Содержание номера Архив Главная страница


Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

СУДЬБА ХУДОЖНИКА СТРАХОВА

Мы с вами, дорогой читатель, уже давно не празднуем годовщин Октябрьской революции в России. Но, быть может, все же кто-нибудь из нас вспомнил, что в прошедшем году, в ноябре, было ее 80-летие? Нью-йоркские художники из Fine Arts Association вспомнили о ней и 14 декабря 1997 года устроили на Main Street в Бруклине выставку, которая называлась "Конец Великой утопии". Главными "героями" выставки были, естественно, Ленин, Сталин, революционные рабочие, крестьяне.

Ленин и его последователи повлияли на убеждения половины человечества, и это в конце концов принесло миру неисчислимые страдания. В числе многих, подвергшихся влиянию коммунистических идей, были и по-настоящему большие художники. Известно, например, что Борис Кустодиев разрабатывал революционное оформление Оружейной площади в Петрограде, а к годовщине Октябрьской революции 1918 года под руководством Марка Шагала "губерния Витебская была разукрашена около 450 большими плакатами, многочисленными знаменами для рабочих организаций, трибунами и арками" (Марк Шагал. "Моя жизнь"). Революционными идеями были захвачены и другие известные и справедливо почитаемые ныне художники: Петров-Водкин, Малевич, Юон, Маяковский.

Были, однако, и такие, тоже очень талантливые мастера, имена которых сейчас забыты или полузабыты. Помнит ли кто-нибудь из нас сегодня Адольфа Иосифовича Страхова? А это был очень большой художник, тонкий лирик, хотя известным в свое время он стал благодаря созданному им в 1924 году плакату "В.Ульянов (Ленин)", ставшему хрестоматийным. Этот плакат экспонировался на выставке, о которой я упомянул вначале, начав рассказ о судьбе А.И.Страхова. На фоне зловеще чернеющих на втором плане силуэтов фабричных труб и заводских цехов в красном авто с автоматами наперевес едут маленькие красные революционные солдатики и матросики, а вождь мирового пролетариата стоит во весь рост на первом плане, эдаким великаном в стране лилипутов, вровень с фабричными трубами, так что авто с солдатиками ему по щиколотку. Пресловутая кепка и вытянутая вперед рука, указывающая "верную дорогу товарищам".

Сейчас этот плакат воспринимается, конечно, как гротеск, но я думаю, что Страхов был в этой работе искренним. Но тогда почему свой первый шаг Ленин сделал с левой ноги? (Не потому ли, почему и Маяковский в "Левом марше" настаивал, чтобы все шагали левой?) Почему указующая рука - левая, хотя в этой позе (проверьте!!!) человеку было бы естественнее вытянуть вперед правую руку? Почему эта рука показывает на Восток, а не на Запад, где в первую очередь, в соответствии с им же самим придуманным планом, вскоре ожидалось продолжение мировой революции? И, наконец, почему все происходящее на втором плане мы видим между его ногами?.. Может быть, как раз художественная интуиция подсказала Страхову такое пластическое решение, которое уже в то время придало фигуре вождя скрытый иронический оттенок?

Плакат был создан Страховым в 1924 году и в этом же году на международной выставке в Париже был удостоен Большой Золотой медали и Гран-При. Ныне он хранится в Государственной Третьяковской галерее в Москве. Впоследствии Страхов стал лауреатом 33-х международных конкурсов, ему было присвоено звание Народного художника УССР. Он жил и работал на Украине, в Харькове. Отказавшись в какой-то момент продолжать ленинскую тему и оказавшись из-за этого в конце концов в тени, Страхов вел тихую и незаметную для широкой публики жизнь. В качестве архитектора в предвоенные годы он участвовал в многочисленных безымянных проектах каких-то общественных зданий: дворцов культуры, кинотеатров, райисполкомов. Но все это время он создавал картины, которые поражают своей пронзительной трогательностью.

С женой Страхова Раисой Мироновной я познакомился в 1981 году, когда Страхова уже не было в живых. Мне хотелось побольше узнать о судьбе этого удивительного художника.

- Адольфа Иосифовича Страхова, - рассказывала Раиса Мироновна, - еврея по национальности, да еще с таким неблагозвучным для того времени именем, когда Гитлер был у всех на устах, в тридцатые годы предпочитали не вспоминать. В это время он очень много работал "для себя", для души. Это были работы маслом, акварелью, гуашью, по большей части пейзажи. И это, вероятно, лучшее, что он в своей жизни создал. Когда началась война, Адольф Иосифович ушел на фронт, вскоре был ранен и отправлен в госпиталь в Среднюю Азию. Я была там же в эвакуации, и мы встретились. Его демобилизовали, и мы оставались в Средней Азии, пока не освободили от немцев наш родной Харьков. Большую часть работ, которые он здесь сделал, нам удалось привезти домой в Харьков. То, что вы видите здесь, на стенах квартиры, - это все и есть работы Страхова.

Стены небольшой четырехкомнатной харьковской квартиры Страховых были сплошь завешены работами художника. Их негромкая лирика, задушевность, объемность и наполненность воздухом, тонкость и изысканность колорита говорили о руке Мастера. Это был как будто другой художник, непохожий на автора урбанистического плаката.

- Продавать свои работы Адольф Иосифович почему-то не хотел, да и мало кто знал о них, - продолжала Раиса Мироновна. - К сожалению, он не всегда даже подписывал их. Наверное, считал их недостаточно профессиональными. А может быть, и покупателей не было - тогда люди жили бедно, да и не до картин было. И о нем постепенно забыли. Однажды об Адольфе Иосифовиче вспомнили - в 1957 году, когда отмечали 40-летие Советской власти. Тиражом в 25 тысяч экземпляров отпечатали почтовую открытку с репродукцией все того же плаката. И опять забыли. Только во времена "хрущевской оттепели" о Страхове вспомнили снова и, казалось, по-настоящему. Стали интересоваться его жизнью, нуждами, отремонтировали за государственный счет эту квартиру. Со временем начали приезжать представители крупных художественных музеев. Они даже купили часть живописных работ. Появились искусствоведы и журналисты, о Страхове заговорила художественная общественность Харькова и Украины, возникла идея издания монографии. В 1977 году, а это был год 60-летия Советской власти, на обложке украинского журнала "Образотворче мiстецтво" ("Изобразительное искусство") был воспроизведен известный плакат, была повторена большим тиражом открытка 1957 года, и еще, тиражом в 426 тысяч экземпляров, был напечатан маленький календарь на 1977 год карточного формата с тем же изображением. Календарик получился очень изящным и удачно дополнял серию таких календариков, которые тогда были очень популярными у коллекционеров. Однако шло время, и оказалось, что, как это часто бывало, закончилась очередная кампания, и о художнике забыли снова...

А.И.Страхов "Предгорья Ала-Тау"

Прощаясь с Раисой Страховой, я сказал:

- Я бы хотел купить у вас вот эту акварель - "Предгорья Ала-Тау", 1943 года, если возможно.

- Знаете, это как раз одна из тех работ, которые отобрали для музея, - сказала Раиса Мироновна. - Позвоните мне через некоторое время, и если музей ее не возьмет, я вам ее подарю.

С тех пор прошло 17 лет. Я очень люблю этот спокойный, величавый, чуть-чуть грустный и, как мне кажется, немного библейский пейзаж. Вот и здесь, в Нью-Йорке, где я оказался совсем недавно, он со мной. А тогда, в 1981 году, до начала перестройки оставалось еще 4 года, и за это время не были осуществлены ни планы издания монографии, ни организации персональной выставки. А перестроечной, а тем более постперестроечной Украине вряд ли до Страхова, когда есть вещи и пострашнее, да простится мне этот каламбур.

Но, наверное, судьбе угодно вспоминать об этом художнике каждые 20 лет. И вот уже здесь, на другом континенте, декабрьским утром 1997 года, накануне открытия выставки "Конец великой утопии", я еду в Fine Arts Association, чтобы показать устроителям экземпляр журнала "Образотворче мiстецтво" за 1977 год со страховским плакатом на обложке и дарственной надписью Раисы Страховой, открытку, тоже с ее автографом, и тот самый календарик. Хотелось бы рассказать и о самом Страхове...

Увы, личностью Страхова здесь не интересуются, а его плакат на выставке, кажется, есть. Получив любезное приглашение на открытие выставки, я возвращался домой и по дороге думал: а вспомнит ли кто-нибудь об этом большом художнике еще через 20 лет?

И написал эти строки.


Содержание номера Архив Главная страница