Содержание номера Архив Главная страница


Марианна ШАТЕРНИКОВА

НОВОСТИ ГОЛЛИВУДА

Сценарист и режиссер Абрахам Полонски преподает на кинофакультете Университета Южной Калифорнии, а композитор Дэвид Раксин - на факультете музыки этого же университета. Обоим уже за 80. В 40-е годы они были в хороших отношениях, работали вместе: Раскин писал музыку к поставленному Полонски фильму "Сила зла" (Force of Evil). Но с тех пор, вот уже 50 лет, они не здороваются и не разговаривают.

Что же развело полвека назад этих людей?

В октябре Голливуд отмечал 50-летие событий, расколовших мир американского кино надвое.

Еще в 1934 году при Палате представителей Конгресса США была создана Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности. Одним из видов такой деятельности комиссия считала содействие коммунизму и его пропаганду. Во время войны союзничество с "Дядюшкой Джо" не позволяло Комиссии подступиться к американским коммунистам. Но в 1946 году, когда в Конгрессе взяли власть республиканцы, а в мире началась "холодная война", комиссия активизировалась.

Среди художественной интеллигенции США членов компартии и сочувствующих ("попутчиков") было немало. Семена коммунистических идей пали на благодатную почву. Великая депрессия вызвала разочарование в капитализме. В 30-е годы шла яростная борьба между трудом и капиталом - рабочие воевали за право образовывать профсоюзы. "Передовая" интеллигенция сочувствовала рабочему делу. Советский Союз, о реальном положении в котором американцы имели очень слабое представление, издалека выглядел истинной альтернативой миру капитала, раем для трудящихся. То, что компартия США получала деньги и инструкции из Москвы через Коминтерн, держалось в строжайшей тайне от ее рядовых членов. Коммунисты казались многим интеллигентам естественными союзниками в их стремлении к социальной справедливости.

В 30-е годы творческие работники Голливуда тоже начали объединяться в профсоюзы, которые существуют до сих пор и именуются гильдиями. Коммунисты сыграли в этом немалую роль. Основателем и президентом гильдии сценаристов, например, стал коммунист Джон Говард Лоусон.

Конечно, голливудские партийцы сильно отличались от своих российских собратьев. Они верили в то, что при коммунизме по-настоящему расцветут демократические свободы, которые, по их мнению, попирались в Америке, что исчезнет расизм и наступит подлинное освобождение труда. Вера эта была наивной, основанной на неосведомленности, но искренней.

В Голливуде в 30-40-е годы делались десятки "социально значимых" фильмов, критиковавших Америку - правда, не с правоверно-коммунистических, а с лево-либеральных позиций. Советский Союз это одобрял. На 1-ом Международном кинофестивале в Москве, в 1934 году, были награждены американские фильмы "Вива, Вилья!" - о вожаке крестьянского восстания в Мексике - и "Хлеб наш насущный" - о том, как безработные объединяются в кооператив, вроде колхоза, и строят канал. На советских экранах шли "трофейные" американские фильмы - популистские комедии Фрэнка Капры "Мистер Дидс едет в город" (под названием "Под властью доллара"), "Мистер Смит едет в Вашингтон" ("Сенатор"), "Познакомьтесь с Джоном Доу", фильм об ужасах американской тюрьмы "Я беглый каторжник", экранизация "Гроздья гнева" Стейнбека. Правда, советские власти относились к ним осторожно, прокат был ограничен. Ведь у зрителя мог возникнуть вопрос - почему это под гнетом капитала так свободно создаются фильмы, критикующие "буржуазное общество"?

В 1947 году правые, наконец, добрались до левых. Началась кампания чистки, с целью разоблачения коммунистов в Голливуде. Кино для начала выбрали потому, что Голливуд был на виду, и можно было поднять изрядный шум. Как избавляться от еретиков, было неясно. Сажать и расстреливать их никто не собирался, тем более, что компартия была легальной организацией. Для начала требовалось выяснить, кто именно коммунист.

20 октября 1947 года Комиссия (одним из членов которой, кстати, был Ричард Никсон) начала публичные слушания в Вашингтоне, широко освещавшиеся в прессе. На них разослали 43 повестки - предполагалось заслушать 24 "дружественных" и 19 "недружественных" свидетелей. Следует подчеркнуть, что никаких обвиняемых не было - все именовались свидетелями. "Дружественные", среди которых были кинозвезды Роберт Тейлор, Гарри Купер, Рональд Рейган, писательница Эйн Рэнд (русская по происхождению) обличали засилье левых в Голливуде. Уолт Дисней жаловался, что в 1937 году коммунисты финансировали стачку у него на студии (что вполне могло быть правдой). Припомнили, что во время войны были поставлены "просоветские " фильмы "Миссия в Москву" и "Песнь о России". Это было глупо, ибо фильмы создавались из одобренных свыше политических соображений, в поддержку союзников по борьбе с фашизмом. Повеяло и дурным запашком антисемитизма - среди киноработников было много евреев. Член комиссии Джон Рэнкин, совсем как его русские единомышленники, принялся раскрывать псевдонимы и поведал, что фамилия известного комика Дэнни Кэя на самом деле - Каминский, а другой кинозвезды, Эдварда Робинсона, - Голденберг.

Главным вопросом, который задавала комиссия, было: "Являетесь ли вы или являлись раньше членом компартии?" Вопрос был с подвохом. Если человек говорил "да", от него немедленно требовали назвать имена других, известных ему коммунистов. А это уже сильно смахивало на доносительство.

Коммунисты решили на вопросы не отвечать, прикрываясь Пятой поправкой к Конституции, которая, в частности, гласит: "Никого нельзя принуждать в уголовном деле (criminal case) свидетельствовать против самого себя". Речь, правда, не шла об уголовном процессе, но их адвокаты избрали эту тактику. Это был вызов - тем самым свидетели давали понять Комиссии, что не признают ее полномочий и не собираются вообще с ней разговаривать. Не все к этому присоединились. "Дружественные" свидетели решили признаться в принадлежности к партии - это были люди, уже ее покинувшие и разочаровавшиеся в коммунизме. И они называли имена. Композитор Раксин, о котором упомянуто в начале, пришел накануне заседания к Абрахаму Полонски и попросил разрешения назвать его имя. Полонски не разрешил. Раксин все равно назвал его и еще 13 человек. Вот этого "осведомительства" Полонски и многие другие не могут простить ему уже 50 лет. До сих Раксин носит на себе клеймо стукача.

Страсти разгорелись чудовищно. Рушились дружбы. Людей обуревал страх. Правда, перед глазами у них маячила не колючая проволока и расстрелы в подвалах, а возможная потеря работы и обеспеченной жизни, но паника царила нешуточная. В Голливуде киноработники создали "Комитет по защите Первой поправки к Конституции", то есть свободы слова, и его члены поехали в Вашингтон поддерживать "недружественных". Среди них были крупнейшие режиссеры Уильям Уайлер и Дон Хьюстон, кинозвезды Хамфри Богарт и Джин Келли. (Правда, Богарт вскоре заявил на пресс-конференции, что ненавидит коммунизм, а его поездка в Вашингтон была непродуманным и даже глупым поступком.) Из 19 "недружественных" Комиссия допросила всего 11, а затем "балаган" быстро свернули. 10 коммунистов держались, как партизаны, и на вопросы не отвечали. Одиннадцатый - великий немецкий драматург Бертольт Брехт - нарушил солидарность. Он счел за лучшее честно ответить Комиссии, что в партии никогда не состоял, и быстро покинул Америку.

Члены "голливудской десятки" со своими адвокатами.

Палата представителей рассердилась на "недружественных" и 25 ноября проголосовала за то, чтобы признать их поведение "презрением к Конгрессу". А это уже дело подсудное и наказывается заключением в тюрьму. Правда, в тюрьму - сроком на 1 год - "голливудская десятка" попала только в 1950 году, после долгих слушаний и апелляций. Пикантость ситуации состояла в том, что вместе с ними за решеткой отбывал срок их главный враг, бывший председатель Комиссии по расследованию Парнелл Томас, угодивший туда за финансовую нечистоплотность.

Имена "голливудской десятки" облетели весь мир, хотя язвительный комедиограф Билли Уайлдер сказал о них: "Из десяти двое были талантливыми, а остальные просто "недружественными". Думаю, что эти двое - сценаристы Далтон Трамбо и Ринг Ларднер-младший. Впрочем, талантлив был и режиссер Эдвард Дмитрык, но он, очутившись в тюрьме, написал Комиссии покаянное письмо и был освобожден досрочно. Писателей Алву Бесси и Альберта Мальца хорошо знали в СССР, где их активно издавали, но гигантами литературы их вряд ли можно назвать. Сценариста Джона Говарда Лоусона, основателя сценарной гильдии, тоже очень поддерживали в Москве, издали две его книги по теории сценария, и для студентов ВГИКа они были обязательным чтением. Режиссер Герберт Биберман, сценаристы Сэм Орнитц и Лестер Коул, продюсер Адриан Скотт были не последними, но и не слишком заметными фигурами.

12-месячное пребывание в американской тюрьме не подорвало им здоровья и не нарушило психики. Помню, как в 70-е годы в Москве я обнаружила в нашей институтской библиотеке книгу на английском языке - сборник писем Далтона Трамбо, которые он посылал из тюрьмы. Когда я переводила отрывки из них моим друзьям, они заливались непочтительным смехом. Физическая работа Трамбо состояла в разгрузке мясных туш, предназначенных для прокорма заключенных (!). Он подружился с начальником тюрьмы, вел с ним задушевные беседы и получил разрешение читать арестантам просветительские лекции...

Более ощутимое наказание пришло не от Конгресса, а от родных киностудий. Их руководители сначала сопротивлялись Комиссии. Но потом поняли, что их фильмы могут начать бойкотировать, а у кинотеатров появятся демонстранты с плакатами "Не смотрите продукцию этой студии, на ней работают коммунисты". Испугавшись за свою репутацию и доходы, 50 крупнейших киномагнатов в ноябре 1947 года спешно собрались в гостинице "Уолдорф Астория" и подписали письмо, где осуждали коммунизм и обязались не пользоваться услугами "левых". Так возникли печально известные черные списки, куда попали сотни киноработников.

Черные списки принесли немало горя. Потеря работы вела к отчаянию, было даже несколько случаев самоубийств. Но отвергнутые кинематографисты в большинстве нашли выход из положения. Они стали писать сценарии под чужими именами. Много лет спустя, в 1976 году, "черносписочный" кинодраматург Уолтер Бернстайн описал эту ситуацию в сценарии "Подставное лицо" (The Front). Вуди Аллен играет в этой комедии недотепу, согласившегося, по просьбе изгнанного из кино писателя, выдать себя за автора его сценариев.

Социально-критическое направление в американском кино в 50-е годы под влиянием пережитого страха действительно заглохло, но не до конца. Например, именно в 50-е Стэнли Крамер поставил "Скованных одной цепью", "Пожнешь бурю", "Нюрнбергский процесс". Черные списки просуществовали до 60-х, а потом постепенно сошли на нет.

Наступила бурная эпоха борьбы за гражданские права негров, антивоенных протестов, студенческих волнений, сексуальной революции, и либерализм в Голливуде снова расцвел пышным цветом. Процветает он и до сих пор. О черных списках отнюдь не забыли. Тех, кто "называл имена", подвергают остракизму. Времена расследования называют "культурным холокостом". Премии дают только тем, кого преследовали. В гильдиях до сих пор разбирают их претензии и присуждают компенсацию. В январе нынешнего года Ассоциация кинокритиков Лос-Анджелеса отказалась присудить свой приз 88-летнему Элиа Казану, крупнейшему режиссеру - тому, кто сделал звезд из Марлона Брандо и Джеймса Дина, постановщику "Трамвая Желание" и многих фильмов остро-социального звучания. Казан, вышедший в свое время из компартии, был "дружественным" свидетелем и назвал 8 имен. Этого ему, как и многим другим, не забыли и не простят никогда.

В главном лос-анджелесском музее только что прошла ретроспектива из 50 старых фильмов, сделанных теми, кто попал в черные списки. Ее предварял документальный фильм под названием "Красный Голливуд". Из него следует, что обвинения Комиссии были не так уж беспочвенны - левые киноработники действительно использовали экран для воплощения своей идеологии. Los Angeles Times полушутя заметил в рецензии на эту ретроспектву, что она "произвела бы впечатление даже на Карла Маркса". В Академии кино США 27 октября показали представление "Голливуд помнит черные списки". В него вошли фрагменты из кинокартин, а известные актеры Кевин Спейси, Джеймс Вудс и другие читали со сцены отрывки из протоколов заседаний Комиссии.

Cкоро выйдет книга "Нежные товарищи" - ее автор взял интервью у 36 кинематографистов, которые были занесены в списки. (Название заимствовано из голливудского фильма "Нежный товарищ" 1943 года, написанного и поставленного членами "голливудской десятки" - Далтоном Трамбо и Эдвардом Дмитрыком. Эту довольно невинную картину об американцах, пошедших на работу во время войны, обвиняли в коммунистической пропаганде.)

На общем фоне чествования жертв черных списков звучат и редкие голоса несогласных. Los Angeles Times опубликовала гневную заметку Майкла Берлинера, руководителя Института имени Эйн Рэнд. Институт, как не без ехидства представляет его газета, "описывает себя защитником разума, индивидуализма и капитализма". Берлинер утверждает, что "голливудская десятка" была не жертвами, а злодеями. Он обвиняет "политически корректный Голливуд" в "трех больших неправдах". Ложь номер один состоит в том, что Комиссия по расследованию якобы нарушила право коммунистов на свободу слова. На самом деле их всего лишь спрашивали о принадлежности к определенной организации. Ирония, пишет Берлинер, состоит в том, что поборниками свободы слова выступали члены партии, жаждавшей эту самую свободу окончательно запретить. Ложь номер два - что лишение коммунистов работы являлось преследованием. Наниматели вправе были не брать на работу людей, для которых идеалом было уничтожение частной собственности и предпринимательства. Отказываясь отвечать на вопросы Комиссии, писатели стремились скрыть от нанимателей свою идеологию, то есть хотели их по-прежнему обманывать. Ложь номер три - что "жертвы" были гуманистами и идеалистами. Во имя коммунистического идеала были уничтожены миллионы людей. Пока голливудские левые говорили о мире, братстве и правах трудящихся, их духовные вожди - советские коммунисты - устанавливали самую кровавую тиранию в мировой истории. Почему же, спрашивает Берлинер, нас до сих пор заставляют извиняться перед теми, кто оправдывал массовые убийства? Ответ, по его мнению, лежит в идеологии. Антикапиталистические, леволиберальные взгляды по-прежнему доминируют в Голливуде. Большая ложь помогает Голливуду поддерживать миф, что левые являются жертвами несправедливости, а не ее вершителями.

Лично у меня остается все меньше сомнений в четкой идейной программе Голливуда. (Я уж не говорю о частных беседах с "несогласными" кинематографистами, которые прямо говорили, что консервативные взгляды приходится скрывать, чтобы не потерять работу.) Даже, казалось бы, в мелочах натыкаешься иногда на озадачивающие вещи.

Мультфильм "Анастасия" я пошла смотреть только из-за сюжета (известный миф о том, что одна из дочерей Николая II спаслась от расстрела, бежала и очутилась на Западе). Конечно, я не ожидала, что октябрь 17-го года будет показан в детском фильме, как в учебнике истории.

В конце концов, "это же романтическая история", как сказал мне один мой приятель-либерал (не видевший фильма). Романтическая-то она романтическая... Виновником всех бед Анастасии (а вместе с ней и России) в фильме оказался Распутин. Он представлен злейшим врагом царской семьи, которого сам Николай II проклинает за какое-то предательство и выгоняет из дворца. Распутин клянется отомстить и непонятным образом ввергает царя в непонятные несчастья. Дворец рушится, все куда-то бегут, земля трясется. Анастасия, которую в фильме упорно именуют Аней, спасает юный кухонный мужик. Он же впоследствии станет ее избранником - ну, это американская демократия с ее преклонением перед человеком из народа. Распутин случайно проваливается под лед и тонет, но и с того света будет чинить бедной принцессе пакости. Анастасия, кстати, изображена по всем канонам феминизма - довольно нахальная, может подраться и постоянно придирается к своему спасителю-возлюбленному. В песне о ней поют, как о "пламенной, сильной и волевой". Мало приятный персонаж.

Что меня поразило - в фильме никоим образом невозможно догадаться о том, что в России произошла революция. На уровне самой простой образности, казалось бы, должны развеваться красные флаги, ехать на грузовиках люди с винтовками, мелькать красные звезды и серпы с молотами - элементарные знаки происшедшего. Ведь если бы Голливуд сделал детскую мультипликацию, скажем, о злоключениях еврейской девочки при нацизме - на экране были бы свастики, ревущие толпы, эсэсовцы в черных мундирах? Никаких таких знаков в "Анастасии" категорически нет. Есть кадр длиной в одну секунду - какие-то непонятные люди врываются в дворцовый подъезд. И, позже, кадр длиной в две секунды - мелькает свирепый вокзальный кассир, отказывающийся продать Анастасии билет в Париж, потому что у нее нет выездной визы. Вот у него на шлеме пришита звезда с серпом и молотом. И это все.

Право, не знаю, что и думать. Наверное, цареубийца Владимир Ильич не подошел Голливуду в качестве злодея, потому что в нем не хватает мистицизма - не то, что в таинственном монахе Распутине. Но только ли в мистицизме дело? Может быть, авторы до сих пор сомневаются насчет Октября? Правда, после революции исполняется музыкальный номер жителей Петербурга, которые поют, что жизнь их мрачна. Но все, как на подбор, - несимпатичные уроды и явно из бывших... И слово "коммунизм" в фильме не упомянуто ни разу. Нет, не состоит никто-никто из персонажей этой романтической истории в коммунистической партии.

И невольно вспомнилось, с каким умиленным восторгом 2 года назад приняла либеральная интеллигенция США во главе со своим президентом фильм "Почтальон" - о том, как поэт-коммунист Пабло Неруда обращает в свою гуманистическую веру рядового итальянского труженика. Нет, боюсь, что потихонечку живет и побеждает в голливудских умах известное нам дело под скромным прозвищем политической корректности...


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница