Содержание номера Архив Главная страница


Тамара НЕМЧИНОВА (Нью-Йорк)

СО ЩИТОМ ИЛЬ НА ЩИТЕ?

"Современник" вернулся в Москву и, как обычно, вовсю рекламирует свой феноменальный успех на Бродвее, ссылаясь на положительные рецензии в американской прессе и переполненные залы. Насчет переполненных залов - не знаю. Организаторы гастролей - Марина и Рина Ковалевы в последнюю минуту раздавали бесплатные билеты, но и это не помогало: зал заполнялся процентов на восемьдесят.

Теперь взглянем на рецензии. Питер Маркс в New York Times называет постановку утонченной, эмоциональной и абсолютно русской. Марксу нравятся декорации Каплевича-Кириллова. Говоря об актерах, он особо выделяет Марину Неелову в роли Раневской (определяя ее как "charismatic", что можно перевести и как "обаятельная", и "как обладающая божьим даром"), подчеркивает, что этот спектакль превосходит привезенную в прошлом году постановку "Трех сестер", но замечает (справедливо), что актерская манера в "Современнике" оказывается на грани неестественной "театральщины" (histrionic).

Казалось бы, плохо. Но при внимательном чтении его рецензия обнаруживает и весьма слабое знание Чехова, и неуклюжие попытки привязать новый "Вишневый сад" к сегодняшней, более стабильной и благополучной ситуации в России. Одна только примитивная параллель Лопахина с "новыми русскими" и одновременно с Дональдом Трампом серьезно подрывает доверие к его компетентности.

Елена Яковлева, Марина Неелова и Мария Аниканова в спектакле "Современника" "Вишневый сад".

Еще более восторженно оценивает спектакль Клайв Барнс в New York Post, называя его, как и прошлогодние "Три сестры", революционным. Правда, пытаясь объяснить это определение, он приводит в качестве "точки отсчета" давнюю мхатовскую постановку, воплощающую пьесу как реалистическую комедию. Волчек же, считает он, дает спектаклю "постсоветское" прочтение. О том, в чем это проявилось, критик предпочитает умалчивать и попросту пересказывает взгляды самой Галины Борисовны (впрочем, на нее не ссылаясь), с которой давно и хорошо знаком.

Русскоязычные читатели смогли ознакомиться с этими взглядами из интервью Г.Б.Волчек газете "Новое русское слово", напечатанном в день открытия гастролей, а американские - из материала, опубликованного в New York Times 7 ноября. Добавим, что в среде американских театралов и профессионалов театра Барнс считается самым мягким и неглубоким из нью-йоркских театральных критиков, предпочитающим почти ничего не критиковать.

Наконец, в журнале New York один из самых авторитетных театральных критиков Джон Саймон буквально разделывает cпектакль "Современника" в пух и прах, называя его в первом же предложении своей рецензии "образцом беспомощности". Попытку Галины Волчек "поженить" новаторство с традицией (в результате чего Станиславский оказывается смешанным с Андреем Сербаном) он сравнивает со скрещением арбуза с красной смородиной в надежде получить улучшенный сорт вишни. Причем, в отличие от других критиков, Саймон демонстрирует знание чеховской пьесы и традиций ее постановки. Он не упускает из внимания ничего: ни изуродованный финал, ни слишком моложавого и крепкого на вид Фирса (Р.Суховерко), ни монотонно-шумную музыку Р.Козака, ни безвкусные костюмы В.Зайцева - в частности, шокирующую комбинацию розового с зеленым в платье Раневской в сцене бала (специально, что ли, сделали это вопреки Чехову - вспомните, как в "Трех сестрах" розовое платье Наташи с зеленым поясом было образцом вульгарности), ни шизофренические декорации Каплевича-Кириллова, ни убогое исполнение ролей актерами, за которое критик винит, в частности, режиссера. Прошу прощения за все эти резкости, но все они - точный перевод определений рецензента. Завершается заметка убийственной фразой в адрес Марины Нееловой (тут я уж сама пощажу актрису и ее русскоязычных поклонников).

Что же касается зрителей, то их мнения разделились. Большая часть "русскоязычной" публики (особенно те, кто давно живет в Америке и привык к более естественному стилю американских и английских актеров) считает постановку режиссерски неинтересной, игру актеров "Современника" манерной, наполненной штампами, а синтетический вишневый сад, "выращенный" на сцене модным российским театральным художником П.Каплевичем, - ненужным и даже уродливым. Все, правда, сходятся в одном: актерский ансамбль на этот раз выглядит достойнее, ровнее, профессиональнее, чем в "Трех сестрах".

Согласна. На мой взгляд, лучшая сторона этого спектакля - это ровность ансамбля. Об этом пишет и М.Прицкер в своей довольно доброжелательной рецензии в "Новом русском слове" (которая, к слову сказать, вызвала странную, особенно на американский взгляд, реакцию Галины Борисовны Волчек и организатора гастролей Марины Ковалевой, немедленно сообщивших президенту "Нового русского слова" свое возмущение скверным критиком, посмевшим что-то в спектакле не похвалить).

Диапазон оценок американских зрителей, с которыми удалось побеседовать, простирался от полного разочарования до полного принятия, что нисколько не удивляет: русский театр вполне естественно видится американцам как носитель эталонного прочтения русской классики, и потому здесь ему обеспечена известная "фора". Как, впрочем, и любому театральному коллективу из России, поскольку имена Станиславского, Мейерхольда, Михаила Чехова и Юрия Любимова по-прежнему высокочтимы, а русские театры, играющие для американского зрителя - редкость редкостная, сама по себе вызывающая интерес.

Добавим, что хорошими собственными постановками Чехова, который по-прежнему остается одним из любимейших драматургов в американском и английском театре, нью-йоркский зритель не избалован (прошлой зимой в бродвейском Roundabout Theatre шли "Три сестры" в постановке довольно известного здесь режиссера Скотта Эллиота - по общему мнению, полный провал, несмотря на пару хороших актерских работ). К тому же бродвейский зритель, в отличие, скажем, от регулярного посетителя Бруклинской академии музыки, показывающей лучшие европейские постановки, довольно консервативен - он привык к спектаклям в реалистическом ключе и не ждет от спектакля по Чехову оригинальных театральных идей. Главное же, экипированный наушниками, из которых льется голос переводчика-синхрониста, иноязычный зритель не может верно оценить ни актерскую дикцию, ни оттенки интонации. И потому самое существенное в актерской игре на чужом языке зачастую остается за пределами его восприятия.

И, честно говоря, очень жаль, что из всего сегодняшнего разнообразия московских и питерских театров на Бродвей заладился ездить один "Современник". Но это вопрос риторический, относящийся главным образом к сфере высокой и недоступной нам с вами политики (не американской - российской). Интересно, какую реакцию вызвали бы спектакли Петра Фоменко или Валерия Фокина?


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница