Содержание номера Архив Главная страница


Ефим МАКАРОВСКИЙ (Калифорния)

ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

В 1999 году исполнится 200 лет со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. Это большое событие в культурной жизни России и русскоязычного зарубежья. В связи с этим А.С.Пушкину в последнее время посвящается множество статей, монографий и научных исследований.

Так как роковая для Пушкина дуэль произошла из-за свидания его жены Натальи Николаевны с Дантесом, взаимоотношениям этих лиц в пушкинистике уделяется особое внимание. Как правило, в большинстве работ отстаивается та точка зрения, что А.С.Пушкин, любя Наталью Николаевну и безмерно доверяя ей, вызвал на дуэль Дантеса, чтобы прекратить его дерзкие домогания и сплетни, порочащие его дворянскую честь. Вина же за дуэль, несомненно, возлагается на светское общество и самого Дантеса.

Однако в очень немногих статьях и литературных исследованиях выражается иная точка зрения. Изучение этих статей в разное время и при различных обстоятельствах привело меня к убеждению, что Пушкин никогда жену свою, Наталью Николаевну Гончарову, не любил. Всю свою сознательную жизнь он любил Екатерину Андреевну Карамзину, урожденную Вяземскую, сестру своего друга Петра Андреевича Вяземского.

Пушкин влюбился в нее, когда ему было 16 лет от роду. Она же, будучи на 20 лет старше его, к тому времени была в счастливом замужестве за Н.М.Карамзиным. Тем не менее Пушкин попытался добиться расположения Екатерины Андреевны и писал ей записки, изливая в них свои чувства.

Однако Екатерина Андреевна безумно любила своего мужа и была ему не только верным другом, но и активным помощником в его историко-литературной работе; их связывала глубокая духовная близость, и, конечно, все эти любовные записочки она показала своему мужу. Потолковав между собой об этом щекотливом деле, они решили пригласить этого мальчика к себе домой и поговорить с ним по душам.

В семье Карамзиных еще долгое время после этой беседы показывали камин, у которого стоял юный поэт и плакал от стыда и унижения, в то время как Николай Михайлович и Екатерина Андреевна читали ему нравоучения.

Но надобно отдать должное тому возвышенному такту, с которым Карамзины сумели выйти из столь щекотливого положения. Они не только не ранили чувствительную душу поэта, но и сохранили с ним теплые отношения на всю жизнь, а с младшим братом Екатерины Андреевны Петром Андреевичем Вяземским Пушкин был дружен до конца своих дней. И, конечно, почти все свои поэтические строки о любви, за редким исключением, посвятил поэт Екатерине Андреевне Карамзиной. С нее же в основном был списан лучший образ русской женщины - Татьяны Лариной, которая в конце романа произносит роковые слова: "Я вас люблю/ К чему лукавить?/ Но я другому отдана;/ Я буду век ему верна".

Эта первая неудачная любовь оставила неизгладимый след в душе впечатлительного юноши и породила в нем комплекс неполноценности, от которого он страдал всю жизнь, легко объясняющий многие странные черты характера и стиль его поведения в обществе.

Ему стало мало завоевать женщину. Ему было необходимо, чтобы о его победах все знали. Он теперь частый посетитель театральных кулис. Это почти автобиографические зарисовки в "Евгении Онегине", когда он описывает, как Онегин ступает по ногам гвардейских офицеров. На самом деле это он, Пушкин, ступал по ногам гвардейских офицеров. После чего следовали дуэли. Пушкин прекрасный стрелок. На его счету более ста дуэлей, из которых он неизменно выходил победителем. Пушкин - дуэлянт.

Однако случалось и такое, что офицер оказывался поклонником таланта великого поэта и, узнав, кто его обидчик, отказывался от дуэли. Тогда Пушкин впадал в другую крайность: бросался на шею обиженному им офицеру, просил у него прощения, всячески пытался загладить нанесенную тому обиду, дарил его своим расположением.

Ему было уже 29 лет, когда он встретил 16-летнюю Наталью Гончарову, правнучку последнего независимого гетмана Украины Дорошенко, и был совершенно ею "огончарован".

К этому времени много женщин встретилось на его жизненном пути, много увлечений, привязанностей, влюбленностей, но все еще незаживающей раной тлела любовь к Екатерине Андреевне Карамзиной. Но ему уже за 30, и пора жениться. Он делает предложение Наталье Гончаровой, и еще сам не верит в свое счастье, в то, что предложение его будет принято. Вот что он пишет накануне женитьбы:

"Участь моя решена. Я женюсь... Та, которую любил я целые два года, которую везде первую отыскивали глаза мои, с которой встреча казалась мне блаженством, - боже мой, - она... почти моя.

Ожидание решительного ответа было самым болезненным чувством жизни моей. Ожидание последней заметавшейся карты, угрызение совести, сон перед поединком - все это в сравнении с ним ничего не значит.

Дело в том, что я боялся не одного отказа. Один из моих приятелей говаривал: "Не понимаю, каким образом можно свататься, если знаешь наверное, что не будет отказа".

Жениться! Легко сказать! - Большая часть людей видит в женитьбе шали, взятые в долг, новую карету и розовый шлафрок; другие - приданое и степенную жизнь; третьи женятся так, потому что все женятся - потому что им тридцать лет. Спросите их, что такое брак, - в ответ они скажут вам пошлую эпиграмму.

Я женюсь, то есть я жертвую независимостию, моею беспечной, прихотливой независимостию, моими роскошными привычками, странствиями без цели, уединением, непостоянством".1

Но вот первый угар восторга прошел, и, оказалось, что ничем ради своей любимой он жертвовать не пожелал. Он подолгу оставляет Наталью одну, проводя время где ему заблагорассудится.

"Пушкин только с зарею возвращался домой, проводя ночи то за картами, то в веселых кутежах в обществе женщин известной категории. Сам ревнивый до безумия, он до такой степени свыкся с софистическими теориями, измышленными мужчинами в оправдание их неверности, что даже мысленно не останавливался на сердечной тоске, испытываемой тщетно ожидавшей его женою, и часто, смеясь, посвящал ее в свои любовные похождения. А она, тихая и кроткая, молча сносила все. Слова негодования, защита попранного права застывали на устах, и только поруганное святое чувство горькою накипью отлагалось в измученной душе.

В долгие зимние ночи, проводимые мужем в беззаботном веселье, она в опустелой спальне томилась ожиданием, нервно прислушиваясь к отдаленному шороху; часы монотонным звуком точно отсчитывали меру ревнивых страданий, напряженное воображение набрасывало тяжелые или оскорбительные картины, а жгучие слезы обиды незаметно капали на смятую подушку. Иногда глухия, сдержанные рыдания сквозь запертую дверь проникали в смежную детскую.

Под утро звонок. Живые шаги Пушкина раздаются в коридоре. Спешное раздевание сопровождается иногда взрывом его задорного смеха. Жизнерадостный, появляется он на пороге ея комнаты. Мигающий свет лампады у семейных образов не дает различить опухших век, словно застывшия мраморные черты успешно скрывают душевную муку.

- Что ты не спишь, Наташа? - равнодушно спрашивает он.

- А ты где так засиделся? Опять у своей противной Frau Amalia - устроительницы ваших пирушек? - и голос выдал брезгливую ноту.

- Как раз угадала, молодец!

- Так ступай сейчас мыться и переменять белье. Иначе не пущу.

Он, отпустив остроту или шутку, повиновался, а она... женщины одне способны понять, что она испытывала, сколько трагизма скрывалось в этом самообладании!"2

Как вдруг на петербургской сцене появился Дантес. Несомненно, что красавец-француз пришелся по душе петербургской красавице, так несправедливо пренебрегаемой своим мужем.

Любил ли Пушкин Наталью Гончарову? Конечно, по-своему он ее любил. Ведь любит же мусульманин всех своих пятерых жен, а шахиншах и того больше. Только степень и нюансы этой любви к каждой из них разные. Мы как-то всякое влечение к противоположному полу безоговорочно называем любовью, лишь изредка отделяя ее от увлечения и сладострастия.

Любила ли Наталья своего мужа? Несомненно, она вышла замуж по любви. Она "полюбила" его еще до того, как встретила на балу в Москве в своем белом воздушном платье с золотым обручем на голове. Ведь Наталья получила хорошее домашнее образование, увлекалась беллетристикой, писала стихи и еще задолго до встречи с Пушкиным увлекалась его поэзией. Естественно, что встреча с ним сразу же вскружила ей голову. Это была любовь с первого взгляда.

Но что получила Наталья в ответ после первых восторгов любви?

"С робкой мольбой просила его Наталья Николаевна остаться с ней, дать ей первой выслушать новое творение. Преклоняясь перед авторитетом Карамзина, Жуковского или Вяземского, она не пыталась удерживать Пушкина, когда знала, что он рвется к ним за советом, но сердце невольно щемило, женское самолюбие вспыхивало, когда, хватая шляпу, он с своим беззаботным, звонким смехом объявлял по вечерам: "А теперь пора к Александре Осиповне на суд! Что-то она скажет? Угожу ли я ей своим сегодняшним трудом?"

- Отчего ты не хочешь мне прочесть? Разве я понять не могу? Разве тебе не дорого мое мнение? - и ея нежный, вдумчивый взгляд с замиранием ждал ответа.

Но, выслушав эту просьбу, как взбалмошный каприз милого ребенка, он с улыбкою отвечал:

- Нет, Наташа! Ты не обижайся, но это дело не твоего ума, да и вообще не женского смысла.

- А разве Смирнова не женщина, да и вдобавок и красивая? - с живостью протестовала она."3

Но все было напрасно, Пушкин не высоко ценил интеллектуальные дарования своей жены. Это не могло не оскорблять умную и образованную женщину, которая и сама стремилась писать и для которой Пушкин был когда-то ее юношеским кумиром.

В добавление ко всему еще и грязь семейных отношений. Умирая от одиночества и скуки, Наталья пригласила пожить у нее своих сестер: Екатерину и Александру. Пушкин не преминул тут же уложить к себе в постель Александру, и эта любовь втроем продолжалась до самой его смерти.

Дантес внес новую струю в жизнь петербургского общества. Раньше, когда в петербургских салонах появлялся Пушкин, все дамы умолкали, легким дуновением ветерка по залу шелестело имя: "Пушкин, Пушкин". Дамы наводили на него лорнеты, мужчины подобострастно улыбались. Теперь же все изменилось. Стоило в зале появиться Дантесу, как сейчас же все забывали о Пушкине, и только слышались томные вздохи: "Ах, Дантес, ах, Дантес". Пушкина это несказанно злило.

И действительно, чего ради ему предпочитали какого-то бисексуала? За то, что он на пару сантиметров выше и обладает красивой наружностью. Этакий статный кавалергард, паркетный шаркун и больше ничего. Никаких талантов, никаких достоинств. Ведь всему обществу ясно, что он петух. Все знают, что старый педераст барон Геккерн не усыновил бы великовозрастного дитятю только за красивые глаза, если бы тот не оказывал ему сексуальные услуги.

Естественно, что когда Дантес влюбился в Наталью Гончарову, Геккерн считал, что чем скорее он овладеет предметом своей любви и обретет душевный покой, тем скорее он вернется к исполнению своих обязанностей по отношению к своему "приемному отцу" .

Как у всех бисексуалов, у Дантеса не могло быть долгого физического влечения к женщине. Ему было важно удовлетворить свое тщеславие, а потом его страсть переросла бы в тихую платоническую привязанность. Этого не мог не понимать Геккерн, что и объясняет его активное участие в сводничестве "своего сына".

Несомненно и то, что Наталья была неравнодушна к Дантесу. Ведь ежели бы Наталье не нравился Дантес, то ей не составило бы труда "дать ему от ворот поворот" и прекратить всяческие домогательства с его стороны. Именно ее колебанием, ее нерешительностью и объясняется вмешательство "приемного отца" и других заинтересованных в этом деле лиц. Эта ее нерешительность и породила у Дантеса убеждение, что будь он более настойчив, то мог бы добиться физической близости с Натальей Гончаровой.

Сама Наталья, отказывая в интимной близости Дантесу, никогда не выставляла свою любовь к мужу как главное препятствие на пути их сближения, а говорила о долге матери, жены, порядочной женщины и тому подобной "ерунде", которую со временем отбросила бы, как ненужный хлам.

Однако события ускорили трагическую развязку. Однажды, несмотря на запрет Пушкина принимать у себя в доме Дантеса, тот осмелился посетить Наталью Николаевну на дому, "...но случай натолкнул его в сенях на возвращающегося Пушкина.

Одного вида соперника было достаточно, чтобы забушевала в нем африканская кровь, и, взбешенный предположением, что так нахально нарушается его запрет, он немедленно обратился к молодому человеку с вопросом, что побуждает его продолжать посещения, когда ему хорошо должно быть известно, до какой степени они ему неприятны?

Самообладание не изменило Геккерну. Зрел ли давно задуманный план в его уме, или, вызванная желанием предотвратить возможное столкновение, эта мысль мгновенно озарила его, - кто может это решить? Хладнокровно, с чуть заметной усмешкой выдержал он натиск первого гнева и в свою очередь вежливо спросил, отчего Пушкин так волнуется его ухаживанием, которое не может компрометировать его жену, так как отнюдь к ней не относится.

- Я люблю свояченицу вашу, Екатерину Николаевну, и это чувство настолько искренно и серьезно, что я готов сейчас просить ее руки!

Это признание озадачило Александра Сергеевича".4 Женившись на Екатерине Гончаровой, Дантес стал родственником Пушкина, его свояком. Им приходилось теперь все чаще и чаще встречаться. Отношения между ними становились все более и более нервными.

Когда Дантес переставал обращать внимание на Наталью, Пушкин был недоволен. Наталья же в свою очередь начинала с ним заигрывать, и когда он начинал отвечать ей взаимностью, Пушкин злился. Чего же хотел Пушкин? Хотел ли он, чтобы Дантес стал любовником его жены или нет?

Скорее всего, не ревность была главным мотивом его отношения к возможной измене своей жены. В тайне души, возможно, он бы и согласился на то, чтобы Наталья разделила ложе с Дантесом, но ежели при этом было соблюдено полное инкогнито, чтобы не пострадала при этом его честь от людской молвы. Он был "невольник чести", как точно сказал Лермонтов. Так что в этой "чести" и заключается вся разгадка поведения Пушкина.

С одной стороны, он хотел, чтобы Дантес ухаживал за его женой и оказывал ей всяческие знаки внимания, а с другой стороны, он не хотел, чтобы их отношения переходили рамки дозволенного и хоть как-то запятнали его честь. Ситуация была довольно сложная, когда Наталья назначила свидание Дантесу для окончательного выяснения отношений в доме у Идалии Полетики.

Идалия Полетика была родственницей Гончаровых и в свое время была безумно влюблена в Пушкина. Однако тот, страдая комплексом неполноценности, неоднократно оскорблял ее, ставил в смешное положение, унижал, что привело к тому, что любовь переросла в ненависть. Уязвленное достоинство гордой женщины искало выхода, и Идалия Полетика искала случая отомстить.

И вот случай представился. В ее доме происходит свидание. Некий поручик Ланской патрулирует вокруг дома, чтобы, не дай бог, никто из сторонников Пушкина не помешал свиданию. Ставни в гостиную, где встречаются Наталья и Дантес, закрыты. В комнате стоит полумрак. В замочную скважину хозяева наблюдают за происходящим в гостиной.

Они видят, как после короткого разговора Дантес вытаскивает пистолет и, приставив его к виску, произносит роковые слова: "Или ты сейчас же будешь моей, или я пускаю себе пулю в лоб."

Наталья обомлела. Перед нею встала дилемма: или отдаться сейчас же любимому человеку, или стать причиной его смерти. Хозяева за дверью пришли в полное замешательство. Но тут Идалия во-время нашлась. Она позвала свою 10-летнюю дочурку, и в критический момент, когда Наталья, возможно, была готова отступить, дверь открывается, и племянница с радостным криком: "Тетя Таша, тетя Таша!" врывается в комнату и бросается на грудь Наталье Николаевне.

А потом последовала дуэль. Перед смертью Пушкин попросил Вяземского передать своей сестре, что ему бы хотелось, чтобы она пришла и благословила его в последний путь. Так у постели умирающего поэта появилась Екатерина Карамзина. В ту пору ей было уже пятьдесят семь. Седая, в черной шали, с печалью в глазах, она склонилась над его изголовьем и перекрестила его.

- Поцелуйте меня, - прошептал поэт.

Она припала своими горячими губами к его холодеющему лбу. Он закрыл глаза и больше их не открывал. Вся в слезах, рыдая, Екатерина Андреевна выбежала из комнаты.

Прошло два года, и Наталья Николаевна вновь появилась в Петербурге. Как-то раз она со своей тетушкой Екатериной Загряжской зашла в один из фешенебельных магазинов, чтобы сделать обновки после долгого пребывания в провинции. Случайно там оказался и государь Николай Павлович. Он очень обрадовался встрече и пожелал видеть ее на бал-маскараде во дворце.

Тетушка была очень обрадована такой большой чести, оказанной ее племяннице государем-императором, и, конечно, не поскупилась на наряды для Натальи Николаевны, чтобы не ударить лицом в грязь.

Наталья Гончарова появилась на балу в древнееврейском одеянии: в палевых шальварах и длинном фиолетовом кафтане, который плотно облегал ее стройный стан, а легкое, из белой шерсти, покрывало, обрамляя лицо, ниспадало на плечи. Волна восхищения прокатилась по залу. Как только начались танцы император тут же направился к Наталье Николаевне. Он взял ее за руку и подвел к своей жене.

- Смотрите и восхищайтесь, - сказал он громко.

"Александра Федоровна послушно навела лорнет на нее и со своей доброй, чарующей улыбкой ответила:

- Да, прекрасна, в самом деле прекрасна! Ваше изображение таким должно бы было перейти потомству!"4

И Александра Федоровна, подозвав художника, тут же попросила сделать с Натальи Николаевны портрет.

Уже на смертном одре Николай Павлович подарил своему камердинеру карманные часы, завещав ему навсегда хранить его семейную тайну.

В голодные годы гражданской войны внук этого камердинера заложил часы в ломбард. Потом они куда-то навсегда исчезли, но люди, которые там работали, говорили, что тайна этих часов заключалась в том, что в их внутренней крышке хранился миниатюрный портрет Натальи Гончаровой в древнееврейском одеянии, в котором она впервые появилась на балу после смерти своего мужа.

Это, безусловно, свидетельствует о том, что император всю свою жизнь безумно любил Наталью Гончарову. Конечно, будучи государем в стране, где каждый подданный почел бы за благо подчиниться воле государя, Николай Первый мог бы еще при жизни Пушкина овладеть Натальей Николаевной. Но здесь, очевидно, кроется другая, скрытая от нас часть души российского императора, которая известна нам по хрестоматийным источникам.

Душа его жаждала не только физической, но и духовной близости с любимой им женщиной. Ему надобно было, чтобы Наталья Николаевна полюбила его, и он своим тактом и терпением добился этого. Она любила Николая Павловича и имела от него ребенка. Это была та знаменитая Александра Арапова, которая оставила свои интереснейшие записки о Пушкине, матери и ее втором муже.

Когда Наталья Николаевна забеременела, ей срочно начали подыскивать мужа. Эту роль согласился выполнить все тот же бывший поручик Ланской, который когда-то охранял ее место свидания с Дантесом.

Ему было тогда уже лет сорок пять. Позади неудачная любовь. Впереди назначение в один из провинциальных российских гарнизонов. Терять ему было нечего, и он решил вступить с Натальей в законный брак. И тут же: "Особым знаком Царской милости явилось его назначение прямо из свиты командиром лейб-гвардии Конного полка, шефом которого состоял Государь, питая к нему особое благоговение.

Обширная казенная квартира, упроченная блестящая карьера расширяли его горизонт и, не откладывая дольше, он сделал предложение".5

Несомненно, ежели бы Александр Сергеевич в свое время согласился на связь своей жены с государем, он был бы осыпан всяческими милостями, и общество встретило бы с пониманием его жертву. Но Пушкин на то и был Пушкиным, что своей честью он не хотел поступиться даже перед царем! Однако, понимая, что силы неравны и рано или поздно придется уступить, он сильно нервничал и, по мнению некоторых пушкинистов, сам искал своей смерти.

Когда же Ланской явился к государю с просьбой о дозволении ему жениться на Наталье Николаевне, тот ответил ему: "Искренне поздравляю тебя и от души радуюсь твоему выбору! Лучшего ты не мог бы сделать. Что она красавица, это всякий знает, но ты сумел оценить в ней честную и прямую женщину. Вы оба достойны счастья, и Бог вам пошлет его. Передай своей невесте, что я непременно хочу быть у нея посаженным отцом и сам благословить ее на новую жизнь".6

Но щадя чувства Ланского, Наталья отказала царю в присутствии на бракосочетании, и царь к этому отнесся с пониманием, но когда должна была появиться на свет Александра Арапова, царь официально предупредил Ланского, что на крестины-то он уж обязательно явится и будет крестить ребенка.

"На другой раз, - сказал государь, - предупреждаю, что от кумовства так легко не отделаетесь. Я хочу и буду крестить твоего первого ребенка.

Вслед за тем царский посланный привез матери бриллиантовый фермуар как предназначенный ей свадебный подарок, а почти год спустя, 16 июня 1845 года государь лично приехал в Стрельну. Приняв меня от купели, он отнес матери здоровую, крепкую девочку и, передавая с рук на руки, шутливо заметил:

- Жаль только одно - не кирасир".7

Царь был частым гостем в семье Ланских. Особенно он любил Сашеньку - Александру Арапову и подолгу ласкал и баловал ее.

Однажды произошел курьезный случай. Желая повеселиться, офицеры полка, в котором служил Ланской, решили воспользоваться его обширным залом и устроить вечеринку в интимном кругу. Об этом узнал император и как-то после аудиенции сказал Ланскому: "Я слышал, что у тебя собираются танцевать? Надеюсь, что ты своего шефа не обойдешь приглашением."

Праздновался 100-летний юбилей лейб-гвардии конного полка. В честь этого юбилея императору был поднесен альбом на память с офицерами этого полка. На первой странице этого альбома помещался портрет П.П.Ланского - командира полка. Однако Николай Первый пожелал, чтобы на первой странице этого альбома был помещен портрет жены командира полка Натальи Николаевны Пушкиной-Ланской, а затем уже все остальные портреты. Прямо-таки неслыханный каприз императора породил в обществе немало толков в ту пору.

Смерть императора Николая Первого глубоко переживалась Натальей Николаевной. Ее дочь Александра Арапова вспоминает, что когда отец сообщил ей скорбную весть о кончине царя: "Побледневшее лицо словно окаменело под наплывом горя. Неутешно оплакивала она Царя-Благодетеля, собирая, как драгоценные реликвии, все, что относилось к нему.

В ея заветной шкатулке хранятся у меня по сейчас два его автографа, цветы с гроба, поношенный темляк и платок с его вензелем.

Теплое участие, сошедшее на нее с высоты Престола в самую ужасную минуту ея жизни, неизменная доброта и поддержка, проявляемая ей и детям, создали в благодарном сердце тот благоговейный культ, который теплился в ней до последней минуты и ярко вспыхивал, как только доводилось произнести имя усопшего царя".8

Но толпа эгоистична, и почитателям Пушкина хотелось бы, чтобы Наталья Николаевна оставалась верна памяти поэта и кроме него, никого не любила. Несомненно, как поэт, Пушкин заслуживает вечной памяти и любви, но как человек - это вопрос сложный.

Ясно только одно, что она его любила в пору своей молодости, вышла замуж по любви и всю жизнь переживала, что стала причиной его ранней смерти. Однако первые девичьи порывы яркой любви к поэту сменились более прозаической привязанностью. Затем последовало увлечение Дантесом, дуэль и гибель поэта.

Для глубокой, неординарной и вдумчивой натуры, какой была Наталья Николаевна, это было большим потрясением. Но годы взяли свое, а любовь и внимание царя залечили боль утраты. А потом последовало замужество, выгодное для обоих, зрелое, продуманное и покоящееся на взаимном уважении.

Петр Петрович Ланской отнюдь не был гением, но он был замечательным человеком, преданным мужем и семьянином. От него у Натальи Николаевы было трое детей. Нет сомнения в том, что она любила и уважала его. Можно смело сказать, что она по-разному любила и уважала царя и Ланского.

И в этом нет ничего странного. Ведь мы зачастую с пониманием относимся к мужчине, когда говорим, что он одновременно по-разному любит двоих или троих женщин. Не говоря уже о полигамных браках, где муж любит весь свой гарем. Почему же женщина обречена любить только одного, а, в противном случае это не любовь? Человеческая натура многогранна - многогранны и привязанности человека и, чем богаче душа человека, тем разнообразнее его привязанности к другим людям и способность их любить.

Что же касается Петра Петровича Ланского, то он намного пережил Наталью Николаевну, которая умерла в ноябре 1863 года. В годы правления Александра Освободителя он занимал одно время пост министра просвещения и проявил себя как либеральный и очень толковый государственный деятель. Умер он в мае 1877 года и похоронен рядом с Натальей Николаевной в Петербурге, на кладбище Александро-Невской лавры.

Дантес же, по воспоминаниям современников, в первые годы после убийства Пушкина уехал в Эльзас, провинцию, где безвыездно и прожил долгие годы, боясь быть убитым на дуэли поклонниками пушкинской поэзии. Появился он в Париже будучи уже отвратительным, гнусным стариком. Когда же его спрашивали, был ли он в интимных отношениях с Натальей Гончаровой, то в шести из семи случаев он неизменно отрицал, что находился с ней в физической близости, и лишь один раз ответил утвердительно. Из чего можно сделать вывод, что, будучи уже совсем синильным стариком, просто врал перед молодым поколением из простого бахвальства.


1 А.С.Пушкин. Полное собрание сочинений в одном томе - М., 1949 г., стр. 833. Назад
2 Александра Арапова. Наталья Николаевна Пушкина-Ланская - М., 1994 г., стр. 37. Назад
3 там же, стр. 31-32. Назад
4 Александра Арапова. Наталья Николаевна Пушкина-Ланская - М., 1994 г., стр. 64. Назад
5 Александра Арапова. Наталья Николаевна Пушкина-Ланская. - М., стр. 74. Назад
6 Там же, стр. 75. Назад
7 Александра Арапова. Наталья Николаевна Пушкина-Ланская, - М., 1994г., стр. 76. Назад
8 Там же, стр. 79. Назад


Содержание номера Архив Главная страница