Содержание номера Архив Главная страница


Нелли ГОРОВСКАЯ (Нью-Йорк)

"СВОБОДА - ГУЛЯЩАЯ ДЕВКА..."

Размышления по поводу книги журналиста Кейса Ричбурга "Вне Америки. Черный человек противостоит Африке". (Out of America: A Black Man Confronts Africa. Keith B.Richburg Basic/New Republic. 1997)

Написанная ярко и талантливо, к тому же еще афро-американцем, книга "Вне Америки. Черный человек противостоит Африке" сразу же после выхода в свет стала бестселлером: вот уже несколько месяцев почти все ведущие национальные издания, радио, телевидение уделяют ей пристальное внимание.

Лейтмотив книги - убеждение, что не культ исключительности, а только приобщение к мировой культуре может спасти народы африканских стран. По этой причине презентация книги сопровождалась и шквалом негодования со стороны черных собратьев Кейса Ричбурга, обвинивших журналиста в нарушении расовой солидарности, в предательстве своей исторической родины и идеи афроцентризма. Черные "братья" объясняют успех книги не ее литературными достоинствами, тонким историко-философским и культурологическим анализом, а тем, что она написана ренегатом, угождающим вкусам белых расистов.

Между тем Кейс Ричбург подвел лишь горестный итог своего трехлетнего вояжа по Африке в качестве корреспондента "Вашингтон пост", сделав при этом определенную переоценку ценностей. Автор нарисовал ужасающую картину жестокости, нищеты, деградации, царящей на Черном континенте.

Как утверждает журналист в предисловии, цель книги - объективный рассказ не только о континенте, но главным образом - о мироощущении людей, заселяющих его, об их надеждах, иллюзиях и разочарованиях. Автор пишет о прошлом и настоящем, проводит сравнения и исторические параллели. Журналист с первых страниц предупреждает, что будет смотреть на происходящее не просто как штатный сотрудник газеты, как "офисный служащий", а "как потомок рабов, привезенных в Америку из Африки", и многие вещи будут рассматриваться под "субъективным углом зрения".

Когда Ричбург приехал на место своего назначения в Найроби в начале 90-х, он был полон веры в "светлое будущее" своей исторической родины. Ему казалось, что он возвращается из "технизированной" "искусственной" Америки в дивную сказочную страну, в прекрасное прошлое своего народа. Он мечтал припасть к первоистокам, к "первозданной ясности африканского начала", ощутить себя "частью природы", научиться понимать язык зверей и птиц, дружить с дождем, ветром и джунглями, Он предвкушал свою встречу с древнейшей африканской культурой, жаждал услышать мифы и предания легендарного племени сао, живущего вблизи озера Чад, насладиться богатством ритмики, музыки и танца.

В его багаже лежали стихи африканского поэта и государственного деятеля Леопольда Сенгора, альбом с изображением самобытной "примитивной" африканской скульптуры и портрет известного афро-американского лидера 20-х годов Маркуса Гарвея, выдвинувшего популярный лозунг: "Назад в Африку!"

В своих корреспонденциях Ричбург радостно констатировал, что модель "африканского социализма" давно потеряла прежнее очарование. Его первые статьи шли под названием "Африка выбирает демократию". Но вскоре он понял, что стать "певцом демократии" ему не суждено, а предназначено поведать миру о страшном круговороте насилия, вихрь которого пронесся через весь континент - от этнического геноцида в Руанде до гражданской войны в Сомали и абсурдной, но не менее кровавой войны в Либерии. Журналист увидел горы трупов вдоль дорог, в реках, в озерах и даже водопадах. Жизнь самого Ричбурга неоднократно была под угрозой, когда навстречу попадались бравые парни с ржавыми пятнами на грязных рубахах, вооруженные автоматами Калашникова, на которых запеклась кровь.

Автор книги с горечью отмечает, что современная африканская политика - это, по существу, "патология бойни", и задает сам себе провокационный вопрос: "Только ли колонизаторы виноваты в бедах Африки? Не заведомая ли это демагогия - цинично манипулировать расовым козырем?" Он ведь очень популярен в среде африканских маргиналов, научившихся весьма ловко списывать собственные преступления и недостатки за счет "расовой вины" белого человека.

Автору довольно часто и охотно говорили как "своему черному парню" о "западной ответственности", о неоколониализме, англо-американском империализме. Однако во время своего путешествия журналист убедился, что реальные корни африканской трагедии лежат в безмерной коррумпированности африканских лидеров, в отсутствии цивилизованности и политической культуры. Больше всего потрясла автора непостижимая для "западной ментальности" пассивность подавляющего большинства населения, не помышляющего ни о сопротивлении, ни о протесте. "Я встречал, - пишет журналист, - вдов, потерявших мужей, детей, потерявших родителей, родителей, потерявших детей. Они лишь шептали: "На все воля Аллаха". В них не было стремления к сопротивлению, ни даже примитивного желания мести, лишь смирение и слепая покорность судьбе. Это были живые люди, но их дух был уже мертв".

В странах Африки, отмечает далее журналист, отсутствует понятие политической оппозиции и политическая борьба сводится к людоедству не только в переносном, но и в прямом смысле слова. На всем континенте торжествует зловонный "дух рабства" - делает вывод журналист, описывая одну из потрясших его сцен:

"Жарко. Даже очень жарко. Люди расстелили на пыльном пепельно-желтом песке коврики, циновки. Люди стоят на коленях длинными ровными рядами. Раздается крик муэдзина... и вся масса людей вскидывает вверх руки. А после следующей команды падает ниц. И гул общей молитвы, будто эхо прибоя, ползет по раскаленным улицам... И видны только спины людей, одни спины. Будто перед нами гигантская крупнобулыжная мостовая - пустая и гудящая... По этой мостовой, по этим согбенным спинам катится время... Катится по их судьбам, желаниям, страданиям и надеждам".

На что можно надеяться, и кто может изменить ситуацию на континенте? Вмешательство Организации Объединенных Наций? Западные инвестиции? Международный Красный Крест? Журналист относится к подобным вариантам скептически. В борьбе против вековых традиций ни деньги, ни оружие неэффективны. Нельзя искусственно навязывать другому народу чуждую ему систему ценностей и ментальность. Ричбурга удивляет тот факт, что на Западе недоговаривают всей правды об Африке, не желают откровенно признать моральную, экономическую и политическую деградацию континента. Журналист в этой связи отмечает лицемерие афро-американских борцов за гражданские права:

"Они организовали неослабевающую кампанию против апартеида в Южной Африке, они учат правительство Соединенных Штатов соблюдать обязательства по отношению к "чернокожим согражданам", но совершенно спокойно наблюдают африканскую трагедию, невольно выступая ее соучастниками".

Находясь на конференции в Габоне в 1993 году, Кейс Ричбург наблюдал за поведением делегации из США, состоявшей в основном из афро-американцев. Среди почетных гостей находился молодой диктатор Валентин Страссер из Сьерра-Леоне, 28-летний солдат, который захватил власть в результате государственного переворота и проводил постоянные репрессии в отношении лиц, служивших предшествующему режиму. Но когда он вошел, облаченный в экзотический африканский национальный наряд, зал, заполненный афро-американскими лидерами, взорвался овациями. Еще большее отвращение вызывает у автора книги "мягкое педалирование африканских проблем", которое он почувствовал в выступлениях и в интервью с американскими визитерами. От Дугласа Вилдера, первого черного губернатора одного из южных штатов, он услышал такое откровение:

"Мы не можем и не должны ожидать от африканского правительства мгновенной метаморфозы, и вообще мы не должны вмешиваться в их дела, как бы плохо они ни шли".

Бенджамин Шавис (теперь Мухаммед Шавис - директор NAACP) в частной беседе тоже дипломатично ушел от прямого ответа, сказав, что, по его мнению, нельзя "накладывать стандарты западной демократии на африканский своеобразный путь развития". Автор книги уже не удивился, когда преподобный Джесси Джексон осыпал восторженной похвалой жестокого нигерийского диктатора Ибрагима Барангида, называя его "одним из величайших лидеров современного мира". Удивился он другому - наедине друг с другом, отдыхая в пятизвездной гостинице, с иголочки одетые члены американской делегации с презрением и цинизмом говорили об африканском наследии и об исторической родине.

Проведя три года в Африке и узрев там "самое худшее, что один человек может сделать для другого человека", журналист смягчился к американскому "плавильному котлу", который когда-то презирал, и сильно разочаровался в вожделенном "афроцентризме".

Финал книги звучит почти иронически: "Слава Богу, - пишет Ричбург, - что я американец. Слава Богу, что моих предков местный царек продал за бусы белому торговцу. Слава Богу, что мой предок выдержал путешествие и его привезли в США в качестве раба. Не говорите мне о моих черных корнях, о сходстве с моими африканскими братьями, не дразните меня..."

"Вне Америки" - сердитая и эмоционально насыщенная книга, в которой на каждой странице прорывается крик души автора. Вероятно, можно было бы обойтись без комментариев - смысл написанного достаточно ясен и недвусмысленен. Но есть одно обстоятельство, которое мешает мне поставить точку. Журналист приходит к правильному выводу, что мировую палитру не исчерпать черно-белыми красками и зачастую невозможно провести четкую грань между светом и тьмой, рабством и свободой, правдой и ложью. "В силу каких-то непостижимых причин, - удивляется Ричбург, - происходит перерождение - свобода оборачивается рабством, правда - ложью, а тьма, на мгновение освещенная солнцем разума, еще более густой пеленой застилает человеческое сознание. Почему это происходит?"

Ответ на этот вопрос уже дан мировой философской мыслью, и называется подобная метаморфоза - "иронией истории": "святой гильотиной" утверждаются великие идеалы эпохи Просвещения, "скорбный труд и душ высокое стремленье" трех поколений русских революционеров завершается "окаянными днями", и о вожделенной свободе пишутся страшные пророческие строчки:

Свершается страшная спевка, -
Обедня еще впереди.
Свобода! - Гулящая девка
На шалой солдатской груди!

Ирония история не знает ни временных ни пространственных границ. Оргия кровавой "обедни", превращающая "звезду пленительного счастья" в "гулящую девку", правит бал в холодных заснеженных российских степях и в знойной африканской пустыне. Объяснить эту метаморфозу может лишь "хитрая диалектика", которая в противоположность широко распространенному убеждению, что "человек рождается свободным", доказывает, что человек становится свободным лишь тогда, когда "понятие свободы, становится наличным миром и природой самосознания, воплощаясь в нравственность, а принцип, исходящий из того, что оковы могут быть сброшены с права и свободы без освобождения совести, ошибочен".

Освободители - Дон Кихоты, идущие в первых рядах борцов за свободу и права человека, спешащие возвратить "неоплатный долг интеллигенции народу" или испытывающие комплекс вины белых перед черными за их рабское прошлое и стремящиеся дать им "фору" для того, чтобы выровнять социальное положение, зачастую оказываются наивными жертвами кровавых парадоксов истории. "Когда Дон Кихот освободил каторжников с галер, а они в награду избили и ограбили его, кто был более повинен в этом - гонящийся за химерами рыцарь или одичалые узники?" - вопрошал Гегель. Перерождение гуманитарного движения за гражданские права, возглавляемого в 60-х годах Мартином Лютером Кингом, в расистское движение, ставящее своей целью мобилизовать угнетенные меньшинства - черных, арабов, мусульман и направить их против белой Америки, - может удивить лишь тех, кто "диалектику учил не по Гегелю". Ирония истории вносит и на Западном полушарии свои саркастические коррективы.

В знаменитой речи "У меня есть мечта", произнесенной в Вашингтоне на ступенях Мемориала Линкольна, черный Ганди сказал - он надеется, что люди всех рас и национальностей когда-то соберутся здесь, возьмутся за руки и споют старинный негритянский гимн "Наконец-то мы свободны...".

На могиле Мартина Лютера Кинга выгравирована надпись: "Наконец-то свободен..." Нельзя не уловить в этой эпитафии безжалостную иронию судьбы, иронию истории, смеющуюся над нашими прекраснодушными мечтами, и может быть, только "шалунья девочка-душа" поплачет о них втихомолку...


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница