Содержание номера Архив Главная страница


Саша БОРОДИН (Канада)

НОСТАЛЬГИЯ

Композиция автора

Шесть лет иммигрантствую - и, вроде, ничего. В Москву - город, где родился и прожил 47 лет, - даже не тянуло. Да и не тянет. Но вдруг что-то засвербило.

Нет-нет, это вовсе не ностальгия. Это что-то другое, что и выразить-то непросто. Но все-таки попробую. Может быть, вы меня поймете.

Ну, во-первых, знакомые ездят туда-сюда и рассказывают. Причем все по-разному.

Борис съездил на месяц и говорит:

- Москва - красавица! Уезжать не хотелось.

А Лена так рассказывает:

- Только в Шереметьево с самолета сошла - смотрю: те же самые морды, от которых мы тут стали отвыкать.

Татьяна:

- Чиновники глаза прячут, а ушами такие выразительные делают жесты: "Дай! Дай!" А потом руками разводят: ничего, мол, не могу поделать - с сегодняшнего дня принят новый закон, там все иначе...

Виталий:

- Щемящее такое чувство - город тот же, а прежнего ничего уже нет. Вот здесь когда-то работал и здесь, а зайдешь - никто тебя не знает, лица все незнакомые.

Те несколько москвичей, с которыми еще теплится переписка, как правило, новую жизнь ругают.

Нина: "Прежней редакционной халявы уже нет. Иной раз приходится ехать с тяжеленными чемоданами книг в какую-нибудь дыру, спать там в похожей на казарму гостинице, вставать в пять утра, чтобы пораньше занять место на рынке и торчать там весь день среди мешков с картошкой и бочек с солеными огурцами, торгуя ради денег всякой макулатурой".

Юра: "Едва кто-нибудь дорвется до власти - сразу начинает воровать, причем без удержу. А совсем недавно, казалось, такой интеллигентный был, такой демократичный и прогрессивный..."

Дима: "Телевизор включать противно".

А потом вдруг получаешь от тех же людей открытку то из Ниццы, то из Лондона, то из Иерусалима...

Обнаружилось и крепнет такое совершенно новое явление, как задний ход.

Вика, проторчав без толку несколько лет в Канаде, нашла работу по своей институтской специальности в московском отделении богатой итальянской фирмы и укатила.

Повозив годик в Лос-Анджелесе пиццу, вернулся в Москву Миша.

- Русскому журналисту в Америке делать нечего! - заявил он на прощанье остающимся.

Тут как раз позвонил из Москвы сын и говорит:

- Газет вообще не читаю. Ваш брат тут продался на корню. Шумят, о чем велено, - преступность! преступность! А я тут живу, каждый день езжу на метро и никакой такой особой преступности не вижу.

Полудохлый президент вдруг ожил и развил невероятную активность, вызывая уважение лидеров крупнейших мировых держав. Наш Кретьен к нему ездил. Обнимались. Что-то там подписывали.

В общем, жизнь продолжается, и по-прежнему неясно, что лучше: жить там и думать, что здесь хорошо, или жить здесь и думать, что там плохо.

Конечно, подливает масла в огонь жена.

- Человек должен жить там, где родился! - заявляет она.

И добавляет:

- Я только здесь поняла, какая была дура, что уехала. Мне эта ...ная Канада сто лет не нужна!

Но сидит, не уезжает. Кстати, сама родилась в Саратове, а жила всю жизнь в Москве. Я, как вы уже знаете, родился в Москве, а живу в Оттаве. И, что самое ужасное, мне здесь нравится! Почему я должен не жить тут, а жить там, непонятно. И уж совсем непонятно, кому я это должен.

Ладно, хватит толочь воду в ступе. Схожу-ка я лучше в Интернет, посмотрю, что у них там новенького. У них - в России.


Содержание номера Архив Главная страница