Содержание номера Архив Главная страница


Нелли ГОРОВСКАЯ (Нью-Йорк)
Фроим ГОРОВСКИЙ (Нью-Йорк)

ТАК ЭТО НАЧИНАЛОСЬ

5 дня месяца ияр 5708 года (14 мая 1948 года) в Тель-Авиве было провозглашено государство Израиль.

Это - самое выдающееся событие в истории еврейского народа за последние 2000 лет. Его судьбоносное значение состоит в том, что с возрождением еврейской государственности началась новая эпоха в истории нашего народа.

Израиль был возрожден народом, который столетиями подвергался гонениям и унижениям. Но его внешняя несвобода не привела к духовному рабству. Люди, создававшие Израиль, осознавали свое великое прошлое и были полны надежд на будущее, обстоятельства выковали и закалили их характер и волю, и, когда судьба вывела их на арену истории, они победили.

В августе 1897 года под сводами большого, празднично украшенного зала в Базеле (Швейцария) собрались две сотни бунтарей и мечтателей, охваченных ошеломляюще-романтическим чувством веры в способность еврейского народа подняться из бездны истории и в результате "длительного массового национального напряжения" совершить духовное и политическое возрождение. Над входом в зал висел плакат: "Если мы захотим - это не будет сказкой". Умудренные опытом скептики, вся философия которых выражалась, по сути, в одной фразе "Ничего не выйдет!", как дважды два доказывали, что объективные процессы ведут к ассимиляции, что Турция и христианские государства никогда не признают права еврейского народа на Эрец Израэль, что поток эмигрантов всегда будет стремиться в Америку и никогда не повернет в сторону Израиля, что оживить мертвый язык невозможно... После трехдневного заседания Первого Сионистского Конгресса, "президент в изгнании" Теодор Герцль с уверенностью занесет в свой "Дневник": "В Базеле я основал Еврейское государство". И все же, пожалуй, скептики в чем-то были правы - склонность к авантюре была действительно присуща участникам Конгресса. Но подобная склонность и создает всех великих строителей и первооткрывателей, от Моисея до Колумба.

"В следующем году в Иерусалиме" - повторялось как заклинание из поколения в поколения. Но лишь на рубеже столетий (ХIХ-ХХ) вместо молитвы возникло массовое общественное движение (сионистское), изменившее ход истории еврейского народа. Закономерно возникает вопрос: почему?

Многие историки связывают причину возникновения и роста сионистского движения с усилением антисемитизма в ХIХ веке. Погромы 1881 года в России, дело Дрейфуса - вот общепринятые объяснения. Но это объяснение порождает встречный вопрос: если антисемитизм и ненависть к евреям были той искрой, что зажгла пламя сионизма, то разве эта ненависть является исключительной особенностью ХХ века? Антиеврейские гонения, зачастую более свирепые и в несравненно больших масштабах, чем в ХIX веке, сопровождали всю историю народа Израилева. Ставить возникновение сионизма в зависимость от антисемитизма, это, в сущности, утверждать, что причина сионизма лежит исключительно вне еврейства: нет антисемитизма - нет и сионизма.

Истинная картина, конечно же, сложнее. Антисемитизм мог породить только стремление убежать от преследования. Кроме антисемитизма необходимо было возникновение какого-то внутреннего фактора, какого-то позитивного веления изнутри. "Мы не отрицаем, что антисемитизм заставил нас пробудиться от спячки, - писал Владимир Жаботинский. - Но это все. И если после его укуса мы встали во весь рост, омылись живой водой и приступили к работе, - мы это сделали не из-за гнусного насекомого, которое нас разбудило, но благодаря инстинкту самосохранения, пульсирующему в сердце нации. Оно дало нам силу двинуться вперед по скорпионьей тропинке нашего времени".

Антисемитизм конца ХIХ века разбудил от благодушной спячки, от господствующих в то время иллюзий - в торжество гуманизма и просветительства, от наивной веры в чудодейственную силу ассимиляции. Впоследствии Герцль напишет, что вопли толпы "Смерть евреям!" за оградой Марсового поля во время церемонии разжалования Дрейфуса потрясли его и навсегда сделали сионистом.

За пять дней, точно в лихорадке, сочинил он 65-страничную статью - в сущности, набросок "Еврейского государства", в которой не только констатировал моральный крах эмансипации, но и предупредил, что грядет эра "нового антисемитизма", более опасного, чем религиозный. Герцль назвал его "светским"; впоследствии историки дадут ему более точное название - "расовый". Для этого "нового антисемитизма" перемена веры ничего не решала. Можно поменять религию, но нельзя поменять национальность, расу, которая замешана на генах, на крови, а, следовательно, по логике теоретиков-юдофобов, для еврея не может быть никакого шанса на спасение. Круг замкнулся - оставался единственный выход. "Я нашел решение еврейского вопроса, - занесет Герцль в свой дневник. - Я знаю, это покажется безумием, и в начале меня не раз назовут безумцем, пока правда того, что я говорю, не будет признана во всей своей потрясающей силе". Переработав статью и с трудом найдя издателя, Герцль в феврале 1896 года выпустил в свет книгу "Еврейское государство".

После неудавшихся попыток воспользоваться поддержкой еврейских магнатов и традиционных религиозных лидеров, Герцль сознательно обратился к массам. Такая форма организации движения была необходима, чтобы максимально привлечь миллионы новых энтузиастов. Сионистский Конгресс был призван стать прообразом "еврейского парламента", своеобразным "правительством в изгнании".

В августе 1897 года, по призыву Герцля представители всего еврейского мира собрались в Базеле, чтобы создать Всемирную сионистскую организацию как символ восстановленного еврейского единства. В принятой Конгрессом знаменитой "Базельской декларации" торжественно говорилось, что сионизм стремится обеспечить пользующийся признанием общества и закона национальный очаг еврейского народа в Палестине. Еврейский народ должен возвратиться в Сион в результате собственных усилий. "Народ только сам себе может помочь, - торжественно заявил в своей речи на открытии Конгресса Теодор Герцль. - Еврейский вопрос отныне должен превратиться в сионистский вопрос".

Выступивший на Конгрессе ближайший сподвижник Герцля, известный писатель Макс Нордау отверг распространенную в то время точку зрения что антисемитизм представляет опасность только для восточноевропейских евреев, а страны западной демократии, эмансипируя своих сограждан "моисеева вероисповедания", гарантируют им равенство и безопасность. "Эмансипация оказалась тонким налетом цивилизации, - жестко констатировал Нордау в своем знаменитом программном выступлении. - Перемена веры, отречение от еврейства, "новое марранство" - ничего не решило, антисемитизм в Западной Европе не менее опасен, чем в Восточной, ибо в любой момент хроническая болезнь может перерасти в острую".

Без сомнения, участники Конгресса понимали, что предпринимают дело беспримерной трудности. Ведь еще никто и никогда не пытался переселить из разных стран в короткий срок и мирным путем миллионы людей и пересадить их на новую почву. Возможно ли добиться взаимопонимания между евреями разных стран, на деле научить их национальному единству и преодолеть огромные препятствия, заключавшиеся в различии языков, культур, особенностей мышления и предрассудков?

Известный публицист и общественный деятель, глубокий теоретик сионизма Ахад-га-Ам ("Один из народа") - псевдоним Ашера Гирша Гинберга - призвал присутствующих остерегаться "преждевременных вредных надежд" и не идти на поводу у "народной фантазии". В своем выступлении ученый поставил ряд острых вопросов, не потерявших свою актуальность и сегодня. Смогут ли все евреи в мире переселиться в Эрец Исраэль? Даст ли создание еврейского государства подлинное решение еврейской проблемы? Сможет ли само существование еврейского государства вернуть честь и достоинство оставшимся в диаспоре, так, чтобы "коренное население более не презирало и не гнало их, словно низких рабов, сидящих за чужим столом"? Смогут ли лидеры движения создать не только "государство евреев", но и "еврейское государство" (т.е. "наполнить тело государства национальным духом")? Нельзя забывать также о том, предупреждал писатель, что политическая культура и идея государственности не укоренены в еврейской национальной культуре. Не скажется ли в дальнейшем, уже после достижения сионистских целей, отсутствие этого чрезвычайно важного исторического опыта. Сможет ли "народ оппозиционеров", недоверчиво относящейся ко всякой власти, вечно суетящийся и спорящий, воспитать в себе чувство порядка и дисциплины, способность управлять государством? Сумеют ли народ и страна Израиля вписаться в счастливый мирок карликовых государств, живущих беззаботно, каждое под сенью своей "лозы и смоковницы"? Полемизируя с Герцлем, мечтающем о "еврейской Швейцарии", Ахат-га-Ам отметил, что Израиль никогда не станет "ближневосточной Швейцарией", так как нельзя забывать о его географическом положении и религиозном значении для остальных народов. Сильные соседи не оставят эту страну в покое, все глаза будут обращены на нее, она останется в центре международного влияния и всегда "будет мячом в игре интересов великих держав". Ахад-га-Ам также напомнил участникам Конгресса о существовании арабского населения в Палестине, о потенциале развития арабского национального движения и призвал своих "коллег" к более реалистическому отношению к этому факту и ко всему, что из этого вытекает.

На Первом конгрессе уже стало вырисовываться особое идеологическое направление, пытавшееся синтезировать идеи социального и национального освобождения, рассматривающее социализм и сионизм как две стороны одной и той же медали. Молодые революционеры из России Нахман Сыркин и Бер Борухов стояли у истоков т.н. "социалистического марксистского сионизма", выдвинув популярный в еврейских пролетарских массах лозунг: "от класса к народу". Теодор Герцль, посетивший в начале ХХ века Россию, был поражен осведомленностью министра внутренних дел Плеве, который не преминул пожаловаться вождю сионизма на его российских последователей. "Ваши ученики подводят вас", - сказал всесильный царский министр, продемонстрировав отчеты из Департамента полиции, свидетельствующие, что подавляющее большинство "российских сионистов" не занимается вожделенной Палестиной, но зато весьма активно орудует на поприще разного рода антиправительственных, социалистически-революционных движений. Но все же само стремление к слиянию двух чрезвычайно привлекательных идеологических течений было симптоматично.

Несмотря на то, что Первый конгресс, прошедший в оживленных, порою острых дебатах, породил много нерешенных проблем, значение его было огромно. "Мы создали политический орган, который жизненно необходим для еврейского народа, - сказал в заключительном слове Теодор Герцль. - Наш Конгресс должен жить вечно, не только до момента избавления от векового бедствия, но особенно - после него. Сегодня мы здесь, на гостеприимной земле этого свободного города, - где мы будем через год?" После Первого конгресса неузнаваемо изменился облик сионизма, он вышел из полутьмы кулис и находился теперь в свете прожекторов, на арене международной политики. Еврейский вопрос был вписан в контекст мировых проблем, подлежащих решению международного сообщества.

Но при всех своих блестящих талантах Герцль не смог бы воплотить идеи сионизма в массовое общественное движение, если бы у него не появился могучий союзник. Нет, это был ни турецкий султан, который не пожелал союза, ни англичане, которые отступили даже от своего предложения относительно Уганды, ни кайзер Вильгельм II, который вообще не понял в точности, что он него хотят, ни Римский папа, отделавшийся чем-то вроде общего благословения, ни всесильный царский министр Плеве, принявший Герцля с распростертыми объятьями, в надежде, что тот поможет ему снять наконец с себя крест (российских евреев), и ни еврейские бароны Ротшильд и Гирш, которые жались и скупились на помощь. Этим союзником стало время.

Современный сионизм зародился в атмосфере национального возрождения в Европе ХIХ века. Национальная идея воспитывала все народы на сознании собственных ценностей, научила их рассматривать свои особые качества как достоинства и поселила в их сердцах стремление к самостоятельности. Исторические требования нового времени заставили евреев задуматься о своей национальной судьбе, вновь почувствовать себя тем, о чем они уже забыли, - единым народом, т.е. "разбудило инстинкт самосохранения, пульсирующий в сердце нации".

Несмотря на все научные прогнозы, логические выкладки и благие пожелания, нации, перешагнув порог нового столетия, не пожелали сливаться в единую семью народов. История решила по-своему. ХХ век оказался первым в истории человечества, когда, подняв знамя "национальной идеи", народы устроили "парад суверенитетов", на который вышли наряду с другими и бездомные сыны Израиля, подняв знамя еврейской национальной идеи - знамя сионизма.

В час, когда казалось, что почва, на которой веками стоял еврейский народ, колеблется и ускользает из-под ног, в час, когда его постигла ужаснейшая из катастроф - Холокост, когда обманули мечты о либерализме и социализме, в этот час возникновение еврейского государства превратилось в новый чудесный символ вечности Израиля.

* * *

Отмечая 50-летие Израиля, международная еврейская общественность с тревогой следит за положением в Израиле. Ее не могут не беспокоить усиливающееся расслоение израильского общества, ослабление его былой сплоченности перед лицом враждебного окружения. По мнению некоторых, сионизм, создав еврейское государство, уже выполнил свою историческую миссию и превратился "в оболочку куколки, после того как из него вылетела бабочка". Думается, что это не так. Народ со столь необычной судьбой может руководить государством, только напрягая все свои общественные и нравственные силы, и при условии, что это будет государство всеобщего сплочения и освобождения от страшных искажений, порожденных галутом. Недостаточно вывести Израиль из галута - нужно также изгнать галут из Израиля. Народ Израиля нуждается в двойном искуплении. Сионистская революция продолжается. Она имеет социальный и духовный смысл. Она должна освободить еврейский народ от негативных исторических тенденций и психологических комплексов, от положения "терпимых" и "покровительствуемых". Израиль был и остается нашей общей исторической родиной, и мы желаем ему только одного - процветания и благополучия. Мы всегда будем с ним.


Содержание номера Архив Главная страница