Содержание номера Архив Главная страница


Александр ГЕНИЕВСКИЙ (Мэриленд)

ИНТЕРВЬЮ С ВЯЧЕСЛАВОМ ПОЛУНИНЫМ

Известно, что публика в Kennedy Center собирается в основном солидная и состоятельная. Через несколько минут, после чрезвычайно сложной парковки, мы с Таней, моей помощницей, наконец протиснулись сквозь меха и фонтаны, бушующие совсем не по-ноябрьски, в самый большой Храм... Храм искусств на берегу Потомака.

Столько серьезных лиц в одном месте! Рука автоматически потянулась застегнуть пуговицу на пиджаке.

- Таня, может, Славин спектакль в другом месте? - почти серьезно спросил я.

Таня нехорошо скривилась и слегка повернула мне голову. Я не успел обидеться. С хрустального стенда на меня, на пробегающие шубы и смокинги грустно улыбался Вячеслав Полунин. Все точно: ноябрь, девятнадцатое, 7:30, терраса Stage, Kennedy Center, "Slava Snow Show".

Но неужели все эти "серьезные одежды" на его спектакль?

Лет пятнадцать назад, в Питере, в ДК "Капранова", на представлении "Лицедеев" зритель был в основном в джинсах и штормовках, иногда пиджаки всесоюзного Ш.О. "Большевичка."

В зале был аншлаг, как и пятнадцать лет назад по ту сторону океана! Представление было великолепным, но самое удивительное, как это часто случается, нас ожидало под конец этого доброго и по-человечески чистого спектакля. В зал со сцены ворвалась грандиозная снежная буря. Подобного технического эффекта, имитирующего "Blizzard", не видела, а думаю, ни одна американская сценическая площадка.

А потом, после "холода", вдруг стало тепло и уютно.

Очень серьезные дяденьки и тетеньки, забыв о регалиях и этикете, стали играть с воздушными шариками. Огромные, всех цветов радуги надувные шары летали от одних зрителей к другим. Было забавно наблюдать, как более чем зрелых лет джентльмен в строгой двойке прыгает по креслам, как юный Питер Пен.

...Мы часто спорим о холодной и скучной душе американца! Жаль, вас там не было! И американцев там тоже не было, и русских, и китайцев, и малайцев!.. Там были мы, вдруг оторвавшись от наций, религий, званий и всех тех условностей, которые делают нашу жизнь ненужно сложной и, зачастую, жестокой и скучной. И дай Бог в минуту отчаяния и падения вспомнить доброго клоуна Славу.

Через несколько минут после представления мы были уже в гримерной у Асисяя (сценический образ В.Полунина. - Прим. ред.).

- Здравствуй, Слава. (Язык не поворачивается назвать его по отчеству. Такой он свой и близкий). Можно к тебе?

- Заходите, заходите ребята. (Мелкие бисеринки пота медленно расплываются по неразгримированному лицу).

- Уже почти вторая неделя выступлений кончается - полный зал! Доволен ли спектаклями?

- Нормально, тут очень хороший зритель. Америка - трудная для театра страна, и я доволен. Я и Сережа (Сергей Шашелев партнер по спектаклю. - А.Г.) раньше два года проработали в Америке, поэтому мы знаем, какой здесь зритель и специально готовились.

- С цирком Cirque du Soleil?

- Угу.

- Слава, вы работали в этом цирке два года. Что скажешь об этой компании?

- Я очень люблю этот цирк.

- Один мой знакомый гимнаст несколько лет проработал там и рассказывал, что у них там сильно "зажимают", не дают проявиться индивидуальности, очень много надо работать на компанию, а ты очень индивидуален. Как ты там ужился?

- Если имеешь силу, то и индивидуальность проявится, а если силы нет, то и индивидуальность трудно показать.

- Может быть слабая индивидуальность или не индивидуальность вообще?

- Ну, почему? Например, у меня в театре есть маленькие индивидуальности, и я имею возможность их воспитывать, а в Cirque du Soleil такой возможности нет, им надо готовое, у них сложная ситуация.

- Это, наверное, связано с нашими театральными традициями? Русской театральной школой?

- У них тоже есть школа в Монреале. Хорошая цирковая школа, но их традициям 20-30 лет, а нашей школе 200-300. Для меня работа в этом цирке была очень хорошим опытом, в мире существуют только 2-3 цирка такого высокого уровня. Поэтому я там работал с удовольствием, и это была для меня большая новая школа.

- Что ты имеешь в виду под словом "школа"? Театральная школа?

- Нет, для меня Cirque du Soleil был школой постановки и организации современного шоу. Что касается театра, характера, персонажа - это у меня из России; мне нужно было научиться тому, как делается большая продукция - шоу.

- Я смотрю твои шоу уже почти 20 лет. А когда учился в театральном училище, педагоги нам советовали учиться у тебя. Кто были твои учителя?

- Чаплин, Марсель Марсо, Гито и немое кино. И, конечно, все старые клоуны - Гротемеди, Гроколь, Ривел, те, кто жил 50-100 лет назад.

- Ты хочешь сказать, что ты самоучка?

Ну как самоучка? Я у них учился...

- А ты учился специально в театральной или цирковой школе?

- Нет (улыбаясь). Лена (жена Славы, тоже улыбаясь): "Его не приняли."

- Точно. Меня не приняли, т.к. картавлю - у меня кривой язык. Но это нормально. Я не о языке, о том, что не приняли. Вот Никулина - тоже не приняли. Ты знаешь, есть такой рассказ фантаста Шекли - о том, что всех, кто плохо обучался, после экзаменов отправляют в специальное место, где они вдруг начинают творить чудеса. Я думаю, это естественно. Личность не может вместиться в школу.

- Значит, Слава, ты все-таки "Левша"?

- В смысле персонажа? Да. А самообразование - это лучшая учеба, если есть силы преодолеть, потому что знаешь, что хочешь.

- Доверяешь себе?

- Конечно. Ищешь и знаешь, что нужно все делать самому.

- А если ошибаешься? Кто поправит?

- Публика, зритель. Выходишь на сцену и все понимаешь. Публика - лучший учитель.

- Помнишь, в сцене "Тень" Анжела (новая актриса в театре Полунина - англичанка. - А.Г.) "случайно" на тебя налетает. Мне показалось, публика оценила эту микросцену как фальшивую.

- Значит, не получилось.

- Ты почувствовал эту фальшь в работе Анжелы?

- Нет, я стоял к ней спиной. Я доверяю артистам.

- Зритель подскажет?

- Ей подскажет. Если талантливая ученица, сама почувствует, а если нет, то будет все хуже и хуже.

- Ты режиссурой сам занимаешься, когда вы ставите отдельные сцены?

- Да, но я не поправляю детали, я старюсь создать характер. Это другое.

- Откуда берутся идеи для спектаклей?

- Во-первых, воспринимаешь все, что видишь, слышишь, читаешь, смотришь кинофильмы, слушаешь музыку, сны... но и размышляешь. То, что из воспринятого сходится с твоими размышлениями, вот об этом и хочется сказать, и это хочется показать другим.

- Что случилось с прежней группой "Лицедеи"? Как получилось, что сейчас с тобой работают только Слава, Сережа, Анжела? Где остальные?

- Да, раньше был театр, 20 клоунов. Многие приходили, уходили, учились, шли петь, танцевать, а кто-то оставался клоуном, примерно человек двадцать. И когда мы добрались до вершины и дальше было идти некуда - театр стал популярен... все нас любили, стало неинтересно, и я решил пойти в другую сторону, искать трагическую клоунаду. Я знал, что Сережа и Антон (это еще один мой партнер-клоун, который сейчас живет в Германии) к этому близки; у них сердца трагиков, поэтому я предложил Сереже работать в другом стиле и показать грустного клоуна. Сейчас мы ставим новый спектакль вместе с Антоном и Сережей. А следующий я хочу поставить вместе с лицедейскими клоунами. Кажется, они увидели, что это - интересная дорога и им тоже хочется попробовать.

- Многие ли из них вернутся?

- Увидим. У кого еще силы есть, желание работать, идти вперед, те вернутся.

- Если не секрет, расскажи о новом спектакле.

- Он будет по картинам Михаила Шемякина. Премьера должна состояться на карнавале в Венеции, в феврале.

- Шемякин будет работать с вами?

- Да, он автор и художник.

- Вы знакомы с ним по России?

- Нет. Мы встретились 3 года назад здесь, в Америке. Я увидел его картины, поехал и поговорил. Я очень люблю его картины и вижу их на сцене.

- Слава, почему сейчас в спектакле "Slava Snow Show" ты почти один на сцене? Анжела и Сережа - как ассистенты твоего основного действия. Я помню, раньше смотрел "Лицедеев"...

- Точно так же было и раньше. Я один вышел наверх, получил известность и потом сделал театр. И сейчас я выхожу один, становлюсь известным, а потом создам театр. Потому что у меня много силы.... Чтобы взять детей, нужно сначала построить дом.

- Сегодня на спектакле я был с моей маленькой дочкой. Когда ты играл сцену, весь проткнутый стрелами, как святой Себастьян, Ивана мне потихоньку шепчет: "Пап, пап, смотри, как ему больно!" Я ей объясняю, что это понарошке, что это только спектакль, а она уже не шепотом: "Ему больно, больно..." Едва успокоил ее после финала, когда ты не умер, а очень красиво уснул. Удивительно просто и гениально.

- Дети всегда самые чувствительные и честные зрители. Когда мы дома, мой сын тоже работает на сцене, в таком же желтом костюме.

- Я помню его: телепередачу, когда вы были вместе на сцене. Сколько ему сейчас лет? Где он?

- Ему 11 лет. Учится в школе в Лондоне.

- Тяжело расставаться, встречаться?

- Конечно, но такая профессия. Когда находимся рядом, все мои дети работают вместе со мной.

Лена добавляет: "Они на сцене родились".

- Кстати, а где ваш дом сейчас?

- Сейчас... это Лондон, дальше будет Париж, потом Монреаль, потом Нью-Йорк.

- Нравится Лондон?

- Сейчас - да, а так - где больше нравится, там и живем.

- Туман тоже нравится?

- Там нет никаких туманов. Я видел зимой цветы... птицы поют.

- Лена: "У нас там сейчас в саду цветут розы ."

- Многие американцы очень любят смотреть комический телесериал "Three Stooges". Как вы к ним относитесь?

- Мr. Beon - это один из "семьи"популярных комиков, которого я запрещаю смотреть своим детям.

- Лена: "Вы не пишите об этом - обидете американцев".

- Пиши-пиши. Вот Чарли Чаплин тоже не разрешал своим детям смотреть некоторых комиков. У меня есть все записи их спектаклей, но я их не смотрю.

- Вообще никогда?

- Минут пять, потом выключаю и ставлю на полку.

- У них там все кажется каким-то одинаковым - весь фильм бьют, бьют, бьют друг друга.

Лена: "Это то, чем отличается примитивное от наивного. Есть такой комик, Макс Линдер, тоже падает, дерется, но зритель ему сочувствует, он живой, а у "Sturges" все как бы нарисованное на картоне".

- Многие американцы в основном такое и любят.

- Мы только что посмотрели фильм "Stаrship Troopers" и возненавидели его, еще эти насекомые там прыгают. На создание фильма угробили фантастическое количество денег - все в пустоту!... А другой фильм - "Game" - просто замечательный, я в восторге от этого очень человечного фильма.

- Слава, ты снялся в фильме Эльдара Рязанова "Привет, дуралеи". К сожалению, я его не видел. О нем много писали, как в русской прессе в Америке, так и в России. Что скажешь?

- Я его тоже не смотрел.

- Почему?

- С самого начала я понял - это не мой фильм. Я люблю гротеск. Это фильм Рязанова. Я не смог полностью выложиться в этом фильме. Я только помог Рязанову. Но моего сердца там нет. Рязанов сегодня предпочитает лирику и избегает гротеска. А я люблю гротеск. А это другое направление, поэтому мы и не остались вместе.

- Почему же сразу не разошлись, если такие серьезные различия во взглядах?

- А зачем? С ним было очень интересно работать. Я очень уважаю этого человека, этого мастера, и хотел у него чему-то научиться.

- А тебя, вообще, кино увлекает не как зрителя?

- Конечно, увлекает, но это очень сложно, нужны годы и годы, чтобы научиться.

- Ты хочешь когда-нибудь снять свой фильм?

- Я сделаю это.

- И там будет тот же характер - Асисяй?

- Не знаю, не знаю. Кино это совсем другое, надо все менять.

- Ты - блестящий драматический актер. Может быть, снять маску Асисяя и сделать другой характер, уже на экране?

- Конечно, хотелось бы, но надо искать другой стиль, другой язык. Нужно время и много, много работы.

- Мы уверены, Слава, ты этот язык найдешь и время тоже, как находил их всегда. А для нас, зрителей, это будет еще одна возможность повстречаться с тобой. Спасибо за интересную беседу. Больших творческих успехов вам всем в новом году.

- Вам тоже. До свидания.

Автору помогала брать интервью Татьяна Флойд.


Содержание номера Архив Главная страница