Содержание номера Архив Главная страница


Дмитрий САВЕЛЬЕВ (Санкт-Петербург)

АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ: "Я ИСПЫТЫВАЮ ОТВРАЩЕНИЕ К ТЕЛЕЖУРНАЛИСТИКЕ"

Десятая муза, молодая и своевольная, поставивила своих подданных в неравное положение. Драматурги, актеры, операторы, причастные к созданию фильма имярек, определенно испытывают комплекс авторской неполноценности: каковы бы ни были их старания и сколь бы ни был существен их вклад, последнее слово всегда остается за режиссером.

Таковы - с оговорками - традиции советского кинематографа, который порой страдал от цензурных ножниц, но слыхом не слыхивал, что такое продюсер и с чем едят этого человека, способного внести поправки в сценарий, навязать исполнителей главных ролей, отстранить от окончательного монтажа и так далее.

Неудивительно, что многие из представителей вышеперечисленных кинематографических профессий пытались попробовать себя в режиссуре. Как правило, эти опыты заканчивались печально, подтверждая правоту крыловской басни про сапожника и пироги.

Тележурналисты дебютируют в кинорежиссуре редко. Тем интереснее случай Александра Невзорова, сделавшего себе лихое имя в годы перестроечного расцвета Ленинградского телевидения: его передача -600 секунд- по вечерам объединяла у телеэкранов всех жителей еще не распавшейся страны - "от Москвы до самых до окраин."

Когда репортер-кумир почувствовал себя стесненным рамками ежедневного городского криминала и задумал телевизионное хождение в большую политику, он не приобрел новых почитателей - куда больше? Зато, напротив, нажил яростных противников из числа тех, кто не принял новых условий невзоровской игры и не разделил его стремление расставить однозначные политические точки над "и" в репортажах из Литвы, Приднестровья, Чечни. К слову сказать, репортажи эти все меньше напоминали документальный рассказ о захваченной врасплох реальности - в них была все более ощутима власть изначального авторского замысла, диктовавшего драматургическое построение, изобразительное решение и монтажные ходы.

Игровым дебютом Невзорова стало "Чистилище" - фильм об одном из эпизодов чеченской войны.

* * *

- Александр Глебович, я перелистал ваши старые интервью - ни в одном из них не упоминается о желании попробовать силы в кинорежиссуре. Это прихоть судьбы, или все же заветная мечта исполнилась?

- Это стечение непреодолимых обстоятельств. Конечно, появились возможности снять свое кино - я имею в виду возможности финансовые. Но главное не это. Главное - мои взаимоотношения с тележурналистикой: ненависть к ней приобрела у меня патологический характер.

- Вас постигло разочарование в профессии, которая принесла вам бешеную славу?

- Это не сегодня постигшее разочарование, а достаточно давно возникшее отвращение. Но вот наступил момент, когда я понял, что притворяться больше не в состоянии. Одновременно появились те самые возможности. Все совпало - и я очень храбро за это дело взялся. Каким бы ни получилось мое кино - опыт, который я теперь имею, позволяет мне уверенно утверждать: разница между документальным и игровым кино придумана теми, кто не умеет делать ни того ни другого. По сути, это одно и то же. Задачи те же, пленка та же - просто игровое кино обладает в тысячу раз большими возможностями и богатством приемов. Это как балалайка в сравнении с виолончелью.

- Вы имеете в виду, что кино как таковое - безо всяких внутренних разграничений - имеет в виду манипуляцию реальностью?

- Конечно, конечно! Просто в одном случае нужно дольше ждать и высиживать, а в другом нужно вынашивать. Например, мне нужен кадр, где метеорит попадает в высотный дом. Неважно, документальный это фильм или игровой. Главное, чтобы были крики, стоны из-под завалов, хлещущая кровь, бегающие пожарники. Есть два пути. Можно выбрать дом по своему усмотрению, установить камеру и сидеть-ждать триста лет, пока не упадет метеорит. А можно метеорит сбросить на дом компьютерным монтажом и получить все то же самое, но контролируя процесс. Результат воздействия на зрителя - если ты поставил задачу на него воздействовать - будет один и тот же. Документалисты обладают более острым ощущением правды в изображении чем те, кто всю жизнь исповедовал игровое кино и выстраивал свои художественные миры. Одно дело - режиссер в берете и шарфе, со своими представлениями о том, как все должно быть. И другое дело - Невзоров, который вырос из документалистики, хорошо знает, как все есть на самом деле. Что касается музыки или монтажа- Вот вы сидите сейчас передо мной, такой хороший. А, допустим, снимали бы мы документалку, подсветил бы я вам лицо снизу и наложил бы зловещую музыку - как вы думаете, кто бы из вас получился на экране?

- Я полагаю, получился бы монстр Чикатило.

- Именно так: насильник маленьких детей. Вот вам та же самая игра с реальностью. Заметьте, я назвал вам всего два приема, абсолютно легальных и общепринятых в документальном кино. Это азбука, хрестоматия. На самом деле пристойных приемов всего пять-шесть-восемь. Все остальные - абсолютно непристойные. Профессия теледокументалиста такова, что, прибегая к ним, приходится калечить жизнь конкретных людей - кого-то порочить, а кого-то, напротив, возвеличивать. Создавать политиков из ничего или служить телевизионным киллером для отстрела чьей-то репутации. То есть иметь дело с живыми людьми - с их судьбами, их семьями, их слезами. Не хочу, б..., больше. Я же не преследую цель уничтожить того или иного человека - меня интересует образ, который я создаю либо нет. И поэтому лучше я буду иметь дело с актером.

- Вы хотели дебютировать в игровом кино именно фильмом о чеченской войне?

- Да. Для меня это было очень серьезно и важно.

- Работа на площадке с актерами была для вас внове. Никаких сложностей не испытывали?

- Нет. Хотя бы по той простой причине, что я точно знал, как в конкретной ситуации каждый из них должен был себя вести. Может быть, мне будет сложнее на съемках следующего фильма, который не про войну. А война - та область, которую я знаю исключительно хорошо. За счет собственного участия в семи войнах.

- В фильме вы рассказываете о событиях, свидетелем которых сами были. Вас не смущает противоречие между вынужденно игровой формой и неподдельной документальностью тех событий, что легли в основу сценария?

- Как раз в документалистике я вынужден был бы играть, а здесь у меня, как у живописца, была возможность воссоздать картину точечка за точечкой, мазочек за мазочком. Реальность, которая запечатлелась в моей памяти, я воссоздавал как фон, как приправу. Война - одно из действующих лиц в моем фильме.

- Вы говорили о запрещенных приемах в документалистике. Вам как автору передачи -600 секунд- в свое время инкриминировали непозволительную практику ударов ниже пояса, пренебрежение болевым порогом зрителя. Снимая безжалостный фильм о чеченской войне, вы думали о степени дозволенности того, что запечатлевает камера и отразит экран?

- Думал, конечно же. Не на съемках, а в процессе монтажа. Сказать, что я не терплю насилия на экране, было бы лицемерием. Но я, скажем, решительно изъял из готового фильма сцену, где режут овцу. То, что люди делают друг с другом, остается на их совести. Это их проблемы. Но я не выношу насилия по отношению к животным.

- Все же шоковых кадров-ударов вы не избежали?

- Нет. Я не мог их избежать, потому что взялся говорить о вещах запредельно страшных.

- Я знаю, что все герои фильма имеют своих прототипов, что вы сохранили не только фамилии реальных людей, но даже радиопозывные оставили без изменений. Это было для вас принципиальным?

- Мне было так легче писать сценарий, а пока писал - привык. Сперва думал изменить, а потом понял, что эти имена и фамилии своим звучанием мне очень дороги. И оставил все, как есть.

- Все прототипы ваших героев выжили?

- Нет, не все.

- Выжившие согласились предстать на экране под собственными именами?

- Разумеется, я все с ними обговорил. Эти люди, за дни проведенные нами вместе в Грозном, стали моими близкими друзьями.

* * *

Съемки фильма Александра Невзорова "Чистилище" финансировались Общественным Российским Телевидением. Когда фильм был готов, ОРТ объявило тендер среди телеканалов, однако в результате права остались у прежнего владельца. До последнего времени вопрос о прокате невзоровского фильма, снятого на видео, оставался открытым, поскольку в руководстве ОРТ мнения разделились. Одни предлагали сначала выпустить "Чистилище" на лицензионном видео, затем продать его на региональные каналы и только потом устроить общероссийскую премьеру. Другие считали, что эта премьера способна стать значимым общественным событием и в силу этого следует поступиться коммерческими интересами. Неожиданные коррективы внес господин Жоэль Шапрон, отборщик Каннского кинофестиваля, курирующий российское кино. Посмотрев -Чистилище-, он повез кассету во Францию, сказав автору фильма, что считает шансы -Чистилища- быть включенным в каннскую программу очень высокими. Российская кинематографическая общественность хорошо знает, что господин Шапрон слов на ветер бросать не любит. Если события будут разворачиваться по его сценарию, -Чистилище- будет переведено с видео на кинопленку в Лондоне (хотя без потерь в качестве изображения обойтись не удастся), а российская телевизионная премьера автоматически перенесется на май-июнь: каннский фильм не может быть засвечен до начала фестиваля. Тем временем Невзоров приступил к работе над следующим фильмом, замысел которого, по договору с инвесторами держится в строгой тайне. Известно только, что - вопреки прозвучавшему в интервью утверждению - новый фильм будет о войне.


Содержание номера Архив Главная страница