Содержание номера Архив Главная страница


Лев ДЫХНО (Нью-Йорк)

ПОСЛЕДНЯЯ ТАЙНА "ТИТАНИКА"

В августе 1994 года известный американский журналист Роберт Гэннон сидел в лаборатории министерства обороны Канады в Галифаксе, которой заведует Макдоналд Бридж, и внимательно изучал кусок корпуса "Титаника" величиной с десертную тарелку. Его подняли с морского дна примерно в 500 милях к юго-востоку от лаборатории, и вот теперь небольшая группа ученых собиралась отрезать от него часть и попытаться ее разбить.

Каждый член этой группы надеялся, что результат этого теста поможет ответить на вопрос, который остается без ответа уже 80 лет: почему "Титаник", отправившийся в 1912 году в свой первый рейс и столкнувшийся с айсбергом, затонул так быстро?

Сейчас уже все знают историю "Титаника": это был крупнейший в мире океанский лайнер, в строительстве которого принимали участие 17 тысяч рабочих, последнее слово науки и техники на рубеже XX столетия. По сегодняшнему курсу блок-каюты первого класса стоили бы более 55 тысяч долларов. Когда "Титаник" совершал свой первый рейс из Саутгемптона, Англия, в Нью-Йорк, на его борту было 2 тысячи 227 пассажиров, "сливки" индустриального общества. Был среди пассажиров и Томас Эндрюс - автора проекта судна.

Корабль был роскошным и надежным - по существу, непотопляемым, так как состоял из легко герметизируемых отсеков. Если бы по какой-то невообразимой причине в корпусе появилась пробоина, то вода заливала бы только поврежденный отсек. Конструкторы подсчитали, что в самом худшем случае - при столкновении двух судов - "Титанику" потребовалось бы от одного до трех дней, чтобы затонуть, - время, вполне достаточное, чтобы получить помощь от судов, находящихся поблизости.

Но события развивались совсем не так.

Начнем со старта, взятого примерно в 7 часов 30 минут вечера. За час до выхода "Титаника" из порта в головной телефон дежурного радиста поступило сообщение с парохода "Калифорния": "Три крупных айсберга в пяти милях к югу от нас". Это был первый зловещий предвестник катастрофы. На "Титанике" не придали большого значения телеграмме, и даже войдя в опасную зону, лайнер продолжал нестись, рассекая спускающуюся темноту. Высоко на марсовой площадке два впередсмотрящих тряслись от холода, внимательно вглядываясь в сгущающийся мрак.

Если бы светила луна, они бы увидели с обеих сторон от корабля плавучие льдины. Если бы дул ветер, при свете звезд можно было бы увидеть молочно-белую пену, образующуюся при соударении волн со льдом. Но небо было темным, а море совершенно спокойным.

В 11 часов 30 минут "Титаник" находился в 95 милях к югу от Больших отмелей Ньюфаундленда. Впередсмотрящий Фредрик Флит, вглядывавшийся в темноту, заметил, что горизонт перед ним становился менее ясным, слегка подернутым дымкой. Мерцали звезды. И вдруг Флит увидел перед собой черную гору. "Прямо по носу айсберг!" закричал он и позвонил в рулевую рубку.

Дежурный офицер немедленно передал сигнал в машинное отделение "Полный назад!" и приказал рулевому: "Лево на борт!"

Впередсмотрящие на марсовой площадке обняли друг друга в ожидании столкновения. Но судно начало медленно поворачивать. Айсберг миновал носовую часть и двинулся вдоль правого борта.

В одном из отчетов говорилось, что стена льда, "словно парусник с парусами цвета мокрого брезента", прошла мимо бортовых лееров, и крупные глыбы льда рухнули на палубу. Некоторые пассажиры подобрали кусочки льда, чтобы охладить свои напитки. Те, кто смотрел в иллюминаторы, с недоумением взирали на скользящую мимо темную массу.

Ледяная глыба, столкнувшись с судном, издала дребезжащий звук и через несколько секунд исчезла в темноте за кормой. Казалось, что особых причин для беспокойства не было. Но внизу, в жарком и душном котельном отделении, недалеко от носовой части фонтан воды обрушился на кочегаров, метнувшихся к быстро закрывающейся водонепроницаемой двери. Через пробоину в корпусе вода хлынула в соседний отсек. Когда автор проекта "Титаника" Томас Эндрюс определил картину повреждения - айсберг пробил первые шесть водонепроницаемых отсеков, он понял, насколько серьезно состояние судна. Сурово нахмурившись, он сообщил капитану Эдварду Смиту ужасную новость. Смит неохотно согласился эвакуировать "Титаник". Оба они уже предвидели предстоящую страшную драму: когда поврежденные отсеки наполнятся водой, избыточная масса заставит судно испытать дифферент на нос. Хотя отсеки назывались "водонепроницаемыми", на самом деле они таковыми не были. Их крыши были открыты, а стены возвышались над ватерлинией всего на несколько футов. При дифференте "Титаника" на нос, вода, заполняющая один отсек, обязательно хлынет в другой. Они были водонепроницаемыми только в горизонтальном направлении. Никто не ожидал, что вода может подняться выше ватерлинии.

Когда открытые иллюминаторы оказали под водой, она мощным потоком стала заполнять каюты, увеличивая масштабы затопления и приводя к росту дифферента на нос. Приподнялась корма, обнажив вращающиеся вхолостую винты. Изнутри судна доносились звуки бьющейся посуды. Затем раздался страшный грохот - со скрежетом рвущегося металла рухнула в океан носовая дымовая труба.

Первая спасательная шлюпка была спущена на воду в 12 часов 45 минут. Но всех имеющихся шлюпок едва хватало на половину пассажиров. К 2 часам ночи судно накренилось на 45 градусов к горизонту. Носа уже не было видно. Люди, находившиеся в спасательных шлюпках, услышали жуткий грохот. Корма начала погружаться, потом снова поднялась кверху, в это время носовая часть судна скользнула вниз.

В 2 часа 20 минут "Титаник" исчез под водой, унося с собой более 1500 пассажиров. Самый крупный подвижный объект, который когда-либо был построен, рассчитанный так, что в случае самой ужасной катастрофы ему понадобится по меньшей мере три дня, чтобы затонуть, сошел в свою могилу менее чем за три часа.

Причина гибели судна, над разгадкой которой инженеры ломали головы в течение нескольких лет, заключалась в том, что никто не предвидел такого массивного повреждения борта, которое могла вызвать глыба льда. Инженеры сделали предположение, что айсберг пробил стальные плиты размером 10x30 футов (3х10 метров), вырвал заклепки и, разорвав борт по швам, позволил воде хлынуть внутрь.

Но математика не помогла. Ни при сопоставлении просветов между краями плит с сообщениями о повреждении, замеченном моряками еще до гибели судна, ни при определении скорости погружения. Уравнению погружения была необходима какая-то другая, неизвестная, величина.

Прошло почти три четверти века, пока в сентябре 1985 года океанограф Боб Баллард не обнаружил обломки "Титаника" на глубине 12 тысяч 612 футов (около 4 км). Он был поражен, установив, что нос и корма судна лежали отдельно, разделенные большим полем, покрытым обломками породы. Носовая часть корабля была погребена в илистой банке глубиной 85 футов (около 26 метров).

Прошло еще шесть лет, и в 1991 году первая (и пока единственная) группа ученых посетила место катастрофы (предыдущие экспедиции не проводили серьезных исследований). Группу ученых возглавлял Стив Бласко, 48-летний специалист по геологии морского дна из министерства естественных ресурсов Канады. Седобородый, с кожей, пропитанной солеными брызгами, он и впрямь похож на бывалого моряка - даже ходит вразвалку - и больше всего на свете любит море. В его распоряжении было два автономных аппарата для изучения подводного мира, способные оставаться на больших глубинах в течение более чем 20 часов.

Во время одного из погружений ученые подняли обломок того, что напоминало часть корпуса. Обломок напоминал диск диаметром десять дюймов (25 см), имел толщину около дюйма (2,5 см) и три отверстия для заклепок диаметром 1,25 дюйма (3 см). На борту плавучей базы обломок высушили и тщательно очистили. Ученые были поражены, обнаружив на нем остатки первоначальной краски.

Пролежав несколько десятков лет под водой, этот кусок стали должен был подвергнуться сильной коррозии. Почему этого не произошло? "Здесь как-то замешаны температура и давление, - говорит Бласко. - Это не очень толковое объяснение, но другого у нас пока нет".

Еще больший интерес для исследователей представляло состояние краев диска: они были зазубренными, раздробленными, как будто обломок был из разбитого фарфора. Но металлурги знают, что высококачественная корабельная сталь обладает высокой прочностью. Что же произошло?

Через три года обломок "Титаника" стали изучать в экспериментальной лаборатории в Галифаксе. Его 80-летняя краска представляла собой пленку бурого цвета, под которой был скрыт розовато-белый слой окиси свинца.

Один край - прямой, как линейка, и блестит там, где была снята полоска металла, чтобы изготовить образцы для испытания размером с сигарету, называемые "купонами". Один купон будет вскоре установлен в устройство для проведения так называемого теста Чарпи. В лаборатории находятся Бласко и другой член команды, Дункан Фергюсон, 34-летний инженер-механик.

Главный металлург - 35-летний Кен Кэрис Аллен, специалист по изломам и коррозии. Это энергичный, подвижный человек.

"Тест проверяет хрупкость, - объясняет он, небрежно раскачивая огромный маятник машины. - Метод весьма прост: купон плотно удерживается в стальном зажиме, а 67-фунтовый маятник обрушивается на образец, нанося тяжелые удары и иногда разрушая его. Точка соприкосновения соединена с электронными приборами, регистрирующими силу удара".

Кэрис Аллен подвергнет испытанию два купона: один из них выполнен из стали, используемой в современных судах; другой - это обломок "Титаника". Оба купона погружены в ванну со спиртом при температуре 29 градусов по Фаренгейту (-1,670С), что имитирует температуру, которая была в ту ночь, 82 года тому назад. Кэрис Аллен должен извлечь образец из ванны и установить в зажиме в течение пяти секунд.

Он устанавливает маятник на место: "Начали".

Быстро вынув современный купон из ванны и закрепив его в зажиме, он дергает на себя красную рукоятку. Маятник с грохотом опускается вниз и с глухим стуком останавливается. Образец для испытаний изогнут наподобие буквы "V".

Теперь он повторяет ту же процедуру с обломком "Титаника". На этот раз маятник ударяет по образцу с резким стуком, едва замедляет свою скорость и продолжает подъем вверх, в то время как обломок образца летит через всю комнату и шлепается в металлическую корзину для канцелярского мусора.

Просмотр на экране компьютера и последующий анализ подтверждают: сталь "Титаника" была исключительно хрупкая. Когда судно столкнулось с айсбергом, плиты обшивки корпуса не прогнулись внутрь. Они подверглись излому.

Обломок "Титаника" не стал хрупким, пролежав на дне океана почти целое столетие. Сталь была хрупкой, когда поступала с завода. Она становилась еще более хрупкой в ледяной воде.

"Для того чтобы придать современной высококачественной стали такую хрупкость, я должен был бы понизить ее температуру до минус 60 или минус 70 градусов Цельсия", - говорит Кэрис Аллен.

"Тогда они не понимали, что такое хрупкий излом, - добавляет Фергюсон. - Они не знали, что высокое содержание серы делает сталь хрупкой. А сталь "Титаника" имела высокое содержание серы даже по тем временам. В ней полно серных включений. Сегодня такое судно не выпустили бы из верфи".

Уильям Гарзке, инженер-кораблестроитель нью-йоркской компании Gibbs Cox Inc., использовал судебные процедуры, чтобы восстановить то, что произошло в ту роковую ночь 1912 года. Объединив его сценарий с анализом событий под поверхностью воды, проведенным Фергюсоном, и другими данными, можно получить следующую хронологическую последовательность трагедии.

14 апреля 1912 года, 11 часов 39 минут вечера. С марсовой площадки впередсмотрящие видят айсберг - и это слишком плохо. Если бы они не передали сигнал тревоги на капитанский мостик, судно столкнулось бы с айсбергом носом. Разрушение было бы ограничено всего двумя отсеками, что вызвало бы меньшую килевую качку - во всяком случае недостаточную для того, чтобы утянуть переборки под ватерлинию. Может быть, это вызвало бы больше травм и смертей от столкновения, но "Титаник" бы не затонул.

11 часов 40 минут вечера. Судно боком врезается в лед. Если бы обшивка корпуса была выполнена из стали с низким содержанием серы, она бы погнулась и вытянулась, но не подверглась излому. Если бы расшатавшиеся заклепки сорвались, швы бы разошлись и позволили бы воде хлынуть внутрь. Но сталь поглотила бы значительное количество энергии. "Титаник" резко замедлил бы скорость или его бы рикошетом даже отнесло от айсберга. Он был бы, скорее всего смертельно ранен, но оставался бы на плаву до тех пор, пока не подоспеют спасательные суда.

Но вместо этого лед с треском ломает хрупкую обшивку корпуса. Вода заливает первые шесть отсеков и хлещет через переборки.

15 апреля, с 2 часов до 2 часов 20 минут ночи. "Титаник" кренится примерно на 45 градусов, поднимая из воды корму на высоту 20-этажного здания. Нагрузка на мидель (средняя часть судна. - Л.Д.) достигает около 15 тонн на квадратный дюйм (2,3 тонны на кв. см). Внезапно на поверхности воды или сразу же под ней сносит надстройку, и корпус в центре судна проваливается. Киль гнется, а днищевая обшивка деформируется под давлением.

По словам Гарзке, когда холодная морская вода хлынула внутрь судна, "раздался страшный треск, который услышали люди, находившиеся в спасательных шлюпках; это ломалась сталь надстройки на главной палубе".

Нос отрывается от кормы. Корма садится, затем резко поднимается, некоторое время стоит вертикально, а потом исчезает под водой. Неглубоко под водой отсеки, в которых еще есть воздух, не выдерживают давления воды. Незатопленные помещения буквально взрываются, выбрасывая в воду тонны материала.

С 2 часов 30 минут до 3 часов ночи. Нос ударяется о дно, зарываясь в ил. Корма падает на расстоянии 640 метров от носовой части. Дождь из обломков продолжается несколько часов.

Уроки, извлеченные из гибели "Титаника", изменили подход судостроительных компаний к спасательным шлюпкам, средствам связи и проектированию судов. Но более 80 лет ученые не знали, что причиной катастрофы могла быть сама сталь, из которой был сделан корабль. По словам Стива Бласко, "кораблестроительная техника опередила технологию металлов".


Содержание номера Архив Главная страница