Содержание номера Архив Главная страница


Иосиф ДАРСКИЙ (Нью-Йорк)

ШАЛЯПИНСКИЙ НЬЮ-ЙОРК

Совсем недавно (в ноябре прошлого года) мы отметили 90-ю годовщину шаляпинского дебюта в Америке, и вот перед нами - новая, двойная дата: 13 февраля исполняется 125 лет со дня рождения артиста, а 12 апреля - 60-летие со дня его кончины.

Последнюю четверть своего земного существования Шаляпин провел в изгнании. И хотя постоянный дом его был теперь в Париже, он проводил большую часть своего гастрольного времени в Новом Свете. При этом чаще всего путь его по Северной Америке начинался из Нью-Йорка, отсюда же каждый раз он возвращался домой.

Нью-Йорк сегодняшний - это уже не тот город, в котором бывал Шаляпин. Многое перестроено, многое исчезло навсегда, но все же и по сей день в нем сохранились памятные места, связанные с именем великого артиста. Давайте приоткроем "маленькую железную дверь в стене" времени и прогуляемся по шаляпинскому Нью-Йорку.

Ноябрь 1907 года, пароход их Гавра заходит в Нью-Йоркскую гавань, и взору Шаляпина предстает величественное творение Фредерика Бартольди. "Прежде всего, - вспоминал он в своих мемуарах, - мое внимание приковала к себе статуя Свободы, благородный и символический подарок Франции, из которого Америка сделала фонарь. Я вслух восхищался грандиозностью монумента, его простотой и величием, но француз, который всю дорогу немножко подтрунивал над моими представлениями об Америке, сказал мне: "Да, статуя хороша и значение ее - великолепно! Но - обратите внимание, как печально ее лицо! И - почему она, стоя спиной к этой стране, так пристально смотрит на тот берег, во Францию?"

Не будем задерживаться на нью-йоркской пристани и толпе репортеров, набросившихся с вопросами на европейскую знаменитость, пропустим и две недели репетиций в театре Метрополитен, ибо наступил день шаляпинского дебюта, и потому "пора нам в оперу скорей". Но спешим мы сегодня не в то знаменитое здание, что возвышается в самом сердце Линкольн-центра, а в старинный оперный театр на Бродвее, который стоял между 30-ой и 40-ой улицами, по его западной стороне, и где более восьмидесяти лет звучали голоса лучших певцов мира. Там 20 ноября 1907 года, в опере Арриго Бойто "Мефистофель", дебютировал и Федор Шаляпин.

Три месяца длились его первые гастроли в Америке. Помимо Нью-Йорка, он выступал еще и в Филадельфии, а кроме Мефистофеля в свой первый приезд он пел еще в Фаусте, Севильском цирюльнике, а также в опере Моцарта Дон Жуан, в которой впервые в жизни Шаляпин выступил в роли Лепорелло.

Искусство певца покорило американских любителей оперы, чего нельзя было сказать о критиках. Большинство из них сурово отвергло новаторство русского артиста, и лишь единицы, как, например, Генри Финк из газеты Нью-Йорк пост, были восхищены талантом Шаляпина. Свое отношение к столь холодному приему, незадолго до отъезда в Европу, Шаляпин высказал в интервью корреспонденту газеты Нью-Йорк таймс: "Критицизм в Нью-Йорке очень поверхностный. Меня за мою артистическую жизнь критиковали много раз. Настоящая критика всегда учила меня исправлять мои ошибки, но я ничему не смог научиться у критики в Нью-Йорке. Я обращаюсь к моему внутреннему сознанию после чтения местной критики и нахожу, что она основана на полном непонимании".

В свой первый приезд Шаляпин выступил в Америке 22 раза в опере и один раз в сборном концерте, получив за это, согласно одному из музыкальных журналов, 40 тысяч долларов. И несмотря на этот огромный гонорар, дал слово, что больше не будет в Америке. Слово свое Шаляпин держал долго и вернулся в Нью-Йорк лишь в 1921 году. Пригласил его на гастроли в то время еще начинающий импресарио Сол Юрок.

Шаляпин прибыл в Нью-Йорк из Англии 28 октября и поселился в гостинице "Уолдорф-Астория", но не в том знаменитом отеле на Парк авеню, что нынче известно каждому, а в старом, не сохранившемся до наших дней здании на углу Пятой авеню и 34-й стрит, откуда рукой подать было до театра "Манхэттен-опера-хаус", в котором должен был состояться его первый сольный концерт.

Увы, ни в первом, ни во втором, ни даже в третьем концерте выступить Шаляпин не смог: жесточайшая простуда не давала ему возможности даже открыть рот. Нависала угроза отмены и четвертого концерта, что предвещало катастрофу для импресарио. Объединенными усилиями друг Шаляпина Фред Гайсберг, сам Юрок и аккомпаниатор певца Макс Рабинович, как ребенка, одели Шаляпина во фрак, буквально вытащили его из отеля, чуть не силой погрузили в такси и отвезли в театр Манхэттен-опера, здание которого, кстати, сохранилось до наших дней. Его нынешнее название - Манхэттен-центр, а его адрес - 311, Уэст 34-я стрит (второй дом по северной стороне улицы к западу от 8-ой авеню).

Со слезами на глазах Шаляпин умолил Гайсберга выйти на сцену и объявить, что певец болен и, несмотря на строгий докторский запрет, будет петь, хотя это грозит ему потерей голоса навсегда, и после этого шагнул на сцену.

Шквал аплодисментов встретил артиста. Он улыбался, виновато раскланивался и жестами, прося одновременно прощения у публики, показывал, как он страдает физически и духовно. Потом запел, или точнее, согласно Гайсбергу, буквально "пролаял" пять песен. "Это было, - вспоминал он, - действительно жалкое зрелище, но желание публики надо было удовлетворить, по крайней мере ровно настолько, чтобы не возвращать денег за билеты". Имеются свидетельства, что из-за всех отмененных концертов Шаляпин потерял около 5 тысяч долларов (односемейный дом в то время стоил около 2 тыс. долларов. - Прим. ред.).

От греха подальше, особенно, чтобы не смогли отыскать певца ни репортеры, ни земляки, Гайсберг увез Шаляпина в городок Джеймсбург (Нью-Джерси), где артисту лечили горло, отпаивая парным молоком. Вскоре местные жители заприметили странного гиганта-блондина, ежедневно прогуливавшегося по городским улицам. Однажды во время такой прогулки его остановил владелец местного кинотеатра, проведавший где-то, что странный гигант - певец, и спросил, не хочет ли тот подзаработать, спев несколько песен перед субботним вечерним сеансом, и предложил Шаляпину за это аж три доллара. Но Шаляпин "уперся": "Нет, я хочу четыре!" "Да пойми ты - возразил хозяин кинотеатра, - вся моя выручка при полном зале составляет только двадцать долларов!" Так они и не сговорились... "Каково, однако, было бы удивление этого парня, - заключает свой рассказ Гайсберг, - если б он узнал, что в тот же день Шаляпин отказался от двадцати выступлений в Южной Америке при оплате по две с половиной тысячи долларов за каждое".

Но болезнь миновала, и Шаляпин вновь вышел на сцену Метрополитен-опера, уже в своей коронной роли - Бориса Годунова в одноименной опере Мусоргского, и "враг" был повержен. На сей раз все газеты и журналы взахлеб превозносили его игру, пение и интерпретацию образа. По этому поводу Гайсберг, сравнивая нынешний успех Шаляпина с холодным приемом во время первого приезда, отмечал: "Он был провозглашен величайшим артистом в мире... и казалось, что все лингвистические ресурсы исчерпаны критикой в поисках слов, достойных охарактеризовать его работу".

Возвращение Шаляпина в Метрополитен-опера ознаменовалось и еще одним значительным событием: в театре ему отвели грим-уборную, которую раньше всегда занимал Энрико Карузо, скончавшийся в августе того же года. Попутно заметим, что оба великих певца были не только хорошими друзьями, но и одногодками. Более того, они родились с разницей всего в две недели: 13 февраля 1873 года - Шаляпин, а 27 (по некоторым источникам - 25-го) февраля - Карузо. Так что с полным правом этой статьей мы можем отметить и 125-летний юбилей великого итальянского певца. Обуянный воспоминаниями о безвременно ушедшем друге, прямо на стене уборной Шаляпин написал эпитафию, которую потом наперебой в различных переводах печатали американские музыкальные журналы:

Сегодня с трепетной душой
В твою актерскую обитель
Вошел я - друг "далекий" мой!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но ты, певец страны полденной,
Холодной смертью пораженный,
Лежишь в земле - тебя здесь нет!
...И плачу я! - И мне в ответ
в воспоминаньях о Карузо -
тихонько плачет твоя муза!

Незадолго до выступления в Метрополитен-опера Шаляпин все же сумел дебютировать в Нью-Йорке сольным концертом в зале Ипподром. Газета Новое русское слово 29 ноября 1921 года писала об этом выступлении, состоявшемся двумя днями раньше: Ипподром - это самый большой театр в мире и вмещает в себя до 8 тысяч человек (простим автору рецензии эту ошибку - Альберт-холл в Лондоне уже тогда был рассчитан на 9 тыс. человек. - И.Д.). Несмотря на то, что многие сомневались - выступит ли Шаляпин в этот раз - сбор был полный. Появление Федора Ивановича на эстраде вызвало овацию, которая продолжалась около десяти минут".

К сожалению, зал Ипподром тоже не сохранился до наших дней, и лишь совсем недавно в одном из антикварных магазинов мне удалось обнаружить старинную открытку с изображением этого здания, находившегося между 43-ей и 44-ой улицами по Шестой авеню.

С осени 1921 года по март 1929 года приезды Шаляпина в Нью-Йорк стали почти ежегодными. Десятки тысяч людей выстаивали в очередях за билетами на его выступления. И тут, помимо уже названных залов, мы должны еще вспомнить и знаменитый Карнеги-холл, и Бруклинскую академию музыки.

Имеется достоверное свидетельство, что помимо гостиницы Уолдорф-Астория, в 1922 году Шаляпин останавливался в отеле Уэйлин (Weylin), который находился тогда на углу 54-ой стрит и Медисон авеню, но его постоянной резиденцией все последующие годы был один из немногих доживших до наших дней отель Ансония. Основным преимуществом этого отеля перед всеми остальными были его толстые стены, не пропускавшие звук в соседние номера, и потому он полюбился многим музыкантам.

Еще дважды, в 1932 и 1935 годах, пел Шаляпин в нашем городе, а в 1936-ом он побывал здесь в последний раз. Это был единственный визит артиста в Америку, когда, проехав ее от океана до океана, он не выступил ни разу. Объяснялось это тем, что, возвращаясь в Париж после долгих гастролей на Дальнем Востоке, он заехал в Лос-Анджелес для переговоров о будущих выступлениях, а также, чтобы навестить своих сыновей. Его младший сын Федор начинал в те годы карьеру киноактера в Голливуде, а старший - Борис уже становился популярным художником в Нью-Йорке.

Шаляпин пробыл здесь только четыре дня и, поднимаясь на борт парохода Нормандия, не знал еще, что день 17 июня 1936 года станет последним днем его пребывания в Америке. Переговоры о будущих гастролях оказались успешными, ибо в газетах, уже после его отъезда, сообщалось, что осенью 1937 года Шаляпин намерен возвратиться с концертами, а также - чтобы в ознаменование пушкинского юбилея выступить в опере Борис Годунов. К сожалению, из-за тяжелой неизлечимой болезни планы Шаляпина не сбылись...


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница