Содержание номера Архив Главная страница


Анна ТOOM (Сан-Антонио)

МАЭЛЬ ИСАЕВНА

Все мы немного у жизни в гостях.

Анна Ахматова



Маэль Исаевна Фейнберг (1925-1994)

В литературной Москве это имя хорошо знали. Маэль Исаевна была женой известного пушкиниста Ильи Львовича Фейнберга, автора знаменитой книги "Незавершенные работы Пушкина", и после смерти мужа издавала его труды. Она и сама была превосходным филологом, историком русской и советской поэзии.

В издательстве "Советский писатель", где Маэль Исаевна проработала 33 года внештатным редактором, она пользовалась репутацией человека, спасающего хорошие книги. Многие авторы обязаны ей тем, что их произведения увидели свет, когда, казалось, не было никакой надежды. Среди книг, которые она редактировала, - "Воспоминания" Анастасии Цветаевой, сборники воспоминаний об Эдуарде Багрицком, Юрии Олеше, Михаиле Зощенко, Павле Антокольском, Борисе Пастернаке.

Маэль Исаевна прожила очень интересную, но и очень трудную жизнь. Собственных мемуаров не оставила. Есть, видимо, мера беды, исключающая личные воспоминания. Рассказать об этой удивительной женщине - долг ее друзей.

I

В конце августа 1925 года долетела до России весть о трагической гибели в Нью-Йорке Исайи Яковлевича Хургина - первого торгового представителя и фактически первого советского посла в Соединенных Штатах Америки (официальных дипломатических отношений между СССР и США в те годы еще не было). Это была странная смерть: он, отличный пловец, утонул в озере Лонг-Лейк, пытаясь спасти прибывшего в командировку другого советского государственного деятеля - Э.М.Склянского. Сегодня некоторые их биографы утверждают, что они были утоплены ОГПУ. В тот год Сталин начал борьбу за власть. По его указанию уничтожали окружение председателя Реввоенсовета Л.Д.Троцкого - его родных, друзей, коллег... Склянский был заместителем Троцкого.

На известие о гибели И.Я.Хургина с сочувствием откликнулись деловые круги Соединенных Штатов. Газета New York Times писала, что финансисты с Уолл-cтрит восхищались мистером Хургиным: он, математик, астроном по профессии, оказался и незаурядным бизнесменом. В 1924 году он создал в Нью-Йорке акционерное общество Амторг и за первый же год заключил соглашений на 50 млн. долларов. При посредничестве Амторга советское правительство закупало у США хлопок и сельско-хозяйственные машины для восстановления страны после войны и разрухи.

Исайя Яковлевич Хургин принадлежал к первому поколению большевиков, в котором было немало замечательных людей. Современники помнили его обаятельным и умным человеком, прекрасно воспитанным и образованным. Он погиб в 38 лет.

За несколько месяцев до случившегося его жена Каролла Иосифовна Бассехес выехала из США на родину, и там 18 февраля 1925 года в Харькове родилась их дочь Маэль.

Этой девочке довелось пережить многие беды своего страшного века. Ей едва исполнилось 12 лет, когда в Москве, куда они с матерью к тому времени переехали, Кароллу, бывшую революционерку, арестовали. Много лет провела Каролла в сталинских тюрьмах и лагерях.

Забрав мать, пришли за ребенком. Маэль встала на подоконник и, распахнув окно, сказала: "Еще один шаг, и я буду там!.." НКВД отступило.

Ее взял к себе дядя, мамин брат Альфред Бассехес, известный в те годы искусствовед. Вскоре и его арестовали. Ее приютили знакомые - их тоже арестовали. Так передавали Маэль из семьи в семью, и в каждом доме, где она жила, происходили репрессии.

Шел 1937 год. Знакомые собирали передачи, и она, девочка, возила их маме во Владимирскую тюрьму. Была зима, холод, а она в тоненьких чулочках по морозу... даже надеть в то время ей было нечего. После тюрьмы приезжала к бабушке, матери отца. Бабушка жила со своим младшим сыном. Так вот тот дядюшка - Натан Венгров (по иронии судьбы - детский писатель!) - высмотрев Маэль в окно, вставал на пороге: "Опять пришла?!. Я тебя предупреждал - здесь не появляться!" И от бабушки требовал, чтобы внучку не пускала. Но бабушка умница была, сказала: "Сама решу кого пускать, а кого - нет!"

Так прошло ее детство. И те детские раны не зажили никогда. Но характер сформировался вопреки, казалось бы, самой логике человеческой природы - приспособленкой она не стала.

Когда я узнала ее, уже в 80-х, это была сильная, скрытная, на редкость умная женщина. Я помню ее нетерпимой, жесткой с лжецами и подлецами - всеми теми, чьих взглядов и поступков она не принимала, но доброй и жертвенной - к тем, кого любила. Она обладала способностью "видеть людей насквозь". События умела прогнозировать на много лет вперед - жизнь всегда подтверждала ее правоту. И была Маэль Исаевна человеком исключительных моральных принципов, от которых она не отступала, даже если весь город, вся страна говорили и делали противоположное. Эти качества редки сами по себе, а для литератора они бесценны вдвойне.

Во время войны 16-летнюю Маэль эвакуировали в Ульяновск. Туда в начале 42-го года в командировку с Черноморского флота приехал Илья Львович Фейнберг. Познакомились они еще до войны - в одной из семей, где она жила, и вот встретились снова. Спустя почти полвека Маэль Исаевна напишет, как бродили они тогда по заснеженным улицам, говорили о блокадном Ленинграде и он читал ей стихи Мандельштама.

Закончилась война, и она вышла замуж за Илью Львовича. Он был старше ее вдвое. Он стал ей и мужем, и самым близким, преданным другом, он и отца ей заменил. И еще я поняла из нашего с ней общения: его жизнь и личность всегда были ей образцом - до последнего ее дня.

II

Жили Фейнберги в маленькой квартирке в старом доме в Амбулаторном переулке в Москве. Здесь в 1947 году родился их сын Саня, который по семейной традиции тоже стал филологом и тоже - пушкинистом. Здесь прошли 50-е, потом - 60-е. Лишь в конце жизни Ильи Львовича, уже много лет занимал он должность ответственного секретаря Пушкинской комиссии при Союзе писателей СССР, семья получила отдельную трехкомнатную квартиру в благоустроенном доме для литераторов и работников редакций. В той квартире в Безбожном переулке в 80-х я часто бывала у Маэли Исаевны.

Те, кто знал семью Фейнбергов, вспоминают, что это была уникальная семья: три филолога - один талантливее другого. Необыкновенная атмосфера была в их доме. Там царил Пушкин! Там о Пушкине говорили как о своем современнике - живом, близком человеке. Они досконально знали его жизнь, его творчество, его эпоху. В пямяти друзей дома сохранился смешной эпизод. Однажды маленький Саня играл во дворе с девочкой. А потом вдруг все бросил и ушел домой. Ему говорят: "Что ж ты оставил свою гостью?" А он в ответ: "Она не знает, сколько было жен декабристов".

Неординарным человеком был Илья Львович Фейнберг. Он окончил правовое отделение факультета общественных наук Московского университета в 1924 году и несколько лет после этого работал юристом. Однако делом своей жизни он выбрал пушкиноведение. Маэль Исаевна говорила, что их было четверо - маститых наших пушкинистов, причем Томашевский, Цявловский и Бонди были много старше Ильи Львовича. Он пришел к ним еще совсем юным, рассказал о своих исследовательских планах, и они приняли его в свой круг, приняли как равного, узнав душу родственную и отдав должное его таланту.

Интересно, что при общеизвестной своей эрудиции и огромном научном авторитете Илья Львович не стал защищать диссертацию. (Как, впрочем, и Маэль Исаевна, которая даже училась в аспирантуре Института мировой литературы.) Исследовательскую работу он предпочел беготне за чинами и сидениям в президиумах. Навсегда я запомнила фразу - Маэль Исаевна часто ее повторяла: "Илья Львович говорил: "Я прожил жизнь счастливо, потому что прожил ее с Пушкиным".

Илья Львович был человеком нездоровым: болело сердце, рано начался диабет. Все 33 года их совместной жизни Маэль Исаевна самоотверженно его выхаживала. Через все его больницы она прошла вместе с ним. И все эти годы она помогала ему в работе. Известно, что по издательствам Илья Львович не ходил. Человек конфликтный, к несправедливостям очень нетерпимый, при первом же столкновении с партийными чиновниками он просто умер бы от диабетической комы. Маэль Исаевна все делала сама: договаривалась о включении его книг в план издательств, добивалась требуемых там рецензий. В те годы их могло быть и десять, и пятнадцать - для одной только книги.

А начала она свою литературную деятельность сразу же после войны: закончила филологический факультет педагогического института в Москве и некоторое время работала под руководством Корнея Ивановича Чуковского. В 1952 году К.И.Чуковский как главный редактор готовил к выпуску собрание сочинений Н.А.Некрасова. Маэль Исаевна помогала ему в подготовке статейных примечаний к тому писем.

Ее первыми литературоведческими работами были рецензии на русский перевод дневника Байрона и на дневники В.Ф.Булгакова, секретаря Л.Н.Толстого. Ее первым серьезным самостоятельным исследованием было изучение литературного стиля в мемуарах декабристов. Мало-помалу мемуаристика стала основной областью ее деятельности - уже как редактора. И в этом деле она достигла совершенства. По первым двум-трем абзацам умела Маэль Исаевна сделать безошибочное заключение о правдивости автора и исторической ценности рукописи.

Маэль Исаевна обладала великолепной библиографической памятью. Знала она и множество малоизвестных фактов из жизни и быта поэтов России. Эти факты вошли потом в ее комментарии к издаваемым трудам Ильи Львовича.

Помню, в одном из комментариев привела она историю, рассказанную молодому Илье Фейнбергу Осипом Мандельштамом. Однажды на юге, где-то под Феодосией, остался Мандельштам совсем без денег. Вдруг подходят к нему на улице какие-то незнакомцы и просят поприсутствовать на еврейской свадьбе - чтобы выполнить ритуал, им не хватало мужчин. Его приняли, накормили, дали денег на дорогу. Закончив рассказ, Мандельштам, смеясь, добавил: "И они до сих пор не знают, что их брак недействителен, ведь я крещеный". "Мандельштам по крещению был протестантом, - пишет дальше Маэль Исаевна. - Крещение было совершено 14 мая 1911 года в Выборге в методистской церкви пастором Н.Розеном".

Я прежде считала комментарии к литературоведческим работам досадным дополнением, доставляющим лишь неудобство читателю: то и дело приходится на них отвлекаться... Работы Маэли Исаевны разрушили мои представления. Без ее предисловий, примечаний и комментариев - всегда ярких и информативных - не было бы у нас сегодня адекватного представления о жизни и судьбах поэтов России.

Илья Львович был знаком с величайшими поэтами России нашего столетия. Самым важным для него всегда оставался Осип Мандельштам. Это он, один из немногих, кто не побоялся прийти к Мандельштаму, когда тот приехал из ссылки в Москву весной 1937 года. Он рассказывал о нем, читал его стихи задолго до того, как о Мандельштаме заговорили публично. В конце жизни Илья Львович хотел написать воспоминания о Мандельштаме. Хотел он написать и о Борисе Пастернаке. Не успел. Его планы реализовала его жена. После смерти Ильи Львовича, издав его неопубликованные труды, пополнив современную Пушкиниану, Маэль Исаевна занялась творчеством русских поэтов первой половины XX века.

III

Свою знаменитую книгу "Незавершенные работы Пушкина" Илья Львович Фейнберг посвятил жене и в посвящении своем написал: "Если бы не ты, Маэль, этой книги бы не было".

Без Маэли Исаевны не было бы и многих других книг.

Литературоведу Эмме Григорьевне Герштейн она помогла издать "Судьбу Лермонтова", рецензируя ее, отслеживая прохождение рукописи по инстанциям в издательстве "Советский писатель".

Маэль Исаевна (слева) с Анастасией Ивановной Цветаевой, 1970 г.

Благодаря Маэли Исаевне в 1971 году увидела свет книга "Воспоминаний" Анастасии Ивановны Цветаевой. К публикации этой книги начальство издательства "Советский писатель" относилось скептически, чтобы не сказать трусливо. Пробить мемуары вернувшейся из ссылки женщины, да еще и сестры опальной поэтессы, - было поступком. Спустя годы Анастасия Ивановна Цветаева сказала: "...Мой прелестный редактор, без которой моя книга не вышла бы, - она все бои встречала грудью, она эту книгу родила; я ее только выносила..."

А вот что сказала сама Маэль Исаевна в дни столетия Анастасии Ивановны Цветаевой в интервью, данном корреспонденту "Московских новостей" незадолго до собственной смерти: "Ее "Воспоминания" - замечательная русская проза... Даже если бы описанное в "Воспоминаниях" детство не касалось дочерей Ивана Владимировича Цветаева, оно все равно осталось бы классическим образцом этого жанра... Ни один серьезный биограф Марины Цветаевой не может обойтись без книги ее сестры: помимо переданных в ней деталей, семейной атмосферы, облика юной Марины, о чем уже никто не расскажет, там приведены... ее стихи, о которых сама Марина забыла... Я предрекала "Воспоминаниям" огромный успех дома и за границей и счастлива, что оказалась права".

Зимой 1985 года в издательстве "Советский писатель" готовился к публикации сборник воспоминаний о поэте Павле Антокольском. Мой муж Андрей, внук Павла Григорьевича, был одним из составителей книги, он взял на себя и всю фактическую ее организацию. Редактором назначили Маэль Исаевну. Выбор не был случайным: Илья Львович Фейнберг и Павел Григорьевич Антокольский дружили с юношеских лет.

Неожиданно между составителями сборника возник конфликт. "Я против той узкой национальной политики, которую вы тут проводите!" - заявил Станислав Лесневский. Это значило, что "процентная норма", отведенная властями для авторов-евреев, была в сборнике превышена. Андрею и в голову не пришло заниматься подобной бухгалтерией, приглашая написать о деде его друзей и коллег - всех, кто хорошо его знал, любил, учился у него. Неизвестно, чем закончился бы тот конфликт, не вступись Маэль Исаевна. Весь удар она приняла тогда на себя. Ни одной еврейской фамилии вычеркнуть не позволила!

Работа над сборником воспоминаний закончилась, а мы не расстались и с тех пор часто виделись - вплоть до отъезда моей семьи в США летом 1991 года.

Ко всем своим человеческим и профессиональным достоинствам Маэль Исаевна была еще и очень хороша собой. Правильные, мягкие черты лица, синие глаза, а над ними, как облако, белые волосы - она рано поседела от всех выпавших на ее долю трагедий. И до преклонных лет сохранила она грациозную, изящную фигуру. С такой женщины картины бы писать! Но я не помню, чтобы она уделяла внешности своей чрезмерное внимание. И одевалась она хоть элегантно, но скромно.

У нее была ясная, красивая речь, очень своеобразная по манере - чуть протяжная. Как она говорила А-а-ня - с изломом в середине слова, - так больше никто не говорил.

Уже после смерти Маэли Исаевны в московском Центральном доме литераторов собрались на вечер, посвященный ее памяти и творчеству, ее друзья и коллеги, вспоминали... "В сказке у детей была волшебная гувернантка Мэри Поппинс, - сказал поэт Валентин Берестов. - А Илья Львович как бы женился на ней. Вот эта белизна - это не седина, а знак ее прихода из волшебного мира".

Пришел на вечер Владимир Боков, автор знаменитой песни "Оренбургский платок". В литературных кругах он известен и тем, что в начале войны вместе с Борисом Пастернаком провожал Марину Цветаеву в эвакуацию в Елабугу - в ту последнюю ее дорогу, которой она не вынесла. На том вечере он рассказал, как познакомился с семьей Фейнбергов в августе 1955 года. Он тогда только вернулся из сталинских лагерей, отдыхал в Дубултах, и там, в песчаных дюнах, на берегу моря, увидел "это чудо", "это дивное создание природы". "Маэль излучала такую энергию и свет! - сказал он. - И, конечно же, она была умна! С ней интересно было говорить обо всем - о литературе, о знакомых, просто о сегодняшнем утре!" Тут же возникли стихи:

Стихи во мне, как зверь, как вьюга,
Как хвоя, как смола и ель.
Я с разрешения супруга
Хочу воспеть его Маэль.

Да, ею нельзя было не залюбоваться. Вспоминаю нашу первую встречу.

- А я вас такой себе и представляла, - сказала она.

- А я, - говорю, - представляла вас немного другой.

- Какой же? - в ее голосе прозвучала ироничная настороженность: так говорят с ребенком, может, и смышленым, но, кажется, преступающим границы дозволенного...

- Я не думала, что вы еще и такая красивая!

Она промолчала.

- Маэль Исаевна, можно я приду к вам еще? - спросила я в тот вечер, прощаясь.

- Приходите, Аня, буду рада.

(Продолжение в следующем номере)


Содержание номера Архив Главная страница