Содержание номера Архив Главная страница


Гарри ЛЮБАРСКИЙ (Чикаго)

ПЕВЕЦ ВАДИМ КОЗИН

"Мой костер в тумане светит...", "Когда простым и нежным взором ласкаешь ты меня, мой друг...", "Осень печальное утро...", "Я помню лунную рапсодию..." - эти и многие другие песни, проникающие в самые сокровенные уголки души и вызывающие трепетные чувства, хорошо знакомы бывшим советским гражданам старшего поколения. Под звуки этих мелодий происходили первые встречи наших родителей, первые робкие прикосновения их рук, праздновались свадьбы и наши первые дни рождения. Они постоянно звучали на радио, в концертных залах дворцов культуры, заводских клубах и на танцевальных площадках. Неотъемлемой принадлежностью каждой семьи, владеющей патефоном, был набор пластинок Вадима Козина - единственного и неповторимого исполнителя, а зачастую и автора пользующихся всеобщей любовью песен и романсов. Его популярность выходила за рамки артистической и ничуть не уступала популярности таких официально признанных и всенародно почитаемых героев, как Валерий Чкалов, Иван Папанин, Михаил Ботвинник, Исаак Дунаевский.

И вдруг в начале сороковых, как будто отрезало. Голос Козина перестал звучать с эстрады и, казалось бы, навсегда. По столице, а затем и другим городам поползли какие-то гаденькие, липкие, как грязь, слухи и сплетни. Одно было ясно - Козина тоже "замели". Все ждали всенародного осуждения, через которое прошли многие артисты, писатели и поэты. Но оно не состоялось. Риск был слишком велик. Козин был любимцем не только элитарных кругов и интеллигенции. Он был своим среди рабочих и колхозников, красноармейцев и моряков, шахтеров и строителей. И подавляющее большинство людей даже в тягчайших условиях Второй мировой старалось сохранить сразу ставшие раритетами пластинки певца, изредка прокручивая их для родных и наиболее близких друзей. И даже во фронтовой полосе, когда смолкала канонада и появлялась возможность для редкого отдыха, из блиндажей и землянок, не занятых политруками, можно было услышать голос Козина. Да и сами политруки, среди которых, несмотря на все старания властей, оставалось немало порядочных людей, с удовольствием впитывали в себя знакомые с детства звуки.

Но что все-таки произошло? Что инкриминировали канувшему в небытие певцу? Для того чтобы приподнять завесу над окутывающей, как туман, тайной второй половины его жизни и его, казалось бы, немотивированных поступков, вернемся на некоторое время назад.

Вадим Козин родился в артистической семье. Его мать - таборная цыганка по происхождению, поднявшаяся на артистические подмостки благодаря врожденному таланту и упорному труду, с детских лет ввела его в мир искусства. Он буквально ежедневно общался с такими корифеями дореволюционной российской эстрады, как Морфесси, Панина, Плевицкая и другие. Повзрослевшим его часто можно было видеть в одной компании с Изабеллой Юрьевой, Лидией Руслановой, а также менее знаменитыми примадоннами тех лет. Он был глубоко аполитичным, избалованным рано пришедшей славой человеком, жившим в мире, созданном средой его обитания, страстей и иллюзий. Этому вполне способствовала его полная материальная независимость. Круг его интересов в основном замыкался на музыке и всем том, что было с ней связано. Он никому не давал повода считать себя аскетом в личной жизни, чем мало отличался от большинства своих коллег. Характер имел вздорный и неуравновешенный, о чем свидетельствуют два случая, рассказанные автору бывшими коллегами певца.

Перед началом одного из концертов Козину, выглянувшему из-за занавеса, не понравилось, что в первом ряду сидит группа высших командиров Красной Армии со сверкающими ромбами на петлицах, при орденах и парадной форме, и он отказался выступать, мотивируя тем, что блеск их регалий мешает ему сосредоточиться. И что вы думаете? Командиров неизвестно под каким предлогом пересадили на другие места. Козин радовался, как ребенок. В другой раз Козин вместе с концертной бригадой направлялся на гастроли в Куйбышев, где был аншлаг и его с нетерпением ждала масса поклонников. В аэропорту Козин встретил знакомых летчиков и по их просьбе улетел с ними в другой город. То ли был день рождения у командира корабля, то ли что-то еще. Концерты в Куйбышеве оказались сорванными. Скандал был грандиознейший. Но и это сошло.

Более того, Козин был в числе очень и очень немногих артистов, перед которыми во второй половине тридцатых годов приоткрывался "железный занавес". Его гастроли в Швеции, Дании и других западноевропейских странах вызвали сенсацию и принесли ему шумный успех. Апофеозом его артистической славы стало выступление вместе с Марлен Дитрих по приглашению английского премьера Черчилля на концерте в честь его дня рождения. Нельзя также умолчать об аккомпаниаторах певца. Это были блистательные музыканты. Первый, Аркадий Покрасс-младший, - представитель известнейшей семьи, внесшей неоценимый вклад в музыкальную культуру. Второй, виртуоз мирового класса, знаменитый Ашкенази, впоследствии работавший с Клавдией Шульженко.

Итак Вадим Козин - вне конкуренции. Никто не пытается копировать его или повторять исполняемые им песни. Казалось, небо над головой никогда не покроется тучами. И вдруг тюремная камера - одна из тех, где несли свой крест Всеволод Мейерхольд, Михаил Кольцов, Исаак Бабель.

Существует несколько версий его ареста. Некоторые исследователи его творчества, опираясь на якобы извлеченные из тайных архивов документы, считают, что НКВД, зная о непомерных сексуальных амбициях певца, шантажировали его, заставляя писать доносы на своих товарищей по работе, а затем - его убрали как нежелательного свидетеля. Другие считают, что Козин сам пал жертвой подобного доноса. Мне же кажется, что главная причина заключена в следующем. Документально установлено, что за полтора месяца до ареста Козина вызывал на беседу Берия. Выразив восхищение его исполнительским мастерством, он настоятельно рекомендовал ему написать и исполнить песню о "вожде всех времен и народов". Скорее всего, эта просьба не была выполнена Козиным не из-за какого-то принципа, каприза или занимаемой жизненной позиции. По артистическому легкомыслию он просто не внял этим серьезным рекомендациям. Постоянно сопровождавший его гром аплодисментов притупил чувство опасности. За это он немедленно поплатился. При всех своих недостатках Берия обладал отличной памятью и никому не прощал невыполненных распоряжений.

Но судьба была милостива к артисту. Будучи в заключении, он не горбатился в забое и не валил лес. Он продолжал петь и для заключенных, и для начальства.

Ни для кого не было секретом, что многие руководители ГУЛАГа приурочивали свои инспекторские поездки на места к выступлениям Козина и нередко прихватывали с собой своих жен или любовниц.

Наконец отбыт лагерный срок, следует ссылка в Магадан, а затем долгожданная реабилитация. Козин снова на гастролях. Пока еще не в Москве. Он триумфально шествует по Сибири и Волге. Радио и зарождающееся телевидение продолжают по инерции замалчивать его имя. Но трехсоттысячный тираж его пластинок расходится в мгновение ока, а люди выстаивают ночи, чтобы достать билеты на его концерт.

И здесь происходит то, с чем мы сталкивались раньше и, к сожалению, продолжаем сталкиваться на каждом шагу сейчас. Умение хорошо петь (писать, сочинять музыку, рисовать и т.д.) многим не прощается. Не простили это Козину его многочисленные недоброжелатели, завистники и конкуренты. Не простили ему вновь зазвучавший нежный, отливающий серебром, голос, его проникновенные лирические мелодии, его мгновенно возродившуюся известность и... сверкающую на лацкане концертного смокинга, чудом сохранившуюся с довоенных лет бриллиантовую звезду, приковывающую, как магнит, взгляды восторженных слушателей. В гостинице одного из волжских городов, где он пребывал на гастролях, была устроена провокация, и он был обвинен в гомосексуальных домогательствах. Расправа была короткой и жестокой, чему в немалой степени способствовали распространяемые о нем слухи. Снова лагерь, откуда он выходит с несмываемым пятном позора. Путь в Москву навсегда закрыт. И он выбирает Магадан, где уже прожито немало лет и все знакомо до боли. На карьере поставлен окончательный крест. На имя наложено "табу". Но Козин не сломлен. Он продолжает музицировать, выступает на предприятиях, пишет песни. "Магадан, Магадан! Чудный город на Севере дальнем", - стала гимном этого крупнейшего промышленного центра, расположенного за Полярным кругом.

Шли годы. Незаметно подкралась старость. Одинокая жизнь и незаслуженная обида оказывают все большее влияние на мироощущение певца. Он становится все более замкнутым, желчным, вспыльчивым. Нельзя сказать, что его друзья и почитатели ничего не делали, чтобы изменить его судьбу, восстановить доброе имя. Но все их попытки наталкивались на каменную стену молчания и равнодушия власть предержащих.

Так, например, в 1988 году автор этих строк опубликовал в газете "Советская культура" статью "В защиту старых песен", имевшую большой общественный резонанс. По материалам статьи Центральное телевидение осуществило передачи об Изабелле Юрьевой, Леониде Утесове, Клавдии Шульженко и Марке Бернесе. Но имя Козина, а ему была посвящена добрая треть статьи, света так и не увидело. Оно было вымарано из текста без ведома и согласия автора. И это произошло в самый разгар "перестройки", когда многое "тайное" получило возможность стать "явным". Но прорыв все же состоялся. И здесь я хочу отметить трех человек, стараниями которых песни Козина обрели звучание и стали достоянием новых поколений. Это обозреватель "Известий" Поляновский, опубликовавший о Козине серию очерков в своей газете, тележурналист Караулов, осуществивший о нем ряд телепередач и, наконец, Иосиф Кобзон, единственный из современных вокалистов не побоялся ввести песни Козина в свой репертуар, придав им своеобразный колорит и звучание. Более того, Иосиф Кобзон организовал в 1993 году за свой счет празднование 90-летнего юбилея певца, выехав в Магадан во главе представительной делегации деятелей искусств.

Зная о заветном желании старика стать заслуженным артистом, делегация организовала инсценировку, на которой мэр Магадана объявил, что указом президента России Ельцина ему присвоено звание народного артиста, а письменное свидетельство об этом находится в стадии оформления и прибудет в надлежащее время.

Участник юбилейных празднеств Андрей Караулов, вернувшись в Москву, обратился по телевидению к президенту. Он напомнил телезрителям, что при Сталине Козина посадили, при Хрущеве забыли реабилитировать, а при Ельцине просто забыли, и просил президента законодательно, то есть своим Указом, оформить то, что решил сам народ. Караулов был услышан "всенародным избранником". Через 10 дней после выступления он получил ответ, подписанный теткой, руководящей наградами в государстве. Он гласил, что просьба журналиста не может быть удовлетворена, так как с Козина не снята последняя судимость.

Козин умер на 94-ом году жизни, так и не дождавшись исполнения своей заветной мечты. По Центральному телевидению повторно прошла передача о нем с обращением к президенту, только теперь непонятно зачем.

А жизнь продолжается. Уходят в мир иной многие артисты, назначенные властями быть "народными". О них часто забывают на второй день после похорон. А песни Козина продолжают звучать в наших сердцах и, я уверен, будут еще долго жить, радуя наших взрослеющих детей и подрастающих внуков.


Содержание номера Архив Главная страница