Содержание номера Архив Главная страница


Лев РУДСКИЙ (наш предст. в Москве)

ИОСИФ КОБЗОН: "Я НИКОГДА НЕ СЧИТАЛ СЕБЯ "ЗВЕЗДНЫМ" АРТИСТОМ..."

Иосифа Кобзона на необъятных просторах нашей бывшей социалистической родины и за ее пределами знают, пожалуй, все. Песни в его исполнении звучат уже ни одно десятилетие. Но не только своим творческим долголетием славен Иосиф Кобзон. Интервью, которое Иосиф Давыдович дал представителю "Вестника" в Москве, отвечает на многие вопросы, связанные этим многогранным человеком.

* * *

- Первый и традиционный вопрос: как вы стали артистом?

- На эстраде я появился не случайно. В конце пятидесятых годов, когда я учился в Государственном музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных, мне повезло, я попал в цирк к Марку Соломоновичу Местечкину. Там были вокалисты, которые пели песню "Мы - артисты цирковые..." И я тоже напросился ее петь. Платили не очень шибко - три рубля за вечер. Но так как в субботу и в воскресенье работали по два-три спектакля, то в месяц "набегало" 120-140 рублей. Самое главное, что цирк не только поддержал меня материально, но и дал возможность видеть настоящий творческий труд - труд до изнеможения, до кровяных мозольных ссадин, до выяснения отношений и т.п. Когда говорят, что Кобзон - феномен, много работает, мне хочется возразить: "Да никакой я не феномен, просто еще в цирке меня научили относиться к своей профессии с уважением и почитанием".

- Когда состоялась ваша первая встреча с композитором Аркадием Островским?

- Это как раз и произошло, когда я пришел в цирк. Я хотел петь его песни, а он отвечал: "У меня много солистов". Тогда я предлагал ему петь в дуэте. Он отвечает, что и дуэты у него уже есть: Бунчиков и Нечаев. Но я был очень настойчив, звонил ему домой днем и вечером. Жена Аркадия Ильича Матильда Ефимовна, которой я тоже порядком надоел, сказала мужу: "Сделай что-нибудь с ним!" И тогда Островский сказал: "Ну, ладно! Найди себе тенора, и будете у меня петь дуэтом". Я пригласил своего сокурсника Виктора Кахно, и мы начали работать вместе.

Наш дуэт продержался довольно долго. Мы стали буквально нарасхват. В нашем репертуаре появились песни композиторов Долуханяна, Фрадкина, Френкеля, Пахмутовой, Колмановского, Мурадели, Туликова и др. Не было ни одного авторского вечера в Колонном зале Дома союзов или в Доме композиторов, в котором мы не выступали бы. Мы очень старательно работали и пели хорошие песни. Отсюда и пошла любовь зрителей к тем песням, что мы пели.

Вечная занятость, связанная с кропотливой работой над песнями, привела к тому, что у нас начались неприятности в институте. Ректор поставил вопрос "ребром": или - или? Виктор Кахно выбрал институт, а я стал работать самостоятельно, поехал с сольными концертами на Дальний Восток и в Сибирь. Отсюда, собственно, и начался Кобзон. С годами дружба с композиторами становилась более тесной, а творчество - плодотворным. Появились такие известные песни, как "Морзянка", "Бирюсинка" Колмановского, и наконец, в марте 1962 года, в передаче "С добрым утром!", первые песни дворового цикла: "А у нас во дворе..." Аркадия Островского.

- Начало 60-х годов "ознаменoвалось" появлением новой телевизионной передачи "Голубой огонек..."

- Да, я принимал участие в самых первых "огоньках", к тому времени был уже хорошо известен. Мне было присвоено первое почетное звание заслуженного артиста Чечено-Ингушской АССР. Вскоре после этого я получил и первое "боевое крещение" - в одной из центральных газет опубликовали фельетон, направленный против меня. Его "состряпал" журналист, ухаживавший за моей пассией Вероникой Кругловой. Он написал обо мне там всякие гадости. А что такое в советское время статья в газете? Моментальные репрессии. Я не был тогда коммунистом, но мне на целый год запретили выступать в Москве, на радио и телевидении. Можно подумать, что за московской кольцевой дорогой Россия кончается. Аркадий Островский вынужден был провести свой авторский вечер без моего участия. Тогда появились Эдик Хиль, Сережа Захаров, Муслим Магомаев, ансамбль Броневицкого и Пьехи. Я радовался их успехам, искренне им аплодировал. Я не дергался, не прыгал - просто работал. И не потому, что такой уж я консерватор, а просто меня так воспитали композиторы и поэты, песни которых несли какое-то психологическое, нравственное начало, позволяющее мне как бы говорить со слушателями. Я всегда любил и люблю песню, и ей посвятил всю свою жизнь.

- Но в прошлом году вы заявили о прекращении своих публичных сольных и гастрольных выступлений. Так ли это?

- В канун моего 60-летия я неосторожно сказал, что заканчиваю свои выступления. И ничего из этого не вышло. Я же не могу отказать себе в радости выступить у кого-нибудь на юбилее, презентации, в бенефисе, на телемарафоне и т.д. И работы стало намного больше. Я решил доказать, что можно остановить себя и дать возможность молодежи попробовать, испытать себя. Меня спрашивают: "Кого ты оставишь после себя?" Да никого я не оставлю, зачем нужно много Кобзонов? Хватит одного. Воспитывайте других, как я это делаю...

- А теперь немного о вашей общественной и депутатской деятельности...

- Я - советник мэра Москвы по культуре, председатель Общественного совета московского ГУВД. В него входят также Александр Малинин, Екатерина Шаврина, Михаил Державин, Людмила Рюмина и др. Мы оказываем шефскую помощь семьям погибших сотрудников МВД, организуем и проводим творческие встречи и праздники. Кроме того, я - председатель фонда "Щит и лира", много лет помогаю двум детским домам - в Ясной Поляне и Туле. И, будучи в Государственной Думе заместителем председателя комитета по культуре, продолжаю работать над законами. В связи с этим хотел бы сказать, что депутатом должен быть только независимый человек. Тот, который несет ответственность перед своими избирателями за те обещания, что дал. А не тот (их большинство), который за четыре года хочет успеть "захапать" как можно больше: квартиру, машину, обстановку, пробить какой-нибудь проект и получить за это незаконное вознаграждение. Проходит время, а такой депутат так себя ничем и не зарекомендовал, ни законопроекта не оставил, ничего полезного для других не совершил. Я - независимый депутат. Ничего не хочу, кроме статуса. Скажем так, если бы я не был депутатом, то все те мысли, которые я высказывал вслух, вряд ли кто-нибудь услышал бы. В таком случае мне пришлось бы кого-то лоббировать, кому-то передавать свои мысли, а так я на все это имею законодательное право.

- В связи с этим, хотелось бы спросить вас по поводу вашего фонда законодательной инициативы по защите чести и достоинства гражданина России: является ли это вашей реакцией на то, что вас не пускают в Америку, или в основе лежат какие-то другие причины?

- Как вы знаете, некоторое время назад меня с женой задержали в аэропорту Тель-Авива. Евреи арестовывают ни в чем невиновного, хорошо известного и в России, и в Израиле еврея. Нонсенс! Израильтяне посылают запросы во все правоохранительные органы, получают оттуда ответы, что ничего криминального на меня нет. Так защитите меня! Я же - гражданин России! Нет у нас механизма защиты. Хорошо, что я в добрых отношениях со всеми силовыми министрами. Могу им позвонить, попросить о чем-либо. Но они тоже не могут все сделать, только проявить свою инициативу, позвонить коллеге-министру из другой страны. Например, в прошлом году, когда меня почему-то не пускали в Германию на прощальный концерт, Примаков вынужден был позвонить Кинкелю, чтобы тот впустил меня в ФРГ на четыре дня. Это же ужас!

А в Америке, чтобы меня не пустить в страну, решение принимает Госдепартамент. Да кто знает в Германии, США, Франции Кобзона? Только русскоязычное население, иммигранты. Когда я обратился в Гаагский трибунал, мне ответили, что не могут принять иск по одной простой причине: меня же никто не обвиняет, а только подозревают. Подозревать же можно кого угодно. И вообще существует Венская конвенция, которая дает право государству закрыть визу на въезд любому человеку. И в то же время, если без видимых причин задержать на таможне немца, француза или американца, то их департаменты тут же пошлют ноту, наложат экономические санкции, поднимут шум в прессе, на телевидении. А если погиб израильтянин, то направят взвод солдат, чтобы забрать тело и привезти на родину. За жизнь каждого израильтянина борются до последнего. Поэтому в израильскую армию идут как на праздник и парни, и девушки. Вот так воспитывается патриотизм, истинная жизненная позиция. А за что же любить страну, которая тебя не защищает, которая дает тебе советский паспорт - документ государства, давно уже не существующего ни на географической, ни на политической картах?! Страна, которая забыла о подрастающем поколении, не проявляет о нем никакой заботы. Ну, не называйте это пионерской или комсомольской организацией, только не упускайте такой важный жизненный пласт, каким являются дети, подростки, молодежь! Теряя время, мы тем самым способствуем распространению наркомании, заражению СПИДом и сифилисом... Разве такая Россия нужна мировому сообществу? Раньше нас хоть боялись, уважали, потому что боялись! А сейчас и не боятся, и не уважают, просто вытирают ноги и говорят: "Ну кто они такие? Грязь. Как с ними можно иметь дело?"

- Что, Иосиф Давыдович, за державу обидно?

- Обидно. Как можно месяцами не платить учителям и шахтерам зарплату? Слава Богу, что в Москве есть настоящий хозяин - мэр Юрий Михайлович Лужков! Вместе со своей командой, к которой я причисляю и себя, он превратил Москву в оазис. Я понимаю: и условия, и возможности другие. Но на то она и столица! Мы же не каждый день надеваем свое лучшее праздничное платье! А столица государства - есть столица, и все здесь должно быть лучшее. Здесь находится руководство страны, важные информационные источники, сюда приезжают высокопоставленные гости, звезды мирового искусства, кино и эстрады. Так что Москва - это город городов.

Я люблю слово "хозяин". Именно хозяин в бизнесе, хозяин в политике, хозяин в городе берет на себя ответственность и ведет за собой, преодолевая трудности, чтобы добиться поставленной цели. Вот такие люди в России есть. Не только в Москве, но и в регионах. Я их встречал. Однако ничего не поделаешь, исторически так сложилось, что Москва всегда концентрировала в себе и научную, и деловую, и творческую, и политическую элиту страны.

- Так, поговорим о хозяине-предпринимателе Кобзоне... Как вы им стали?

- Начиналось все с детства. Я уже тогда любил бизнес. Собирал по дворам пустые бутылки, нес их в приемный пункт, сдавал и получал деньги. Потом покупал мороженое. Сегодня пацаны тоже имеют свой бизнес: моют стекла, машины. И это хорошо - они не просят на улице с протянутой рукой, они что-то делают. Ведь что такое бизнес? Если его правильно организовать, это интересное и полезное дело. И необязательно мне одному разбираться во всех тонкостях нашего холдинга "Московит", в котором я являюсь почетным президентом. Есть партнеры, досконально знающие специфику своего направления в бизнесе. Начинали мы с организации концертов, потом постепенно расширили сферу своей деятельности. Есть у нас и свой банк, и нефтяная компания, кто-то занимается перевозками, заключает контракты, кто-то следит за их прохождением и т.д. Разработка идеологии бизнеса - на мне. Но, если коротко, наша идеология сводится не к добыче "быстрых денег", а в работе на перспективу. Наш принцип - ни у кого ничего не забирать, никому не переходить дорогу. Мы стараемся со всеми найти общий язык. Если кто-то стремится работать в том же направлении, что и мы, я им говорю: "Либо давайте вместе продолжать действовать, либо работайте лучше нас. Мы не можем работать плохо только лишь потому, что вы работаете плохо". Когда мы только выходили на нефтяной рынок, я с моими партнерами пришел к президенту одного из крупнейших в России нефтяных концернов "ЛУКОЙЛ" Вагиту Алекперову и сказал: "Подскажите, пожалуйста, где можно побегать нам, маленьким, по каким тропкам-дорожкам, чтобы вам не помешать?" Он засмеялся и ответил: "Первый раз со мной так разговаривают. Спасибо за откровенность". Советы Алекперова во многом нам помогли. Деятельность нашего холдинга полностью открытая: мы своевременно платим налоги, возвращаем кредиты. Поэтому ни правоохранительным органам, ни налоговой полиции у нас нечего "ловить". Когда нам говорят, что мы работаем с бандитами, мы отвечаем, что это не наше дело выяснять, бандит ли наш партнер. Это дело милиции, служб безопасности, они для того и существуют.

- Насколько я знаю, вы занимаетесь еще и издательской деятельностью...

- Да, в Израиле мы издаем новую газету "Русский израильтянин", целью которой является помощь репатриантам из России в адаптации их к жизни на земле обетованной. К сожалению, и на этой исторической родине существует дискриминация одних евреев по отношению к другим евреям. Есть сабры - так называемые коренные жители и есть олим - приехавшие в Израиль пять-десять-двадцать лет назад. Вот когда различия между ними перестанут существовать, а все люди будут называться только евреями, тогда это государство заслужит еще большее уважение. А в России мы издаем журнал для подростков "Детки". Есть проекты о совместной деятельности с издателем юмористических журналов "Балаган" и "Балагаша" Александром Каневским, живущим ныне в Израиле. Не так давно был создан Российский еврейский конгресс (РЕК), во главе которого стал банкир и магнат СМИ Гусинский. Однако особых успехов пока нет. Нужно работать, оказывать всяческую поддержку пожилым и бедным евреям на деле, а не на словах.

- А теперь немного о вашей семье и увлечениях...

- В этом году мы с женой Нелей отмечаем 27 лет совместной жизни. Сыну Андрею - 25 лет, а дочери Наташе - 21 год. Андрей - преуспевающий бизнесмен, а Наталья - студентка МГИМО. Она собирается замуж. Ее избранник - юрист Юрий, прекрасно образованный, знающий 5 языков человек. Что касается моих привычек, увлечений, хобби, одной фразой не скажешь. Люблю хорошие машины. Раньше ездил на "Жигулях", "Волге", сейчас отдаю предпочтение "Мерседесу". Это очень надежная, комфортабельная машина. У меня хорошие коллекции огнестрельного и холодного оружия. В основном это все подарки за мои выступления в горячих точках планеты. Я много раз пел перед солдатами и офицерами, воевавшими в Афганистане. Чтобы никому не давать повода обвинить меня в незаконном хранении ружей и кинжалов, я попросил сотрудников Петровки описать эти коллекции и выдать мне на них соответствующие разрешительные документы. Мне нравится, когда оружие висит на стене. А еще я люблю менять наручные часы. Поношу недельку-другую, потом меняю. Да, я - обеспеченный человек, ни в чем не нуждаюсь. И я очень радуюсь, когда узнаю, что кто-то стал богато жить. Значит, еще на одного врага или завистника стало меньше. Человек, который покушает немножко, начнет зарабатывать деньги, я уверен, будет делиться с другими. Вот это хорошо. Я за то, чтобы люди богатели, жили лучше, но хорошо бы, чтобы это как-то отражалось на общей массе, чтобы у нас было меньше обездоленных. Еще я люблю красивую одежду, но совершенно не обращаю внимания на названия фирм. Главное, чтобы был мой размер. А вот рубашки люблю яркие, не по возрасту, цыганские такие. Очень люблю меховые полушубки. У меня их даже несколько: из бобра, котика, нутрии. И хотя я мерзляк по натуре и очень люблю тепло, однако для меня самое страшное, когда на теле много одежды. Люблю свободу! Ненавижу холод, даже в помещении могу сутками не снимать пальто. Когда я выхожу на мороз, никогда не застегиваюсь, не одеваю перчаток, не укутываюсь шарфом. И горло, слава Богу, служит исправно. Говорят, что люди творчества, эстрады любят выпивать. Я тоже не могу отказать себе в удовольствии попить хорошего пива, особенно темного английского, но у нас его практически нет. Люблю и наше отечественное пиво, нефильтрованное, когда оно только что приготовлено: "Жигулевское", "Балтика", "Московское светлое".

- Итак, ваше пожелание самому себе и ваша мечта...

- У поэта Евгения Евтушенко есть такие строки: "...идут белые снеги, как по нитке скользя, жить и жить бы на свете, да, наверно, нельзя". Вот так бы жить и жить на свете... Я безумно хочу дождаться внуков. Безумно хочу! Недавно я был у моего брата и друга Бориса Громова (генерал Громов в 1985 году выводил советские войска из Афганистана. - Л.Р.). Они с Фаиной родили дочь Елизавету. У них чудная семья. Их объединило общее горе. У Бориса в авиакатастрофе погибла жена, в этом же самолете находился и муж Фаины. У него осталось два сына, у нее - две дочери-близняшки. Нужен был объединительный момент. И сейчас все в драку хотят ухаживать за Елизаветой. Так и я хочу дождаться счастья подержать на руках что-то свое. Никому не отдам! Чувствую, что буду любить, как сумасшедший.

О чем бы я мечтал? Хочу сказать словами няни моих детей, русской женщины Надежды Васильевны: "А пусть только картошка будет, и - хватит... Лишь бы войны не было".


Содержание номера Архив Главная страница