Содержание номера Архив Главная страница


Зиновий ЗИНИК (Лондон)

ОБ УЛИЧНЫХ ТЕЛЕФОНАХ-АВТОМАТАХ

В лесу, неподалеку от нашего загородного дома, - классическая английская телефонная будка. Вид этой красной будки тут настолько неуместен, что воспринимаешь ее как гигантский научно-фантастический подосиновик - с окошками для червяков (впрочем, подосиновики червивыми не бывают). Красный телефон на лесной опушке - это какой-то сюр: кому придет в голову звонить, собирая грибы? Разве что в случае смертельного отравления какой-нибудь поганкой-сыроежкой. Или если инфаркт. Или, скажем, заблудился. Или приземлился с парашютом и надо срочно связаться со штабным командованием.

Как-то в общем получается, что не так уж мало резонов для подобного местоположения телефонной будки. Но главный резон: эта будка - символ связи с цивилизованным миром. И с нецивилизованным миром тоже. Из такой именно будки я в 70-е годы стал звонить московским друзьям: Лондон стал первым в западном мире городом, откуда можно было звонить напрямую в Москву. До этого ты зависел от милости советских телефонных операторов и цензуры. Возможность набрать номер и соединиться с любимой женщиной в Москве, опустив монету в уличном автомате в Лондоне, кружила голову и заставляла нас, русских лондонцев, перепробовать чуть ли не все уличные телефоны британской столицы. Нужно сказать, опустить монету в старином уличном телефоне было не так-то просто. Англичанин-мудрец придумал какие-то пружины, так что шиллинги и пенсы надо было вдавливать довольно сильно вовнутрь; слышно было, как они с грохотом и скрежетом заглатываются различными отсеками телефонного механизма. Сделано это было, видимо, для предотвращения жульничества, вроде известного в России способа: на длинной палочке, вроде длиной ручки от чайной ложки, помещалась круглая пластинка размером с двухкопеечную монету - ею и включался автомат. В наши дни, как мне сказали, сообразительные русские подростки используют вместо жетонов колечки от крышек баночного пива. В традиционном английском автомате такие трюки не прошли бы. Но мощные пружины-предохранители тоже порой сдавали, что-то заедало, монета застревала где-то внутри, и связь уже не прерывалась. Так я однажды проговорил с Москвой около часа из паба, пока на меня не стали смотреть подозрительно. С телефонными карточками такое, видимо, невозможно. Впрочем, российские умельцы утверждают, что если использованную карточку для российского автомата заложить на сутки в морозилку, она восстанавливается. Телефон, короче, всегда хочется обмануть, чтобы он стал своим и помог преодолеть дистанцию между тобой и твоим собеседником.

Частные телефоны поэтому всегда отражают своим видом лицо и статус хозяина (вспомним "мобильные" телефоны наших дней в руках у "новых русских"). Но уличный телефон-автомат - красная телефонная будка (как и красная почтовая тумба и красный двухэтажный автобус) - это еще и национальный символ. Неудивительно поэтому, какой скандал поднялся, когда денационализированная, приватизированная и реорганизованная британская телефонная корпорация British Telecom стала распродавать под шумок классические телефонные будки и заменять их хлипкими конструкциями нового дизайна: еще одна возможность кому-то подзаработать на обновлении стационара. Оказалось, что старинные телефонные будки из литого чугуна с удовольствием скупают как раритет в массовом порядке американцы: они устанавливают в них душ у себя в доме. Шум в прессе по этому поводу привел наконец к тому, что эти акты вандализма были присечены: часть старинных будок сохранила вид на жительство, а в некоторых случаях, скажем в старинных районах Лондона, красные будки были репатриированы из Америки. Так что красная телефонная будка у нас в лесу - это еще и музейный экспонат, символ эпохи.

Но ревнители традиций в конечном счете потерпели поражение. Пару лет назад British Teleсom потерял монополию на установку уличных телефонов, и с этого момента телефонные будки самого невероятного дизайна стали плодиться воистину, как грибы после дождя. Тут-то и стало ясно, насколько вид телефонной будки зависит от идеологического климата эпохи. Но зависимость эта не прямая. Спешу сформулировать свой тезис на этот счет: чем либеральнее режим, тем меньше интима в телефонной будке, тем хуже защищает она тебя от окружающего общества. Никто еще не воспел уникальную роль телефона-автомата в жизни Советской России. Ведь телефонная будка - это неожиданно редкое и уникальное в своей приватности помещение в мире советской коммунальности: среди обобществленного бытия это были твои четыре стены и крыша над головой - пусть на время, и дверь не запирается, но оказавшись внутри, ты обретал ощущение приватности, некой интимности, защищенности от сквозняка и непогоды жизни. В мире, где все используется не по назначению, телефонная будка по своей универсальности не имела себе равных. Во-первых, как уличный писсуар - где еще в Москве можно было комфортно помочиться, как не в телефоной будке? Одновременно (или параллельно) тут можно было распить на троих - в тесноте, да не в обиде. А там, где водка, там и дружба, и любовь. Телефонная будка была политическим убежищем для бездомных влюбленных. Тут, можно сказать, совершался весь жизненный цикл: встретился, выпил, полюбил, облегчился. Единственное, что крайне трудно было совершить в телефоне-автомате - это позвонить: за редчайшим исключением уличные телефоны обычно были сломаны, что, впрочем, лишний раз подтверждало далекую от прагматизма суть телефонной будки. Телефонная трубка была, впрочем, неотъемлемым антуражем в событиях этого интимного мира посреди уличного произвола. Как бы ты ни пристраивался в ходе своих обжиманцев с партнером по телефонному общежитию, всегда оказывался по другую сторону телефонного аппарата. Когда тянулся губами к лицу любимой, скользкая холодная трубка всегда слетала с рычага с фрейдистской предсказуемостью. Пальцы до сих пор хранят память не только о наэлектризованной шершавости капроновых чулок или пуговиц зимнего пальто, но и о бакелите телефонной трубки, болтающейся на проволоке между ног. Правильный маршрут сквозь дебри зимней одежды угадывался по принципу "горячо-холодно", влага горячих губ путалась в темноте с мокрой от снега варежкой. В решительный момент скромница отварачивалась, и твои губы сталкивались с заиндивевшим металлом телефонного аппарата.

Но все это относится к телефонной будке сталинской эпохи. Она была похожа на деревянный гроб, саркофаг, поставленный на попа, с маленькими окошками, похожими на тюремный глазок, - бессознательным отражением английской башни-саркофага из литого чугуна с точно такими же маленькими оконцами, реминисценцией на английскую мысль о том, что "мой дом - моя крепость".⌡Эта непроницаемость и громоздскость были идеологическим отражением не сталинизма (несмотря на перекличку алого цвета с советским знаменем), а внутренней суровости британской короны в ее викторианском варианте. Внешняя тюремность, однако, была залогом внутреннего интима, с лакированной, под кремлевскую дубовую панель, обшивкой стен. В эпоху хрущевской оттепели этот дубовый гробовой уют сменился металлом, стеклом и бетоном. Чем больше становилось стекла, тем меньше интима. Потом стекла стали выбивать, металл стал ржаветь и двери перестали закрываться. Мутации советской телефонной будки происходили синхронно с распадом (либерализацией) брежневского режима в преддверии второй русской революции: перестроечный уличный автомат или вообще гол, или едва прикрыт нелепым кокошником.

Если взять крайний случай либерализации, то есть американскую демократию, то там телефонная будка исчезла как таковая: уличный телефон-автомат открыт всем ветрам, с козырьком, который едва прикрывает вашу макушку в случае дождя. Россия перестраивается в том же духе. Разве возможна тут классическая драма вторжения внешего мира в твой телефонный интим, когда, целуясь в телефонной будке, вдруг видел монстра, прилепившегося к окошку - это назойливый подросток, нагло подсматривающий за целующимися, расплющивал свой нос и губы о стекло.

В нашу эпоху эротический аспект телефонной будки как места, назначение которого - связь между людьми, из контекста морального кодекса строителя коммунизма переместился, несколько неожиданно для меня, в английскую аморальность. Дело в том, что проститутки всех полов и цвета кожи выбрали новые телефонные будки в Лондоне как стенды для рекламы своего товара. Стены уличных телефонов залеплены изнутри рекламными открытками - обычно с фотографией, без адреса, но с номером телефона и с указанием своего, так сказать, профессионального секс-профиля (включая, естественно, и "телефонный" секс, то есть порнографические диалоги с клиентом по телефону). Выбор современной телефонной будки для подобной цели неслучаен. Эти уличные автоматы по своему дизайну пародируют классическую красную телефонную будку, но только сделаны они уже не из литого чугуна, а из стекла, интим прежнего телефонно-будочного мира теперь весь просвечивается, просматривается, он весь насквозь виден. В этом есть нечто порнографическое. Поэтому эти будки и стали использовать в качестве рекламы разнообразных секс-услуг. Муниципалитет и полиция борются с этим рассадником порока всеми доступными способами, но толку от этого мало: не следить же в самом деле за каждой телефонной будкой. А вот один сообразительный галерейщик взял и выставил целое собрание этих открыток как новый жанр изобразительного искусства, даже выпустил альбом-каталог. И тут же был привлечен к суду за плагиат - оказывается, у этих открыток есть свои профессиональные авторы-дизайнеры. Все заурядное в жизни уже было произведением искусства для кого-то еще.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница