Содержание номера Архив Главная страница


Мендель МОГИЛЕВСКИЙ (Питтсбург, Пенсильвания)

БАРАН КАК ВОЕННЫЙ ОБЪЕКТ

Я не закрывал своим телом немецкие амбразуры. Я не врывался с гранатами в немецкие окопы. Но я раздобыл в блокированном, замерзшем, опустошенном, заваленном трупами Ленинграде двух баранов для лаборатории Кронштадтского военно-морского госпиталя и тем спас жизнь сотням раненых бойцов и матросов. Это была моя победа над врагом.

Врагом моим на сей раз был не немец, а начальник материального обеспечения госпиталя, начмат, или, как врачи его называли, начдваждымат госпиталя, капитан Сашитин. В борьбе с капитаном Сашитиным я был несколько раз ранен, но то были не телесные повреждения, а душевные раны. И излечили меня от душевных недугов не врачи в госпиталях, а члены Военного совета тыла Ленинградского фронта.

Однажды, в феврале 1943 года, поздно вечером начальник госпиталя, полковник медслужбы Шайхи Насырович Ермаков созвал всех врачей на экстренное совещание. Лицо начальника было крайне озабочено, в голосе звучала тревога. В его фигуре не было обычной молодцеватой выправки. Врачи замерли, когда начальник обратился к ним со словами:

- В госпитале создалось серьезное положение.... в лаборатории украли барана.

Зал взорвался неудержимым хохотом. Врачи знали, что начальник госпиталя татарин Ермаков любит плов, а для приготовления плова нужна баранина. Врачи также знали, что госпиталь надежно охраняется и кража исключена. Наконец, им было известно, что неграмотный и бездарный начальник лаборатории, подполковник медслужбы Балашенко строил свое благополучие на подхалимстве перед начальством. Ни у кого не было сомнений, что Балашенко отдал барана начальнику госпиталя. Полковник Ермаков не нуждался в продуктах питания. Госпиталь был рассчитан на тысячи раненых и больных матросов. Ермакову не приходилось прибегать к недодаче продуктов питания пациентам и персоналу госпиталя. Источником обогащения были санаторное и донорское отделения госпиталя. Полковник Ермаков и его жена занимали весь первый этаж церковного дома. Их обслуживали три денщика. В доме начальника госпиталя непрерывно варили, жарили и пекли. Недостатка не было ни в чем, кроме баранины, а в плове баранина - самый важный ингредиент. Ностальгия по плову заставила Ермакова пойти на неблаговидный поступок.

О Ермакове в Кронштадте говорили:

- Самый умный человек на Балтике - сам живет и дает жить другим.

И еще:

- Пьет и дело разумеет.

В госпитале царил образцовый порядок. Ермаков был действительно умный человек и талантливый организатор. Вместе с тем он любил выпить, жить на широкую ногу и был неразборчив в средствах обогащения. В своем неприглядном поведении он опирался на тесную дружбу с начальником военно-санитарного управления флота, генерал-лейтенантом Андреевым.

Походил на Ермакова и его помощник, начмат капитан Сашитин. Это был самородок, человек с ярославской сметкой. Природа одарила его большим организаторским талантом и необузданной энергией. Но в отличие от Ермакова, капитан Сашитин был хамом, ярым антисемитом и малограмотным человеком. Своей ненавистью к образованным людям он мстил за свою малограмотность. Врачей называл "глупыми учеными". Врачей-евреев ненавидел вдвойне: как евреев и как людей с образованием. Он везде, где мог, высмеивал их и ущемлял в снабжении продуктами и обмундированием. Начальник госпиталя не любил капитана Сашитина, но терпел его за то, что тот, при всем своем бескультурье, полностью обеспечивал госпиталь всем необходимым в условиях войны и блокады.

Но вернемся к нашим баранам. После того как, насмеявшись вдоволь, врачи успокоились, начальник сказал:

- Без бараньей крови, как вы знаете, мы не можем проверять доноров на сифилис, а запасы крови на исходе. Хирурги вынуждены откладывать операции за неимением крови для переливания. Поэтому все врачи госпиталя должны стать донорами. Врачам мы доверяем. Таким образом обойдемся без проверки.

Врачи обещали стать донорами и разошлись. Назавтра Ермаков опять созвал врачей госпиталя на экстренное совещание. Он сообщил, что получил указание из Москвы об обязательности контроля всех доноров на сифилис.

- Вот так, товарищи, хотя мы вам доверяем, но нарушать директиву не имеем права. Давайте подумаем, как найти выход из положения.

Первым заговорил начальник глазного отделения, подполковник Юльчевский:

- Надo обратиться за помощью в Военно-санитарное управление флота, - предложил он, - мне кажется, других путей нет.

Руку поднял капитан Сашитин:

- Не могу молчать, когда слышу глупости. Предположим, что найдут барана на Урале, в Узбекистане и даже, если повезет, в Московской области. Но ведь это еще полдела. Барана придется переправить через Дорогу жизни. Удастся ли это, и кто будет этим заниматься? Раненые же ждут переливания крови, доноры взбудоражены оттого, что их не вызывают на сдачу крови. Им нужно есть, а не пустые советы. Какие доноры из голодных людей!

Слова попросил майор Могилевский:

- Надо обратиться за помощью в Военный совет тыла Ленинградского фронта.

Капитан Сашитин вскочил:

- Этот ученый совсем огорошил меня. Предлагать искать барана в Ленинграде, где улицы завалены трупами людей, а крыс давно съели!? Уши вянут, или майор хотел удивить нас несусветной чепухой?

Начальник госпиталя побагровел. Наступила мертвая тишина.

- Капитан, перестань грубить. Всякому терпению наступает конец. Ты много раз высмеивал майора, и что из этого вышло?.. Ты опозорился. Когда в 1942 году началось массовое заболевание "С" авитаминозом и майор Могилевский предложил организовать на хлебозаводе производство хвойного экстракта, ты тоже называл это глупой выдумкой, а благодаря хвойному экстракту эпидемию ликвидировали. Ругать врачей нетрудное дело, а что ты предлагаешь?

- Я предлагаю следующее. В районе Ораниенбаума осталось много чухны. Надо туда направить людей. У чухонцев можно обменять спирт на барана. Другого пути нет и быть не может.

- Так ведь там фронт рядом, - кричали со всех сторон.

- Люди цепляются за свои домишки и остаются жить даже вблизи фронта, - возразил Сашитин.

Через 3 дня Ермаков опять собрал всех врачей на экстренное собрание:

- Капитан Сашитин не пришел на собрание, потому что опозорился. Он направил к чухонцам двух сержантов, дал им для обмена 40 литров спирта, но ни чухонцев, ни баранов сержанты там не нашли, а спирт выпили. Я намерен послать майора Могилевского с докладом в Военный совет тыла.

Назавтра начальник госпиталя позвонил мне и попросил прийти к нему в кабинет.

- Подкрепись майор чаем и белым хлебом и напиши хороший доклад.

В час ночи я добрался до Смольного, где размещался Военный совет тыла, вручил дежурному мой доклад. Через 15 минут дежурный позвал меня и сказал:

- Ваш доклад может быть рассмотрен только после того, как его примет и утвердит медико-санитарный отдел. Таков порядок. Доклады принимаем только от медико-санитарных отделов, но не от госпиталей.

Два часа я шел до Васильевского острова, где помещался медико-санитарный отдел Балтфлота. Было холодно, но много раз я порывался сбросить с себя шинель. Она давила меня своей тяжестью. Я был голоден, слаб, едва передвигал ноги. Но главное, меня беспокоило, примет ли Военный совет мой доклад, отзовется ли он на нашу "баранью" беду. Я вспомнил трусливые слова начальника госпиталя, которые он сказал мне на прощание после чая с белым хлебом:

- А что, если вместо помощи они станут допытываться, почему пропал баран?

Начальник медико-санитарного отдела генерал Смольников подписал мой доклад, не внося никаких изменений. Три часа я шел, вернее полз, от Васильевского острова до Смольного. Передал материалы дежурному, тот попросил подождать. Примерно через полчаса меня пригласили на заседание Военного совета. Когда я вошел в комнату заседаний, то был похож больше на тяжелобольного, чем на офицера военно-морского флота. Один из членов совета протянул мне руку:

- Я Семин, председатель Военного совета тыла. Мы читали ваш доклад. У нас есть вопросы, но сначала отдохните, посидите минут десять. Потом пойдете в столовою пообедать, а затем - в парикмахерскую.

Он дал мне талоны и просил не спешить.

Когда я возвратился, председатель спросил меня:

- Могли бы вы доходчиво рассказать нам, в чем сущность проверки крови на сифилис и почему для этого нужна баранья кровь?

Моя лекция длилась 12 минут. Еще несколько минут я отвечал на вопросы. Председатель поблагодарил меня и обратился к сидевшему рядом с ним:

- Посмотри, что в Боровичах?

- 56 баранов, - ответил тот.

- Дадим вам двух баранов, - сказал мне Семин.

Я попросил слова. Рассказал кратко, но горячо о выходках капитана Сашитина, о его манере пересыпать свою речь матом и оскорбительных наскоках на меня в ответ на мое предложение обратиться за помощью в Военный совет, об экспедиции к чухонцам с целью обменять спирт на барана. Рассказал также и о его положительных чертах. А закончил свою речь словами:

- Из Боровичей баранов доставят нескоро. Но если бы свершилось чудо и в самом Ленинграде нашелся бы баран, коллектив Кронштадтского госпиталя был бы безгранично счастлив, а капитан Сашитин посрамлен.

Семин сказал соседу:

- Посмотри, что в Пискаревском совхозе?

- 17 баранов, - ответил тот.

Семин позвонил в Кронштадт по прямому телефону и вызвал капитана Сашитина:

- Капитан Сашитин, с вами говорит председатель Военного совета тыла Семин. У вас пропал очень важный военный объект - баран. Это преступление, вас надо предать военному суду. И почему вы врачей третируете? Ваш госпиталь возвращает раненых бойцов в строй в рекордно короткие сроки, это не ваша заслуга, а врачей. Пришлите немедленно в Смольный машину, двух матросов и одного офицера.

Вечером того же дня во двор нашего госпиталя въехала машина, отправленная накануне капитаном Сашитиным. В ней были майор Могилевский, лейтенант Бородулин, два матроса и два барана. Их встретили с ликованием и начальник госпиталя, и врачи. Все собрались во дворе госпиталя и любовались баранами. Отсутствовал только один человек - капитан Сашитин.

Прошло несколько дней и начальник госпиталя вызвал меня в свой кабинет:

-Майор, ты большое дело сделал для госпиталя. Правильно говорят, что ты подвиг совершил, но мы в долгу не остаемся, ты единственный офицер госпиталя, который получает отпуск. Поздравляю тебя. Поезжай в отпуск, порадуй семью, а Сашитину я приказал выдать тебе сухой паек на дорогу и новый китель.


Содержание номера Архив Главная страница