Содержание номера Архив Главная страница


Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

ТЕ, КТО ЗДЕСЬ ГОНИМ БЫЛ

Какой гордостью когда-то наполняли меня стихи Маяковского (цитирую по памяти):

Да будь я и негром преклонных годов,
И то без унынья и лени
Русский бы выучил только за то,
Что им разговаривал Ленин.

Сейчас это, скорее, повод забыть этот язык, тем более и негром я уже никогда не стану, потому что я - сын матери-еврейки. Но на русском говорили многие, кого я люблю до сих пор. На русском писал недавно ушедший Борис Чичибабин:

Не войди я навек частью безымянной
В русские трясины, в пажити и в реки,
Я б хотел быть сыном матери-еврейки.

А идише маме... У моей мамы добрые глаза. Добрые глаза...

На картинах Нико Пиросмани добрые глаза даже у волка. Если бы я не был сыном матери-еврейки, я бы хотел быть сыном матери-грузинки. У грузинок добрые глаза. Как на картинах Пиросмани. О Нико Пиросмани я впервые прочел у Константина Паустовского, моего любимого русского писателя.

Ровно 80 лет назад Нико Пиросмани ушел из дома и не вернулся. И никто до сих пор не знает, куда же он ушел. Ушел из жизни и не вернулся...

Но нет, вернулся! И вернулся здесь, в Нью Йорке, далеко от своей Грузии. А вернул его к жизни замечательный художник Валерий Бояхчян, живущий сейчас здесь. Он расписал стены нью-йоркского ресторанчика "Тбилиси" так, как, наверное, его расписал бы сам Пиросмани.

Нико Пиросмани Актриса Маргарита

Пиросмани любил француженку Маргариту, певичку из шантана в Верийских садах Тифлиса и однажды, как известно, подарил ей миллион алых роз. Бояхчян воссоздал портрет Маргариты по картине, написанной Пиросмани, в виде очень похожей на Маргариту куклы.

Что знал Пиросмани о Франции? Он видел хорошие репродукции французских художников, об одном из них, Делакруа, ему много рассказывал один гимназист. Но вряд ли он знал о художнике-примитивисте Анри Руссо. Руссо не мог видеть клеенок Пиросмани, иначе он позавидовал бы искренности и естественности грузинского самоучки. И уж никто, наверное, не мог бы предположить, что он перенесется из полутемных тифлисских духанов в нью-йоркский ресторанчик, где возродится в росписях и кукле своего молодого и талантливого последователя.

Пиросмани оставил огромное живописное богатство. Его картины собрал и спас живший в начале этого века в Тифлисе художник Кирилл Зданевич. Он разыскал почти всего Пиросмани, писавшего на жестяных листах вывески для лавок и духанов, расписывавшего клеенки на столах за тарелку супа и стакан вина. Зданевичу удалось по обрывкам и крохам собрать биографию Пиросмани и, хотя и неполно, но восстановить его жизнь.

Пиросмани родился в 1862 году в кахетинском селении Мирзаани в семье бедного крестьянина. До двадцати лет он был слугой в состоятельной грузинской семье в Тифлисе. Первой его работой был портрет начальника железнодорожной станции на Закавказской железной дороге, куда он поступил кондуктором. Потом торговал молоком и еще Бог весть чем. Но он любил только живопись, первые свои картины раздаривал и бывал счастлив, когда их охотно брали. Ему платили гроши за его вывески и клеенки. Он голодал. Голодал и страдал от неразделенной любви к Маргарите.

Когда Константин Паустовский приехал в Тифлис, Пиросмани уже не было в живых. Писателю сняли комнату в доме Ильи и Кирилла Зданевичей.

"Я переступил порог этой квартиры и оторопел. Стены во всех комнатах, террасы и коридоры, даже кладовые и ванная были завешаны от потолка до пола необыкновенными по рисунку и краскам картинами, - пишет Паустовский. - Меня все время не оставляла непонятная тревога, как будто меня быстро провели за руку через удивительную, совершенно причудливую страну, как будто я уже ее видел или она мне давно приснилась, и с тех пор я никак не дождусь, чтобы осмотреться в этой стране, прийти в себя и узнать ее во всех подробностях... Пиросмани стал для меня живописной и свободной в своем выражении энциклопедией Грузии, ее истории и природы".

Свой "Бросок на юг" Паустовский написал в 1960 году, а лет через пять, в Музее искусств Грузии в Тбилиси, я увидел "Дворника" с бородой, такой же косматой, как и его растрепанная метла, встретился с его веселыми виноградарями, бедными и робкими женщинами, рыбаками, спесивыми богачами с толстыми усами.

А лет через десять произошла еще одна (я тогда думал - последняя) поразительная встреча с Пиросмани. Поразительная от соседства Пиросмани с великим сыном другой, северной, страны. Будучи по своим делам в Литве, я поехал в Каунас, чтобы посмотреть там живописные фантазии М.Чюрлениса. А здесь была огромная выставка картин Пиросмани, и их соседство отнюдь не казалось случайным, напротив, в этом был некий символ.

И вот теперь-Нью Йорк.

17 апреля здесь собрались те, кто не забыл, что 80 лет назад ушел великий художник. Был фильм С. Параджанова о Пиросмани, были пресса и телевидение, хачапури и "Алазанская долина", настоящее полусухое красное, которое возят в Нью-Джерси из Грузии, а сегодня привезли и сюда, в "Тбилиси". И такая привычная, но уже немного забытая русская речь с легким акцентом, и тоже немного забытый, но такой любимый запах, запах Грузии, который, кажется, исходит от стен, где идет "кутеж грузинского князя". Пришел, конечно, и сам Бояхчян, и не с пустыми руками - в буквальном смысле этих слов.

Он показал пришедшим свой маленький шедевр. Им самим созданные потрясающие куклы-марионетки сыграли миниатюру "Мастер и Маргарита". На полу ресторанчика Валерий расставил свои же декорации - несколько мастерски сделанных макетов, воспроизводящих уголок старого Тбилиси, может быть, тот самый, где прямо на земле, без пьедестала, стоит памятник Пиросмани, и если вы станете рядом с ним, то вместе с ним увидите высокую отвесную стену противоположного берега Куры. На фоне макета этой стены, про которую хочется сказать "Стена Плача", и происходит действие спектакля: конечно же, Мастер - это Нико, а Маргарита - его француженка. В финальной сцене Мастер появляется с настоящей горящей лучиной. Он страдает. Бояхчян сам профессинально водит куклу-марионетку и заставляет своего героя сжечь собственные ниточки. Ниточки собственной жизни он сжигает во имя любви...

Вот таким причудливым образом герои Михаила Булгакова встретились с Нико и Маргаритой. В действительности, литературоведы доказывают, что на создание "Мастера и Маргариты" Булгакова вдохновил португальский писатель Эса де Кейрош, роман которого "Реликвия" (1887) в 20-е годы был хорошо известен русским читателям. Прообразом Мастера был известный поэт и философ Григорий Сковорода (1722-94), который жил на Украине и похоронен в Харькове, - там же, где жил и совсем недавно похоронен замечательный русский поэт Борис Алексеевич Чичибабин, тот самый, чьи стихи я вспомнил вначале. И его же стихами мне хочется закончить свой рассказ:

Ничего, что нету надо лбами нимбов, -
Всех родней поэту те, кто здесь гоним был.


Содержание номера Архив Главная страница