Содержание номера Архив Главная страница


Василий АГАФОНОВ (Нью-Йорк)

МАШИНЫ, КОТОРЫЕ МЫ ВЫБИРАЕМ

Машину нужно выбирать не торопясь, основательно, как невесту, - наставлял товарищ.

- Где ж невеста, коль берешь ее пользованную?

- Гм, да. Ну как порядочную женщину. Она уже покаталась по жизни, поняла что к чему... вот и ты должен понять, подходит она тебе или нет. Да не бежать сломя голову к дилеру. Кто ж из нормальных людей с ними дело имеет?

- Ну, кое-кто имеет, - скромно признался я.

- Дураков хватает, - согласился товарищ.

- Так как же мы с ней познакомимся?

- С кем?

- Ну, с этой, с порядочной. Которая прокатилась... по жизни.

- Воо! Именно. Как! Идти надо. Идти надо к старухе. Машина у нее всегда в гараже. Ездит она мало. Любит таких идиотов как ты.

- С чего вдруг идиотов?

- Вот в любви ты не сомневаешься, - заметил товарищ, - а идиот потому, что на все смотришь радостно выпученными глазами. Тут-то и бери тебя голыми руками. Короче, ищи старуху.

И я принялся искать. Недели две вызванивал объявления. Товарищ упреждал, если мужик подошел к телефону, бросай трубку. Но как определить старушку? Начинал я примерно так:

- Эээ...

- Что вам угодно? - Тут я смекал, стоит ли продолжать разговор? Да ведь разом их не поймешь. Иная звенит как колокольчик, а из нее может песок сыпется. Вот и обратно долбишь как дятел:

- Ээээ... добрый день. Я звоню вам по объявлению. В газете. Да, да, по поводу вашего Бьюика. (Понтиака-Зодиака). Только пять лет? Прекрасно. Как новый? Замечательно. Надеюсь и вы выглядите не хуже. Что вы, что вы, я и не думал хамить. Просто неловко выразился. Вы уже вышли из этого возраста? Превосходно. Это как раз то, что мне нужно... Подлец?.. Но послушайте... - И все в таком роде. Кое кто хихикал, кое кто грозился полицией. Были серьезные обещания разукрасить мою бесстыжую физиономию. Признаться, я заскучал. Дело вовсе не двигалось. Опять обращаться к товарищу было неловко.

Столкнулся я с ним случайно, на улице. Шел он сосредоточенно, приставив к груди два здоровенных своих кулака.

- Что это с тобой? - изумился я.

- Да в магазин иду, - неохотно признался он.

- А чего за грудь держишься?

- Размер держу, - буркнул он. - Бюстгальтер бабе своей купить. У нее рожденье.

- А чего...

- Ну как, нашел старуху? - сурово прервал он мои дознаванья. Тут-то я и поведал ему свои горести.

- Говоришь, что ищешь машину. А для кого ищешь, голова баранья?

- Как для кого? Что ты из меня идиота делаешь!

- Тут и делать ничего не надо. Давно все сделано. - Он помолчал. - Так вот, машину ты ищешь для матери. Понял? Мать-старушка, понял? Сейчас они и расколятся.

- Мать-старушка, - старательно повторил я.

- Ждет сына домой, - подтвердил товарищ.

И точно. Как это ни смешно, в два дня набралось старушки четыре. Еще неделя ушла на объезды. Так я и нашел свою птичку, ибо "Скайларк" на доступном нам русском языке означает жаворонок. Правда больше напоминал он лягушку: болотного цвета, расплюснутый, пучеглазый. Товарищ долго ходил вокруг, стучал по железу, заводил мотор, включал огни, двигал кожаное сиденье.

- Что ж, под себя выбирал, - наконец молвил он, - прямо близнецы-братья. Разве что он помоложе.

- Это как понимать? - обиделся я. - Какие еще братья?

- Понимать надо хорошо, - успокоил товарищ. - Тачка хорошая. Горя не будешь с ней знать. Печь вот проверь, все ж зима, и главное - жидкость радиатора. А что похожи, так ничего тут зазорного нет. - И он еще раз прихлопнул болотный капот, - даже наоборот.

Что он хотел сказать этим наоборот? - думал я, кружась в хороводе снежинок. Вместе со мной кружились и пестрые огни города. Сейчас подхватим женушку. Плавно доставим в семейное гнездышко. Я улыбнулся и вдруг почувствовал, что в машине холодно. Надо же, забыл включить печку. Руки мои судорожно задвигали какие-то рычаги. Все напрасно. К тому же я ничего не видел: лед почти закрыл стекла. Если внутри моего экипажа принялись заморозки, то снаружи дела обстояли совсем как в бане. Названный брат мой вдруг окутался паром. Белые гейзеры с шипением били из радиатора. Анатолий же указывал - печь, радиатор, вяло припомнил я, выгребая к обочине. Вот те и жена, вот те и доставил в гнездышко. Чертыхаясь, ринулся я к радиатору...

Все же мне нравилась эта машина. Ее стремительность, крылатость. Было наслаждением лететь в Нью-Йорк, ночью, со скоростью сотни миль в час. Чувствовать, как в набежавшем вихре отбрасываются и тут же проваливаются в обступившую их праздную мглу громадные трейлеры. Долю мгновений тлеют в зеркале их огни и вновь пустынность дороги, одинокие снопы фар, свежесть ставшей у края ночи. Иногда, в раздражении иль одуревши от скуки, водители трейлера затевали опасную игру. Они не желали, чтобы их обгоняли. Они сами в одиночку хотели бороздить ночь. И тогда, заметая хвостом всю ширь хайвея, тело трака моталось от края до края, а я прилипал к его огненному хвосту. Я ждал мгновенья, щели, в которую мог просвистеть. Миля за милей тянулись наши маневры. Миля за милей огненный хвост шваркал перед моим носом. В этой безумной игре ошибаться могли только они, короли хайвея. Ошибки их ничего им не стоили. Мне воочию представлялась красная рожа, в рыжей лапе банка "Будвайзера", лихие свинги руля. Раз или два им почти удавалось размазать меня по шоссе. Хвост прицепа бешено клацал в каком-нибудь дюйме от бампера. И все-таки никогда не хотелось им уступать. Глупо, конечно. Но мало ли упоительных глупостей совершаем мы в жизни?

Так и порхал мой жаворонок год, и другой, и третий. Я почти не знал с ним докуки мелких хлопот. Крупных же не предвиделось, ибо я твердо решил ими не заниматься. Но вскоре я окончательно загнездился в Нью-Йорке, закрутился в сутолоке напористой его жизни. Уже не совершал я безумных ночных вояжей. Экипаж мой все больше стоял на приколе. Казалось, только и заботы, что бросить его от одной стороны переулка к другой во срединные дни городской уборки.

Но было бы странно безнаказанно перелиться в новую жизнь, и вскорости моя птичка вкусила ее полной мерой. Не говорю о разбитых стеклах и вырванном с мясом приемнике, о взломанном багаже и расквашенных подфарниках. Просто не замечаю борозды и удары вдруг со всех сторон отпечатавшиеся на кротком оперении моего жаворонка. Но что действительно выводило из себя, что бесило до исступления, так это бесконечные штрафы за старый номер, за парковку, за дым, за вздох, за остановку... Штрафы сыпались градом, и я почти обрадовался, как-то утром не найдя машины на оставленном месте. Я почти блаженствовал, месяц ходил пешком, "останавливался" и "парковался" где только вздумается. Я забыл, что когда-то летал по хайвеям. Я забыл, что была у меня машина... Но мне напомнили. Пришла бумага, извещавшая, что "Скайларк" мой пойман, что место его обитания - полицейский участок, что забрать я могу его в любой день с 10 до 5. С тяжелым сердцем пошел я его забирать. Предъявил бумаги, прошел к детективу. Детектив неожиданно был смущен.

- Понимаете какое дело, - начал он не глядя на меня, - машину вашу опять украли. Вчера еще была вот за этим забором, - и он указал на двор, переполненный толпой конфискованных экипажей. - Такая вот дурацкая история, - развел он руками. - Я ведь сам задерживал братьев Родригес.

Я молчал. Он не знал, что еще мне сказать в утешенье.

- Знаете что, - наконец отозвался я, - не ищите больше эту машину. Никогда.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница