Содержание номера Архив Главная страница


Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

ЮРОДИВЫЙ ЖИВЕТ В КВИНСЕ

Нынешний сезон в МЕТ (Метрополитен-опера) был означен событием: возобновлением оперы Мусоргского "Борис Годунов", шедшей на этой сцене 20 лет тому назад. На это событие Нью-Йорк отозвался с энтузиазмом, и "русских" в зале было едва ли не больше, чем американцев, несмотря на высокие цены на билеты. Энтузиазм подогревался еще и тем, что дирижер и семь исполнителей ведущих партий были русскими. Среди дебютантов - солистка Кировского театра, сопрано Ольга Бородина в роли Марины Мнишек, баритон Константин Плужников - князь Шуйский, и тенор, житель Нью-Йорка Иосиф Шаламаев в роли Юродивого. За последние 20 лет это второй случай долгосрочного контракта МЕТ с иммигрантом.

Иосиф Шаламаев любезно поделился с читателями нашего журнала своими впечатлениями от дебюта и рассказал как он работал над партией. (Мы привыкли смотреть на сцену MET из зала. Взгляд Шаламаева - со сцены и из-за кулис.)

* * *

Пласидо Доминго (в гриме Самсона) и Иосиф Шаламаев.

- Вы прошли прослушивание, и с вами был заключен контракт на семь спектаклей в опере "Борис Годунов". Вам предстояло петь партию Юродивого. Вы эту партию никогда не пели. С чего начался процесс работы над ролью?

- Я прочел массу исторической литературы о смутном времени, об юродивых на Руси. Читал Ключевского, Соловьева. Мне кажется, что само слово "юродивый" неправильно переводится американскими критиками. Они употребляют слово simpleton - простак. Или idiot, что еще хуже. Юродивый - не простак и не идиот. Он- блаженный, а блаженные на Руси считались пророками, чуть ли не святыми (в английском языке существует два перевода слова "юродивый": калька с русского yurodivy и Gods fool. - Б.Е.). Еще до начала репетиций я занимался с концертмейстером Большого театра Лией Абрамовной Могилевской. Ну, и конечно, я досконально выучил партию.

- Вы были подготовлены к репетициям?

- Нет, как оказалось, не был. Почти все участники спектакля уже пели свои партии в разных театрах. Им было легче. В моей прошлой практике не было ничего подобного: я всегда пел героев-любовников - и в оперетте, и в опере. И голос мой звучал, как у героя. Гергиев это сразу заметил и предложил мне поломать стереотип, сделать так, чтоб он поверил, что это поет юродивый. Легко сказать "поломать". Я понимал, что Козловскому подражать нельзя: то, что он сделал, - гениально, но это мог только он. У меня другой голос, другая природа, я должен отталкиваться от своих данных. Но как?

- Разве с вами до оркестровых репетиций не работал режиссер?

- Режиссер развел нас по мизансценам. Там 32 сцены! Особой работы с исполнителями не было, все знали что им делать. Кроме меня.

- Сколько у вас всего было репетиций?

- В общей сложности - 10-11. Из них две репетиции на сцене, затем был общий прогон, который, по сути, явился общественным просмотром. Очень сжатые сроки. Тут не принято делать партию месяцами, в этом для меня была главная трудность.

- Как же вы из нее вышли?

- После одной из репетиций Гергиев отпустил всех и попросил меня остаться. И показал это удивление Юродивого перед мирозданием, это отрешение от реальной жизни. Месяц едет, котенок плачет, ю-ро-дивый вставай, Богу помолися, Христу поклонися. Христос - Бог наш. Будет ведро, будет месяц. И когда я увидел его глаза, я понял, что он имел в виду. И сразу убрал вибрато, стал петь прямым, ровным звуком, каким только и мог петь юродивый. (Иосиф наклонил голову, на его лице появилась бессмысленная полуулыбка, глаза закатились и устремились вверх, и он стал похож на юродивого без грима и без костюма. - Б.Е.) Мне Гергиев здорово помог. Я почувствовал себя на правильном пути и успокоился. С каждым из семи спектаклей плюс прогон я нарабатывал новые краски, вводил какие-то детали. Это замечали и другие: Плужников, Огновенко. В конце концов Гергиев удовлетворенно сказал: "Здорово я тебя отшколил!"

- Как вам с ним работалось?

- Он - полная противоположность Ливайну. Сдержанный. Суховатый. Никогда не подойдет после спектакля, не подбодрит. А актеру это очень важно. Но дирижер прекрасный.

- Ваш Юродивый закрывает спектакль, он остается один на сцене, когда идет занавес. Как вы понимаете финал?

- Роль Юродивого небольшая, но очень важная по смыслу. В финале Лжедмитрий въезжает в Москву (в спектакле он не въезжает на белом коне, его вносят на помосте. - Б.Е.), народ ликует и валит за ним, а Юродивый понимает то, что не понимает никто: страшная беда грядет на Русь. Отсюда и слова: "Лейтесь, лейтесь, слезы горькие, плачь, плачь, душа православная. Скоро враг придет, и настанет тьма, темень темная, непроглядная. Горе, горе Руси. Плачь, плачь, русский люд, голодный люд".

- Как в воду Юродивый глядел. Даже страшно.

- А когда он заканчивает последние слова, наступает долгая пауза. Одиннадцать тактов даются Юродивому для того, чтобы в молчании осмыслить ужас происходящего. Народ ушел за Лжедмитрием, он остается в оцепенении посреди заснеженной сцены. Медленно опускается на колени, словно придавленный горем. На лице - отчаянье и безысходность, голова и руки опущены. Идет занавес.

- Мне кажется, что очень важна сцена встречи Юродивого с Борисом у стен монастыря; ключевая сцена, объясняющая отношение царя и народа (а Юродивый олицетворяет народ), отнесена куда-то в глубину сцены, не высвечена, и поэтому многое теряет в выразительности. Мне понравилось как вы ее решаете, я сидела близко и видела мимику. Но в полутьме и издали не разглядеть. Вы думаете, что Юродивый дразнит Бориса, прося зарезать мальчишек, как зарезал он маленького царевича? Ведь он слышит разговоры в народе.

- Нет, он просто зол на мальчишек, которые дразнят его, отняли его богатство - копеечку. Упоминание о царевиче озарило его внезапно, и он сам испугался. Поэтому и пауза. Но остановиться уже не мог.

- Об уважении власть имущих к пророкам-юродивым говорит хотя бы тот факт, что Борис не разгневался, а попросил Юродивого помолиться за него. И тут происходит самое главное в спектакле: Юродивый отказывается молиться за царя-Ирода. Вы очень точно провели эту сцену. И вокально и сценически.

- Юродивый сказал царю в лицо то, что говорили все за глаза: царь - убийца. А молиться за убийцу Богородица не велит. А ослушаться Богородицу он не может. У него даже какое-то просящее выражение, он словно извиняется перед Борисом. И разжимает кулак, роняя на землю монеты, данные ему царем. Грешные деньги - не впрок.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница