Содержание номера Архив Главная страница


Владимир НУЗОВ (наш корр. в Москве)

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИНТЕРВЬЮ С АЛЕКСАНДРОМ БОВИНЫМ

(Начало разговора с Aлександром Бовиным см. Вестник #27(181))

"А в Израиле события есть всегда,
там не соскучишься..."

-Aлександр Евгеньевич, мы обещали читателям "Вестника" посвятить специальную беседу вашему пребыванию в должности Посла России в Израиле. Итак, вы вручили верительные грамоты Президенту Израиля в декабре 1991 года. Что дальше?

- Я успел пробыть Послом Совеaтского Союза неделю, а с 1 января 1992 года стал послом России.

- Журналист - профессия свободная, относительно, конечно. А посол - это чиновник. Не оказались ли вы в золотой клетке?

- Я ведь и чиновником тоже был довольно долго. Я человек достаточно дисциплинированный. У меня нет проблем с работой в каком-то аппарате. Единственная проблема в работе аппарата - подчиненные. Потому что в этом случае ты отвечаешь за свои глупости плюс глупости подчиненных. А все остальное - нормально: я здесь (в "Известиях". - В.Н.) приезжаю к 9:00 на работу и там приезжал так же.

- Вы ощущали, что не имеете специального дипломатического образования?

- Есть форма и содержание дипломатической работы. Если взять XIX век, то там, пожалуй, превалировала форма. А сейчас все-таки больше превалирует содержание. Что значит, собственно, дипломатическое образование? Трудно сказать.

- Этикет, к примеру, история дипломатии - да мало ли что...

- Историю дипломатии я изучал и сдавал в университете. А проблемы этикета, протокола нет, то есть она есть, конечно, но абсолютно стерта, ассимилирована. Это нормальные правила хорошего тона, как будто вы приходите в гости. Если к королеве, то да: там есть специальный протокол. Некоторые вещи необходимо запомнить. Например, когда вручаешь грамоты, сначала идешь прямо, потом делаешь шаг вправо и так далее. Надо вести себя естественно - все. Нормальный человек в нормальной ситуации.

- Как начиналась ваша работа? Вот вы приехали, осмотрели здание, которое многие годы пустовало...

- Во-первых, здания никакого не было. Генеральное консульство Союза помещалось в трех комнатах на 15-ом этаже офисного здания. У входа в наши "апартаменты" стоял мальчик Мотя с автоматом. А потом я договорился, что под здание посольства пойдет одна недостроенная гостиница. Ее достроили уже по нашим планам и чертежам.

- Россия ее купила?

- Нет, мы ее арендовали - на десять лет плюс опция на десять. У нас очень странно относятся к деньгам: хотят заплатить сразу. А я считаю, что лучше платить долю. На "сразу" денег нет. Большинство посольств мира живет в собственных домах.

- Ну, здание еще не посольство. Людей вы подбирали?

- Частично - я. "Израилеведов" брал из Института востоковедения, теперь Российской академии наук. Это сопряжено с некоторыми трудностями, поскольку МИД предпочитал своих людей. Утвердили штатное расписание, согласно которому приезжали люди. Арабисты, конечно, потому что в МИДе тогда специалистов по Израилю практически не было.

- Люди, взятые вами, продолжают работать?

- Нет. Для дипломата нормальный срок работы - три года. Потом могут оставить, могут отозвать. Для технических работников - два года.

- Следующие за послом должности: консул, военный атташе - при назначении МИД согласовывал с вами?

- Конечно. Мне звонят и говорят: мы рекомендуем такого-то человека. Я должен сказать: "да" или "нет". Я помню, когда мне предлагали одного известного писателя на должность культурного атташе, я решительным образом возражал, и его не прислали. А вообще в МИДе достаточно квалифицированные кадры - всех, кого присылали, работали хорошо.

- Вам приходилось, наверное, заниматься всем: и высокими материями, и не очень?

- Должность посла разбивается на две части: собственно дипломат и хозяйственник, наподобие директора артели по вязанию лаптей. Приходилось сначала и строительством заниматься и мебелью, и чем угодно.

- Вы приехали в Израиль без языка?

- Без. Потом иврит учил, конечно. Сотню-другую выражений знаю, могу пускать в ход в разных вариациях - в порядке, так сказать, рекламы самого себя. А для работы просил переводчиков. Ни в одном другом посольстве в Израиле не было столько людей, знающих иврит, сколько в нашем. Это, кстати, традиция старой русской дипломатии, когда в посольствах сотрудники хорошо знали язык страны пребывания. Эта традиция в советское время сохранялась и, надеюсь, сейчас сохраняется тоже. Повторю: в нашем, российском, посольстве знающих иврит было даже больше, чем в самом многочисленном из посольств в Израиле - американском.

- Как строился ваш рабочий день? Мы ведь трудно себе представляем, как работает посол за границей.

- Рабочий день начинался в 9 часов с просмотра газет: на английском и русском языках, а на русском их в Израиле масса. Есть четыре дела, которые должен делать посол, журналист, да кто угодно: читать, писать, говорить и слушать, после этого - думать. Самое простое - это читать, самое трудное - думать.

А потом, возвращаясь к моему рабочему дню, идут какие-то технические дела, кто-то приходит, какие-то встречи, приемы; надо поехать туда, сюда - словом, рутинная работа.

- А отчеты МИДу необходимо писать ежедневно?

- В зависимости от наличия событий. А в Израиле события есть всегда, там не соскучишься. Поэтому в Москву писали каждый день. Основная масса информации передается шифросвязью. Конечно, использовался и факс, когда надо, например, послать статью из газеты. Главные вещи писал я сам, что-то писали сотрудники, я подписывал, и отправляли в Москву. Главная задача посла состоит в том, чтобы изучать ситуацию в стране пребывания, сообщать об этом в Москву и давать рекомендации типа того, что делать или не делать в данной стране.

- Как вы можете охарактеризовать отношение к Посольству России в Израиле? Дружелюбное, настороженное, враждебное?

- Конечно, дружелюбное; у населения - безусловно. Что касается начальства, то оно - хорошее, но с известной долей настороженности. Все-таки 25 лет вражды сказываются, ничего нельзя начать с чистой страницы, как иногда говорят. Эти 25 лет сидят в подкорке. Потом наши шаги в Иране, в Ираке будоражат Израиль, действуют на психологию.

- У посла есть немало секретов: количество сотрудников посольства, количество "сотрудников" среди сотрудников, зарплата и т. п.

- Посольство насчитывало 19 человек. Зарплата в российских посольствах самая низкая из всех посольств. Я, приехав туда, получал 1581 доллар в месяц. Я думаю, машинистка в американском посольстве получает больше. Посол получает самую большую зарплату, все остальные - меньше. Когда я уезжал, зарплату посла повысили до 2300 долларов. Для примера: посол Казахстана получал 2700. Получалась какая штука? Вас коллега приглашает в гости. Вы идете, но потом должны пригласить в гости его. Так вот, наши дипломаты всячески уклоняются от хождения в гости, потому что не могут потом ответить тем же из-за низкой зарплаты.

- Но есть ведь на это специальные деньги?

- Во-первых, это очень незначительные суммы; во-вторых, они идут на общепосольские приемы. Финансовая проблема сковывает контакты, превращается в дипломатическую проблему.

- Перейдем на "случаи." Бывали ли в бытность вашу послом желающие реэмигрировать, то есть вернуться из Израиля в Россию?

- Конечно. Цифра такая: 100 человек в год. Если желающий вернуться придет в посольство, начнется бюрократическая волынка, которая может тянуться и полгода и год. Поэтому возвращенцы, как правило, едут в Россию в качестве туристов и остаются, как когда-то многие ехали в Израиль. Я один раз в месяц получал из консульского отдела бумагу: список лиц, которых надлежит снять с учета как оставшихся в России.

- При вас освободили Шабтая Калмановича и арестовали Иосифа Кобзона. Расскажите, пожалуйста, об этом.

- А какая проблема? Сидел этот Калманович до моего приезда лет восемь или девять. Он оказался другом Кобзона, который делал попытки вытащить его из тюрьмы. Руководству Израиля писали письма Руцкой, Примаков (когда не был в МИДе) - Кобзон их, видимо, агитировал. Я этим не занимался, а когда приехал Руцкой - они дружат с Кобзоном и сейчас, мы с ним встретились, и он напрямую спросил: "Что же вы, Александр Евгеньевич, не помогаете Кобзону вытащить из тюрьмы Калмановича?" Я говорю: "Я чиновник, у меня нет указаний". Написал в Москву: "Что мне делать? Включаться в это дело, не включаться?" Москва не ответила, поэтому я на свой страх и риск стал хлопотать. Пошел к Шамиру, тогдашнему премьер-министру. "Не знаю - говорю - виноват он, не виноват, но он болен, отсидел достаточно много..." Потом и к президенту делал заходы. Не знаю, что сыграло роль, но в один прекрасный день выхожу из израильского МИДа, подбегает ко мне мальчик: "Господин Бовин, вас просит к телефону Президент Герцог." Захожу в кабинет одного из чиновников МИДа, звонит президент: "Я только что подписал бумагу об освобождении Калмановича и хочу, чтобы вы узнали об этом за 30 минут до того, как узнает пресса". Калманович вышел, на следующий день прилетел Кобзон и приглашает посидеть втроем. Я от компании Калмановича отказался. А с Кобзоном пошли в ресторан еврейской национальной кухни - их немного, но они есть, - поели фаршированной рыбки...

- А как арестовали все-таки самого Кобзона?

- Это была неприятная история. Израильтяне в аэропорту хамят - и россиянам, и не только. Они говорят только на иврите, прилетающие их не понимают, возникают недоразумения, скандалы. А если с трапа самолета спускается красивая женщина, они определяют: это проститутка, надо завернуть ее обратно. Я писал протесты, ноты... И вот прилетел Кобзон. Сижу в 8 утра у себя в резиденции, пью кофе. Звонит какая-то женщина, которая встречала Кобзона, и говорит: он только что прилетел и посажен в аэродромную каталажку. Я сразу позвонил Эдику Кузнецову, главному редактору "Вестей" - русскоязычной газеты, - имеющему в Израиле большие связи. Второй звонок - президенту. И третий звонок - своему Посланнику. Даю ему задание: пробивайтесь в кутузку и садитесь рядом с Кобзоном. Сидите, пока Кобзона не выпустят. Через два часа Иосифа Давыдовича освободили. За ним никаких грехов не было, но его не пустили до этого в Америку, и израильтяне решили потрафить американцам. Вот так они сделали: грубо, глупо и без всяких правовых оснований. Кобзон на другой же день улетел в Москву, хотя приезжал в Израиль отдохнуть на неделю. К сожалению, это не первый случай. Кажется, в нашей прессе писали, как одну девочку, прилетевшую с театром Владимира Винокура, отправили обратно. Другую женщину три дня продержали в тюрьме, причем не давали позвонить в посольство! Со всем этим мне пришлось воевать.

- Об эмоциональном восприятии Израиля...

- Когда занят работой, конечно, особенно любоваться красотами некогда. Но мне было интересно. Страна очень маленькая, но очень разнообразная: на севере вы можете покататься на горных лыжах, сесть в машину и очутиться через несколько часов в Эйлате - поплавать в море, побывать в пустыне, где волки воют. Горы, пустыни, болота. Сначала трудно привыкнуть к тому, что все время натыкаешься на границы. Очень маленькая страна. Люди в ней разные: евреи из ста стран мира. Разные культуры, языки, обычаи. Приезжаешь в деревню, где живут друзы. Это другой мир. А рядом живут наши черкесы с Кавказа. Это новый мир. Все эти пять лет на моих глазах происходила русификация Израиля. Беру, например, трубку, набираю номер, ошибаюсь и вдруг мне отвечают по-русски. Кажется, уже действуют 800 русских магазинов, несколько сот ресторанов. А наши артисты приезжают туда ежемесячно. Нет такой страны в мире, где бы вы, практически в любой точке, услышали бы русскую речь. И в этом уникальность Израиля для России. Многие смеются: скоро иврит станет вторым государственным языком. Первый - русский.

- К вам, как к послу, обращались за помощью?

- Писали письма: "Помогите получить квартиру, работу..." и так далее. Я говорил по радио: "Это ваше государство, и я не могу вмешиваться в его внутренние дела". В двух случаях я, правда, вмешался. Счет 1:1. Моему другу, бывшему партизану, дали квартиру. А во втором случае - отказали.

- Послу положен отпуск?

- Положен. Один раз я приезжал на две недели - МИД устроил поездку по Волге. А остальные отпуска я проводил в Израиле. Ко мне приезжал внук, и те условия, которые были у меня там, я не мог обеспечить ему здесь, в Москве. Все-таки я посол, у меня там резиденция, садик, бассейн. Вот и сидел там ради внука. Когда вернулся сюда, привез 117 дней неиспользованного отпуска.

- В каком состоянии "Записки посла"?

- Пока что в голове. В сентябре будущего года должен сдать рукопись "Ваумусу". Но, к сожалению, гонорар мой будет значительно меньше 90 тыс. долларов. (Гонорар Чубайса за книгу о приватизации. - В.Н.)

- Кому вы сдали свои дела?

- Никому. Тут действует строгая процедура: я должен вначале уехать, а потом приезжает новый посол. Они не должны встречаться. Я работал с интересом, особых проблем у меня не было. МИД - одна из немногих организаций, сохранивших свою работоспособность. Иногда, правда, глупости и от МИДа исходили, приходилось ругаться.

- Кому вы подчинялись?

- Никому. Меня президент назначил. Коллектив был хороший, один дипломат сказал как-то на общем собрании: "Слава Богу, у нас не террариум".


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница