический музей, познакомился с его организатором Мартьяновым (это ему еще пригодится) и, пересев на подводу, 8 мая 1897 года появился в Шушенском. Да, это не Туруханск! От Красноярска до Минусинска всего-то 420-480 км, а до Туруханска... почти 2000!

Итак, 8 мая 1897 года Владимир Ульянов прибыл в богатейшее село, расположенное в живописной местности с благодатным климатом, село, торговавшее скотом, хлебом, кожами. К этому времени в Шушенском было 250 домов и проживало около 1400 человек.

Другую картину Шушенского "рисуют" составители путеводителя "Шушенское" (Москва, изд. "Советская Россия", 1976): "В Шушенском находилось волостное управление с острогом (тюрьмой), в центре села стояла церковь, а на кривых и грязных улочках окраины лепились покосившиеся хибарки бедняков. Темнота, болезни и невежество были ее уделом" (стр. 15). В этом же "Путеводителе" сообщается, что: "...сейчас очень трудно представить себе Шушенское таким, каким увидел его в 1897 году Владимир Ильич"?

"Село большое, в несколько улиц, довольно грязных, пыльных - все как быть следует. Стоит в степи - садов и вообще растительности нет. Окружено село навозом, который здесь на поля не вывозят, а бросают прямо за селом, так что для того, чтобы выйти из села, надо всегда почти пройти через некоторое количество навоза".

Так описал свое впечатление Владимир Ильич в письме сестре Марии Ильиничне (стр. 14). Я бы добавил - первое впечатление! Потому что молодой Ильич, прогуливавшийся по улицам Самары или Казани, Москвы или С-Петербурга, Симбирска, даже Красноярска, действительно был непривычен к хождению по пыльным уличкам Шушенского, усыпанным навозом. Но и в этом случае он должен был быть благодарен доктору Владимиру Михайловичу Крутовскому за то, что тот устроил ему "СПРАВОЧКУ", благодаря которой поднадзорный ссыльный Ульянов попал в Шушенское, а не в Туруханск или... Якутию, потому как абсолютно неизвестно как сложилась бы тогда судьба самого Ильича или огромной страны "строящегося коммунизма", "отцом-основателем" которой он стал. Заметим только, что после первых впечатлений... приходят вторые, третьи и т.д.

Так вот верный друг и соратник, товарищ по партии и жена Ильича, прибыв в Шушенское со своей матерью (из-за чего Ильичу пришлось переехать из дома Зырянова в дом Петровой, в лучшую квартиру, которую опять-таки оплачивало царское правительство!), писала позднее:

"Так живо встают перед глазами те времена первобытной цельности, радостности существования. Все какое-то первобытное - природа, щавель, грибы, охота, коньки, тесный близкий круг товарищей-друзей, совместные прогулки, пение, совместное какое-то веселье..."

В другом письме она же: "А за Енисеем чудо как хорошо".

Мог ли любой ссыльный при советской власти писать такие письма? Но оставим пока эту тему. В конце-концов мне платили зарплату не за то, чтобы я излагал на экране свои соображения, а за тему "Сибирская ссылка В.И.Ленина", как это виделось моему кинематографическому начальству.

В Шушенском я бывал в разное время года. Иной раз подлетали и видели с высоты работу комбайнов на полях - шел подбор валков. Иной раз осенью, когда деревья на сопках и сады были облиты золотом, и желтый цвет преобладал в палитре красок. На этот раз прилетели зимой.

Мои парни ушли в свой номер, а я еще долго работал со сценарием. "Что день грядущий мне готовит?"

Мне захотелось снять где-нибудь с верхней точки пейзаж, и чтобы в кадре проехали сани. Консультант сказал:

-Такое место есть. Это Думная гора. Километров 25 отсюда.

Несмотря на сильный мороз, поехали. Здесь, на Думной горе, стоит указатель с надписями на чугунных досках, а на досках - вранье, увековеченное в металле! С одной стороны написано: "До Санкт-Петербурга 5924 версты". Видимо, так и есть. Но с другой, чтобы показать, как далеко "загнали" Ильича, написано, что Ленин добирался сюда... 81 день! Но мы с вами уже знаем, что будущий вождь 58 дней жил в Красноярске, почитывал книжки, встречался с друзьями. Затем день-другой - в Минусинске, где побывал в замечательном музее Мартьянова. Так что не 81 день добирался он до Шуши. Ленин писал матери, что почту получает на тринадцатый день (при том, что она еще где-то перлюстрировалась!). Наметив точки съемок, заехали в деревню Нижняя Коя к зав. фермой В.И.Жарову.

- Нам нужна лошадь и сани для киносъемки.

- Дадим. Мне уже звонили из музея.

И точно, к 3-м часам дня все было готово. Мороз, да еще здесь на вершине сопки, с ветром. Думаю, где-то минус 32-35°С. Руки и ноги замерзли мгновенно. Разожгли костер, отогревали кинокамеру и аккумуляторы и довольно быстро съемку закончили. Но пока отогревались, Виктор Иванович начал задавать вопросы, и надо было как-то отвечать.

- Что там у вас в Москве говорят, долго еще продержится Брежнев?

- Разное говорят. А кому он мешает? Мне лично нет. Пусть сидит там...

- А правда, что Сахаров - Герой Социалистического труда?

- Правда. И не один раз, а трижды. Он также лауреат Ленинской и Государственных премий, выдающийся атомщик, известный во всем мире.

- Ну как же с ним так?

Я предпочел не отвечать, спросил только, знает ли он, что Сахаров отказался от всех привилегий академика и отдал государству все свои сбережения?

- Нет, не знал. А вот к нам приезжал лектор из райкома партии и говорил о всяких там ростроповичах-шостаковичах, которые уезжают в Израиль. Говорил, что у Ростроповича был дом в три этажа. Что их тянет на Запад, этих французов?

- Каких французов? - не понял я.

- Ну, этих, евреев.

- Почему обязательно евреев? Разве Шостакович еврей? Он никуда не уезжал. Умер. А Мстислав Ростропович и Галина Вишневская, народные артисты СССР, евреи? Ну, а Олимпийские чемпионы Белоусова и Протопопов, евреи? А десятки других, которые уехали сами, или которых... выдворили из страны? Не в деньгах дело.

- Это мы понимаем, что у таких людей было все. Значит, конечно, дело не в деньгах - свободы маловато!

...Сегодня снимали в домах, где жил Ленин. На каждом из них мраморная доска с надписью: "Здесь жил вождь мирового пролетариата..." и даты - в доме Зырянова 1897-98 гг., в доме Петровой - 1898-1900 гг. Меня поразил вид этих домов. Их монументальность, добротность, вечность. Срубы из огромных бревен. Большие светлые квадратные (в плане) комнаты с высокими потолками. Экскурсоводы рассказывают посетителям, что Зырянов был зажиточным крестьянином, а Петрова перепродавала зерно. Так кем они были - кулаками или настоящими крепкими хозяевами? Если учесть, что воссоздание этого квартала происходило СТРОГО НАУЧНО, то оказывается, что почти все здесь в Шушенском жили так - фундаментально. Именно поэтому они неохотно расставались со своим добром и укладом жизни. На территории мемориального комплекса есть могила, где захоронены убитые "кулаками" в 1930 году организаторы местных колхозов.

Огромные деньги вколочены в воссоздание этого квартала. Два миллиона рублей! И сделано все отлично. Так отлично, что смотришь и думаешь - неплохо жило крестьянство в те времена, когда его не грабили дармоеды и любители пожить за чужой счет...

Вернемся к отцу-основателю огромной страны-зоны. В материалах о нем полно несоответствий и недомолвок. К примеру, в "Путеводителе" на стр. 131 сообщается: "Специальный надзиратель ежедневно утром и вечером являлся к нему и в особой книге делал отметку, что поднадзорный Ульянов находится в селе". Теперь откроем популярный журнал "Техника-молодежи" #2 за 1976 год на стр. 6. В статье "Истоки" серьезного автора Василия Захарченко читаем: "Он был обязан дважды в день утром и вечером появляться в волостном управлении и отмечаться у десятского". Вот это да! Так кто же к кому являлся: десятский к Ленину или Ленин к десятскому?! На этот мой вопрос к официальным лицам в музее ответа я так и не получил, как и на некоторые другие...

Например: и Владимир Ульянов, и Надежда Крупская и ее мама были людьми, абсолютно не приспособленными к жизни в деревне. Барское их нутро проявлялось во многом. К примеру, надо было наколоть дров, истопить печь, нагреть воду для умывания и т.д. Ну кто это будет делать? И вот тут наш "друг детей" нанимает девчушку лет 11-12, которая за 1 рубль в месяц делала всю эту тяжелую работу. Зато вечерами иногда Надя почитывала ей книжки. Поначалу, как мне рассказали, этот эпизод из жизни Ульяновых преподносили экскурсантам, но в связи с ехидными вопросами этот рассказ экскурсоводам запретили. Я же хотел знать если не все, то хотя бы больше, и понял, что ничего из этого не получится. Надо искать хорошего краеведа-знатока этого периода жизни Ленина.

И тут мне повезло! В этот день мы гоняли по всему комплексу. "Под занавес" подъехали к памятнику Ленина (работа скульптора Цигаля). Меня кто-то окликнул, махнул нам рукой. Через поле шел человек с фотосумкой. За ним бежала небольшая черная собачка. Подошел ближе. Это же фотограф музея Павел Павлович Форис! Когда же это было? Словно предчувствуя мой вопрос, Форис протянул мне мою же визитную карточку и сказал: "Поверните ее". Поворачиваю и читаю надпись, сделанную моей рукой: "1 окт. 1974 года".

Господи! Почти 6 лет назад, когда я снимал фильм о Саяно-Шушенской ГЭС.

- Здравствуйте, узнал, что вы здесь, решил повидаться.

Однако сильный февральский мороз не располагал к беседе, хотя и у памятника Ленину. Предложил:

- Павел Павлович, не заглянете ли к нам вечером в "Саяны" на кофеек?

- Почему же не заглянуть. До вечера.

И канул в морозную мглу.

Все дни съемок в Шушенском меня не покидало чувство, что я нахожусь в банке с пауками. Возникло это чувство оттого, что ни один из сотрудников не говорил о другом... хорошо. Обязательно с издевкой.

Я как-то передал А.А.Гор-левскому - главному хранителю музея - список интересующих меня вопросов. Секретарь директора мне сказала:

- Вас просил зайти Александр Андреевич.

В кабинете главный хранитель открыл сейф и достал большой плотный конверт:

- Вот, со времен войны ношу у самой аорты немецкую пулю, - и он передал мне рентгеновский снимок, извлеченный из конверта.

Да, действительно, на снимке видна пуля. Горлевский убрал снимок в сейф и начал перебирать папки.

Я ждал. Он ведь просил меня зайти, хотел показать какие-то интересные материалы, может быть подготовил ответы на мои вопросы? Разбирая папки, он уронил одну, и оттуда вывалились десятки вырезок из газет. Я стал помогать ему укладывать вырезки в папку, но он задержал одну из них.

- Смотрите, это правнук Карла Маркса - Робер Лонге.

Читаю: "Я хотел бы жить в Сибири". (Газета "Красноярский рабочий", 26 авг. 1970 г.) На фото Лонге с какой-то молодой женщиной. Подпись под снимком: "Разъяснение на французском языке дает экскурсовод В.Н.Уткина". Возвращаю вырезку Горлевскому и слышу:

- Она себя очень плохо повела. Оставила здесь двух детей и уехала во Францию. Она настоящая сионистка!

Сказал и пристально посмотрел на меня, но я на его реплику никак не отреагировал. Не понял только - почему сионистка, если уехала во Францию?

Попрощался и ушел в гостиницу. Шел и думал об этом Рокере Лонге, думал о молодой женщине с газетной фотографии.

Все заборы в Шушенском оклеены объявлениями с предложениями обмена жилья. Я и в прошлые приезды читал эти объявления. Читал и думал: "Что происходит? Все рвутся в сибирскую ссылку. Почему?" "Меняю Магадан на Шушенское...", "Дивногорск на...", "Норильск на...", "Курск на..." и т.д. Десятки городов! А почему бы не жить в Шушенском!? Многие почитают за счастье купить здесь дом. В Шушенском прекрасный климат, отлично растут помидоры, лук, картофель, подсолнух, хмель, пшеница, фрукты, ягоды, снимал там как-то уборку кукурузы комбайнами. Кукуруза... трехметровой высоты! И уж абсолютно точно нигде не ел меда, вкуснее шушенского.

Мои мысли вновь вернулись к Роберу Лонге. Он хотел бы жить в Сибири! А почему бы и нет?

Думал о молодой женщине, уехавшей во Францию и о том, как это преподнес Горлевский. Какой ужас! Уехала во Францию! Я думаю, что она была счастлива, если ей удалось вырваться из этой банки с пауками! Хотя бы врать перестанет о сибирской ссылке Ильича.

Ну вот и гостиница. К приходу П.П.Фориса мы заварили отличный кофе "арабика" тончайшего помола. Разговаривать с Павлом Павловичем было интересно. Во-первых, он здесь родился и знает все про всех; во-вторых, он много лет работал в музее, хорошо знает его материалы и, конечно же, все истории, связанные с музеем; и, наконец, в-третьих, как фотожурналист, он более коммуникабелен и правдив.

О многом мы переговорили в этот зимний вечер...

- Что за девчушка работала у Ульяновых? Это правда, что она работала не по возрасту?

- Правда. Она и жила с ними в маленькой клетушке, но после запрета рассказывать об этом, клетушку заколотили и об этом забыли.

- Ленина действительно здесь жестко контролировали, наблюдали за ним? То ли к нему приходили, то ли он дважды в день приходил к десятскому отмечаться, что не сбежал из села?

- И вы в это верите? Конечно, ограничения были. Однако во время праздников можно было уезжать и за 50 и за 100 верст. Вы почитайте письма Крупской, и все станет ясно. Жили они здесь на деньги царского правительства весьма вольготно. Никто никуда не ходил и не надоедал. Крупская писала, что им здесь не плохо. Места, прямо скажем, роскошные, дачные. Недаром многие ссыльные, да и Ленин тоже, называли эти места Сибирской Италией, Сибирской Швейцарией. "Секретное дело" Ленина действительно было в волостном управлении, но он мог туда ходить или не ходить. Главным в правилах для поднадзорных было: в обычные дни не уезжать или не уходить из села на расстояние более 2-х километров.

- Значит, его все-же ограничивали в передвижении?

- Ну да что вы! У краеведов есть сведения, что Ленин ходил с организатором Минусинского музея Мартьяновим на Саяны, и поднимались они на вершину горы Борус. А это не один и не два дня. Об этом написано в отчете Мартьянова. И хотя Ленин там прямо не упоминается, а написано "экскурсант", но это был он. Это было летом 1897 года. Позднее он через Мартьянова отправлял часть своей корреспонденции, так как почта Мартьянова не досматривалась. Так что они здесь не бедствовали, встречались с товарищами, делали свои партийные дела, продолжали подрывную работу против правительства. И, кроме того, будущий вождь в Шуше здорово подлечился. После Шушенского он абсолютно выздоровел. Здоровый отличный климат. Не ссылка... а курорт.

Я все думал: спросить Фориса или не надо о фотографии, только что показанной мне Горлевским. Спросил все же. Ответил он очень осторожно...

- В какой-нибудь другой стране, ну, скажем так, с более либеральным что ли общественным строем, эту тему не муссировали бы. В конце концов, она была свободным человеком, в разводе с мужем. Могла полюбить и уехать. Это ее личное дело, как устроить свою жизнь. Что же касается детей, то тут вам сказали полуправду. Она их не бросила, ей их не отдали.

- Кто?

- Вот тут вы подумайте сами...

Я проводил П.П.Фориса. Увидимся ли еще?

Съемок у нас осталось на один день и, слава богу, только в интерьерах. Февраль в этот год выдался морозным, а снимать на морозе очень тяжело.

Все эти дни мне казалось, что за нами пристально наблюдают. Утром пришли в "дом Петровой", мгновенно там казался Ю.П.Волченко - зав. домом-музеем. Мы в волостное управление... и он туда же. Мы в туалет, а он появился, увидел, что курим, и ушел. Но тут же появился милиционер. Вечером из окна "дома Петровой" снимали замерзшую речку. Здесь Ленин с Крупской катались на коньках. За окном прошли двое молодых парней. Спросил у дежурного электрика:

- Музей ведь уже закрыт. Что за люди ходят по территории?

Электрик выглянул в окно и процедил сквозь зубы: "КЕ-ГЕ-БЕ".

Когда самолет взлетел с Шушенского аэропорта, я почувствовал себя мотыльком, вырвавшимся из банки с пауками. Посмотрел в иллюминатор. Под крылом виден большой поселок городского типа с прекрасным речным вокзалом и аэропортом, турбазой и больницей, "пятиэтажками" и мемориальным комплексом - и все это благодаря тому, что много десятилетий назад сюда был сослан молодой человек по имени Владимир Ульянов, который позднее перевернул весь мир.

Через каких-то полторта-два часа я был в своем теплом и уютном номере. Я думал о докторе Владимире Михайловиче Крутовском и его жене. Крутовский очень помог Ленину! Позднее, уже после революции, в 1913 году Крутовский занял пост министра внутренних дел Временного Сибирского правительства и был ярым противником установления Советской власти в Сибири. И хотя Ленин был беспощаден к политическим противникам, Крутовскому, в благодарность за помощь, он сохранил не только жизнь но и имущество. Что же вынес из этой ссылки сам Ленин? О крестьянском вопросе, о его отношении к "кулакам" мы уже знаем. А вот об условиях содержания в тюрьмах, лагерях, ссылке, о терроре против своего народа можно сказать следующее: опыт, полученный в ссылке будущим вождем мирового пролетариата и основателем первого в мире государства рабочих и крестьян, показал, что с "врагами" надо поступать беспощадно. Этот опыт после революции пригодился не только ему, но и его преемникам. В ленинских, а позднее в сталинских лагерях уничтожались полностью целые классы граждан: духовенство и буржуазия, интеллигенция и военные, а потом пошли бесчисленные "враги народа" и "шпионы" В лагерях погибли миллионы человек, те, кто валил лес или прокладывал рельсы в тундре, добывал уголь Воркуты и строил каналы; мыл золото Колымы и строил заводы в Сибири. ВЕЧНАЯ ИМ ПАМЯТЬ.

Я закончил запись, выглянул в окно. Сильный мороз. "Парит" Енисей. На остановке трамвая, пританцовывая, чтобы согреться, большая толпа. Над гостиницей пролетел самолет и, развернувшись, взял курс на Запад. Ну что ж, я свою миссию выполнил и снял то, что хотело мое начальство. А у меня по поводу темы "Сибирская ссылка В.И.Ленина" сформировалось свое мнение.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница