Содержание номера Архив Главная страница


Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

РУССКОЕ ШОУ В ШАНХАЕ

(Продолжение серии очерков. Начало см. в "Вестнике" #25(179))

В Шанхае нам было обещано русское шоу. Руководительница нашей группы китаянка Чин, худая, как вогнутая линза, ублажала нас как могла. Считалось, что безумцев, рискнувших податься в такую даль, нужно всячески лелеять. В Пекине нас поселили в лучшей в городе пятизвездочной гостинице, в Сучжоу (до сих пор не уверена в правильном произношении) нас кормили фирменными пирожными и вот теперь сулили русское шоу. По этому случаю мои кредиты резко возросли - всем побольше хотелось узнать "об этих русских". Шоу состоялось во всем блеске. Стройные длинноногие девушки исполнили попурри из казачка, камаринской, цыганочки и "Катюши". Американцы были в восторге и аплодировали; китайцы невозмутимо манипулировали своми палочками, не глядя на сцену. На этом, собственно, "русская" часть программы закончилась, дальше уже пошел модерн и восточная экзотика. Номер "Под музыку Вивальди", из репертуара Никитиных, они танцевали на пуантах, в фижмах и париках. Нет, положительно, у девочек был вкус и чувство стиля. Да и прелестны они были до невозможности: юные, русоволосые, с милыми славянскими мордашками. Среди них выделялась высокая черноокая красавица - ну, прямо Зарема из "Бахчисарайского фонтана". Я с трудом дождалась окончания шоу и бросилась к ним навстречу: "Девочки, откуда вы?!" Девочки оторопели, заохали, заахали. "Ой, вы говорите по-русски?! Ой, мы уже столько времени не слышали русской речи, прямо истосковались. Мы из Киргизии, из Фрунзе. А вы откуда?" Узнав, что я из Нью-Йорка и уже 20 лет как из России, восхитились: "Вы так замечательно говорите по-русски! Ну, как вы там, в Америке? Не скучаете? Вы в этой гостинице остановились, да? Мы обязательно увидимся!"

Девочки были из Киргизского национального оперного театра. В Шанхае работали по контракту: на 20 долларов в месяц артистке кордебалета не прожить. Прожиточный минимум? Ну, где-то 60 долларов. Но сейчас можно зарабатывать, пожалуйста, никто не мешает. Как попали? Гастролировали с театром, понравились, получили приглашение. Как жизнь в Киргизии? Обыкновенный дикий капитализм. Социальное расслоение очень сильное. Это та самая черноокая красавица, Мэри. Она так и выразилась: "социальное расслоение". Меня даже удивил этот научный термин в прелестных устах. Девочки говорили наперебой, словно спешили выговориться. О киргизских "новых русских", отдыхающих "на Канарах", о том, что когда они переезжают из одной бывшей среднеазиатской республики в другую, у них собираются полные карманы местной валюты, которую потом не знаешь куда девать. Но "ваши" доллары идут везде, польстили они мне. И в каждой республике таможенный досмотр - ужас! Нас в Китае только не досматривали.

Удивительно, но я восприняла их появление в Шанхае как нечто само собой разумеющееся: свободные граждане свободной страны, они вольны были ехать куда угодно и выступать где угодно. "Невыездные" времена, искусствоведы в штатском, прогулки по трое - все это кануло, слава Богу, в безвозвратное прошлое. Демократия!

Эта беседа, самая продолжительная из всех, минут на десять, состоялась вечером того же дня. Девочек было трое: Света, Маша и та самая знойная красотка Мэри. Осетинка, рожденная в Якутии, надо же! Мы встретились случайно в вестибюле отеля: я возвращалась с покупками из местного универмага (там они открыты до десяти вечера), а у девочек отменили второй за этот вечер концерт, а до третьего оставался час с небольшим. Вкалывали они будь здоров: по разным отелям и с разными программами. В этот вечер мы официально познакомились, обменялись номерами комнат: девочки обязательно хотели встретиться. Лучшим для меня днем было 8 июля, последний день нашего пребывания в Китае и единственный свободный от экскурсий. Договорились созвониться.

Об Америке расспрашивали жадно. Как живут люди, какие профессии самые лучшие. Очень удивились, что врача и адвоката. У них самые бедные люди - врачи и учителя. Узнав, что в нашем туре - учителя, поинтересовались, как тем живется в Америке. Я сказала, что не очень, но у каждого есть свой дом и две-три машины и все, что нужно для дома, для семьи.

Я напрасно прождала их звонка все утро 8 июля, а потом отправилась за покупками. Вся наша группа буквально ошалела от "шопинга". Солидные американцы, учителя, вели себя, как советские граждане, вырвавшиеся в Болгарию. Мне, почти жительнице нью-йоркского Чайна-тауна, и вовсе было неприлично млеть от китайского ширпотреба и тащить из-за океана то, что я свободно могла купить в Чайна-тауне, в пределах 15 минут пешего ходу. Но таков туристический зуд, а кроме того - цены! В Китае чувствуешь себя богачом, но затраты за каждую выпитую бутылочку минеральной воды и съеденную порцию мороженого мысленно переводишь по курсу юаня в ти-шортки (по-нашему - в футболки), шелковые рубашки и даже жемчужные нити. А поскольку нам категорически запретили пить воду иначе, чем из запечатанных бутылочек и баночек, то значительная часть нашей валюты уходила именно на водопой. Между прочим, китайцы пьют воду из-под крана и ничего.

Часа в четыре я не выдержала и сама позвонила моим юным соотечественницам из Фрунзе. Трубку сняла Мэри. Почему не позвонили? Поздно спали, потом бегали по магазинам, всякую мелочь покупали. Сейчас? Нет, сейчас нельзя: вечером показывают новую программу и репетируют. Надеются увидеть меня вечером в зале.

В последний день ужин нам не был положен, и я скромно уселась за свободным столиком. Впрочем, свободных столиков было сколько угодно, зал был наполовину пуст. Девочки блистали в новом репертуаре и новых костюмах. В серебряных миниплатьях и огромных серебряных широкополых шляпах они расхаживали по крохотной сцене, вихляя бедрами, ломаными походками манекенщиц, и я подумала, что из них бы вышли великолепные модели, и нынешние вожделенные 60 долларов в месяц показались бы им кошмарным сном. Почти все они были высокого роста, прекрасно сложены, у них за плечами было хореографическое училище и опыт классического балета. Между прочим, они сами ставили свои танцы и сами же шили свои роскошные костюмы, благо ткани в Китае дешевы. Нет, что ни говорите, есть женщины в русских селеньях!

Один из танцев этого последнего вечера мне запомнился больше всего: под заунывную восточную музыку из-под шелкового розового покрывала, которое держали две ее товарки, появилась Мэри в прозрачных шароварах, с распущенными черными волосами и со звездой во лбу - ну, прямо печоринская Бэла. Китайцы между тем, встав вкруговую, шумно чокались маленькими стопочками с прозрачной жидкостью, наверно водкой, и поздравляли кого-то с чем-то. "Что-то публика у вас нынче снулая, - сказала я девочкам после выступления, - такие красавицы на сцене, а они хоть бы что". "А они всегда такие, китайцы, - спокойно отозвались девочки. - Они вообще не хлопают каждому номеру, только в конце". "При чем тут номера, - подумала я, - просто они, наверное, не реагируют на иную, некитайскую, красоту".

В эту последнюю, мимолетную нашу встречу я решилась спросить их, не страшно ли было ехать по контракту в чужую, хоть и коммунистическую, но все-таки восточную страну. Как их родители отпустили? Ведь о скольких ужасах сообщает пресса! Легковерных, погнавшихся за заработком девушек соблазняют контрактом, продают в публичные дома, в гаремы, забирают паспорта, запрещают писать и звонить домой. Сажают в тюрьму за проституцию, за нарушение паспортного режима, да вообще ни за что. Вот в Турции 20 русских девушек томятся в тюрьмах. Да только ли в Турции!

Ответила Света. Да, вначале было очень страшно, и мама одну ее наотрез отказалась пускать. Но ведь они в группе. Кроме того, они тут, в Шанхае, не первый раз, их уже знают. Так что ничего страшного. "Ну, конечно, - продолжила я ее мысль, - вас тут знают, вы тут уже свои, и не надо бояться, что вы сбежите". Сама не знаю, как у меня вырвалась эта последняя фраза, я не собиралась их провоцировать. Так как-то само собой получилось.

"Черта с два сбежишь тут, - мгновенно отреагировала Мэри, - когда за каждым шагом твоим следят, когда в город пускают по трое и глаз не сводят. Вы что же думаете, что мы тут сами по себе? За нами приглядывает ответственный товарищ..." Сказала и осеклась под взглядами подруг. Поправилась: "Ну, как бы это сказать, старшая по группе". Девочки снова заторопились и начали торопливо прощаться. Тут появилась "старшая по группе", сухощавая дама средних лет с внешностью партийного работника низшего звена и с наклеенной на лицо фальшивой улыбкой, и я поняла, что напрасно Мэри спрашивала, когда наш автобус: они не придут прощаться, как не пришли в тот день, 8 июля, что их просто выпустили из одной клетки в другую, побольше, и то под строгим надзором, что за общение с эмигранткой их "старшей в группе" влетит по первое число, может быть, даже отстранят от поездок. И неизвестно, во что милой Мэри обойдется ее откровенность, как бы не сняли с гастролей и не сделали невыездной. Я их не упрекала даже мысленно, мне было жаль их, но больше всего я дивилась на свою собственную наивность. Как я могла забыть обо всем этом? Как я могла забыть, из какой страны я приехала? Как могла надеяться, что в этой стране что-то кардинальным образом изменится за каких-то 7-8 лет? Все-таки 20 лет на Западе не прошли даром.

Китайские официантки и официанты стояли шпалерами вдоль стен в своих униформах и белых перчатках, и на лицах у них, как по команде, появилась добрая, понимающая, неофициальная улыбка.


Содержание номера Архив Главная страница