Содержание номера Архив Главная страница


Aлександр КУБЛАНОВСКИЙ

                 С.Т.

В параллельных мирах небеса высоко голубеют.
В древних бурых лесах заколдованный падает снег.
Монотонно похожи, сырые овраги сереют,
И струятся тела изумрудных извилистых рек.

Как проникнуть туда, в невозможную эту похожесть,
Чтоб в тайге не спугнуть королевский полет глухаря,
Чтобы солнце разбрызгалось каплями света по коже,
И оставила б зарево греться в ладонях заря?

Бесконечна черта, и невидима эта граница.
В параллельных мирах мы друг другу не смотрим в глаза.
И скудеет мгновенье, и свидание не состоится:
Безнадежной невстречей Бог за что–то людей наказал.

Ни мерцанию звезд не прервать векового канона,
Ни мельканию дней не нарушить привычный уклад
Этих смежных миров. Существуют они отчужденно:
Нет здесь общего лета, и у каждого – свой листопад.

Лишь однажды в пятьсот или, может быть, в тысячу весен
Черный дрозд, протрубив, расколдует на миг облака,
Южный ветер встряхнет кринолины у розовых сосен,
И руки незнакомой коснется, встречаясь, рука.  
 

					С.Т.
	Телефонный звонок

Вечереет. Барабанит за окном
По газонам и взъерошенным кустам.
Небо ткет прозрачным влажным волокном
Свою пряжу с темнотою пополам.
Все промокло и пропало в никуда:
Ни звезды, ни колебанья на ветру.
И течет себе небесная вода,
И несет в себе белесую хандру.
Вечереет. Барабанит без конца.
Перекресток утонул — не перейти.
Под густым потоком мутного свинца
Тротуары дух спешат перевести.
Телефон молчит. Пожалуй, крепкий чай,
Может полегчает, заварить,
А часы с лица похожи – хоть сличай.
И щетина на щеках: брить иль не брить?
Телефон молчит. Попробовать набрать
Семь знакомых цифр на случай, наугад?
Все слышнее продолжает дождь стучать
«Невпопад ты, mi amigo, невпопад.»
Океан накатит пеной и песком.
Просветлеет. Удивляясь сам себе, 
Месяц заспанный коснется языком
Отраженья в ускользающей воде.
Что за странная зима: сто лет подряд,
Как за печью умудренные жучки,
Капли крыльями обиженно шуршат

Занято: Короткие гудки...


	Мегаполис

Тоскует Ангел по грехопаденью,
Как камень по оставленной праще.
И звезды тлеют на его плаще,
Питая отвращение к смиренью.

Не спит вечнозеленая пустыня.
В горящих шрамах от фривейных линий
Лиловым шлейфом — ядовитый прах,
А с самолета кажется: в гробах
От «Форда», “Шевроле” и “Мицубиси”
Веселые снуют самоубийцы.

Улыбкой маскируя на лету
Страх перед скоростью и скорбным избавленьем,
Они педали жмут с самозабвеньем,
И руки окунают в пустоту.

Здесь одиночество обжило пьедестал.
И вглядываясь в тех, кто послабее,
Безликая горит Кассиопея,
Иглою протыкая наповал.


	Kулинарное

Одуванчиков яичница
На зеленой сковородке.
Голубой колпак начищенный
Завяжу на подбородке.
Брошу в небо горсть везения,
Разведу его по вкусу.
Два глотка дождя весеннего
С градом молодым вприкуску.
Пол столовой ложки шороха,
Птицами в лесу напетого,
Прелых листьев — меньше вороха:
В памяти горчит от этого.

Содержание номера Архив Главная страница