Содержание номера Архив Главная страница


Анна ТООМ (Техас)

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ДРУЖБЫ

Это рассказ о людях театра - Александре Вампилове и Елене Леонидовне Якушкиной. Александр Вампилов - известной драматург, прозаик, публицист, в этом году театральная общественность России отмечает 60-летний юбилей со дня его рождения и 25-летнюю годовщину со дня гибели. Елена Леонидовна Якушкина была переводчиком западной драматургии и добрую половину жизни - почти 40 лет - проработала в литературной части московских театров.

В середине 60-х иркутянин Саша Вампилов приехал в Москву на творческий семинар молодых драматургов. Приехал, как он шутил, "завоевывать столицу". Нелегко ему пришлось. Короткий период "оттепели" закончился, наступили мрачные времена. Путь авторов к читателю и зрителю лежал через кабинеты столичных чиновников - невежественных, амбициозных, и самыми беззащитными перед партийной бюрократией оказывались самые талантливые.

Саша Вампилов предлагал свои пьесы и московским театрам. В одном из них он познакомился с Еленой Леонидовной. Это рассказ о том, какую роль сыграла она в его творческой судьбе.

ЕЛЕНА ЛЕОНИДОВНА

"Жизнь утешительна уже тем одним, что случаются в ней такие люди - люди большого, доброго ума, расположения и внимания".

Из воспоминаний Валентина Распутина.


Елена Леонидовна Синицына родилась 23 августа 1914 года в Сибири, в городе Томске. Она росла в состоятельной и интеллигентной семье третьей из четырех дочерей. Отец был горным инженером, мама - фармацевтом, но она не работала, посвятила себя детям. Родители имели большой дом, прекрасную библиотеку. Было время, держали свой выезд и кучера и детей часто возили на театральные представления. С ними в доме жили гувернантки - немка и француженка. Три старшие девочки, родившиеся до революции, свободно говорили на трех языках.

Осенью 1930 года семья Синицыных переехала в Ленинград, там Елена Леонидовна закончила Институт иностранных языков. Понятно, какая карьера была уготована в Советском Союзе выпускникам подобных ВУЗов... Но она миновала Елену Леонидовну. Окончив институт, она работала экскурсоводом по Ленинграду, который любила и хорошо знала. Водила экскурсии и в Дом Пушкина на Мойке - тот известный дом, где великий поэт умер после дуэли. А во время войны, когда вместе с семьей эвакуировалась в Челябинск, она стала корреспондентом газеты "Челябинский рабочий". Тогда же начала писать маленькие рассказы (до сих пор черновики тех рассказов хранит ее младшая сестра).

После войны Елена Леонидовна вышла замуж. Но прожила с мужем недолго, и осталась ей от того брака только знаменитая фамилия, принадлежавшая когда-то декабристу Якушкину.

Когда в конце 40-х она переехала в Москву, у нее уже был опыт и переводческой, и историко-литературной, и журналистской работы. В литературной части Театра юного зрителя образовалось вакантное место. Она подала заявление, и ее приняли. Это определило всю ее дальнейшую судьбу.

Начало 50-х. Ушло в прошлое "бесконфликтное искусство". В советскую литературу и театр пришли новые веяния. Пришли они и в театр для детей. То ли надзор партии и правительства был не такой пристальный в детском театре, то ли режиссер оказался умным, но под предлогом "коротких штанишек" в те годы в ТЮЗе собрались силы замечательные.

Там играли молодые Ролан Быков, Надежда Князева, Владимир Горелов. Там ставились пьесы Михаила Шатрова, Вадима Коростылева, Михаила Львовского, ставших впоследствии знаменитыми. Им несказанно повезло - над их первыми пьесами с ними работала Елена Леонидовна. Поиск новых театральных авторов был ее призванием.

Сохранилась книга, подаренная Елене Леонидовне Михаилом Шатровым. В книге - дарственная надпись: "...Вы - моя мать в драматургии, вы дали мне имя". Он был первым ее драматургическим ребенком.

А вот что рассказал другой известный драматург на вечере памяти и творчества Елены Леонидовны зимой 1986 года в Доме актера ВТО в Москве. Они познакомились, когда ему было семнадцать. Это произошло в гостях. Разговорились. Узнав, что молодой человек хочет посвятить себя драматургии, Елена Леонидовна посоветовала ему писать о том, что он знает лучше всего. Тут рассказчик улыбнулся: "Так появилась моя первая серьезная пьеса... из истории Индии". Это был Эдвард Радзинский. Вскоре и его пьеса была поставлена в ТЮЗе.

В среде театральных работников Елена Леонидовна Якушкина выделялась своей образованностью, начитанностью. Уже работая в театре, она изучила мировую драматургию, начала сама переводить пьесы с немецкого и французского. Время от времени они появлялись на сцене театров столицы. Ее приняли в Союз писателей.

После ТЮЗа она недолго работала заведующей литературной частью в Театре на Малой Бронной с режиссером Андреем Гончаровым. Она восхищалась им: с ним было очень интересно, считала его лучшим режиссером Москвы, служила ему верой и правдой. Казалось, у них было взаимопонимание.

Вскоре Гончаров ушел, возглавил Театр Маяковского, обещал взять ее к себе, но обещания не выполнил. А она была человеком интеллигентным - навязываться не хотела, перешла в Театр им. Ермоловой, где ее хорошо знал еще по работе в ТЮЗе директор Валентин Белоозеров. Но след того предательства - вольного или невольного - остался в ее душе навсегда.

Ей был необходим диалог с людьми одаренными, единомышленниками. Их, увы, было немного. Как-то, в самом конце 60-х, когда идеологическая обстановка в стране стала особенно скверной, она пожаловалась друзьям: "Я не знаю куда мне деваться. Во всех театрах режиссеры серые, как солдатские штаны". Духовные силы Елена Леонидовна черпала в работе с талантливыми молодыми авторами.

И мало-помалу разошлась в столичных театральных кругах молва об удивительном завлите, владеющем секретами сочинения пьес, человеке добром, помогающем. Большинство драматургов, начинавших в 50-70-е годы, прошли ее школу. "Крестная мать советской драматургии" - называли Елену Леонидовну Якушкину театральные коллеги. В той шутке была большая доля правды.

Когда приехал в Москву начинающий драматург Саша Вампилов, огляделся, расспросил, ему указали в правильном направлении. За советом и помощью он пришел к Елене Леонидовне.

Вот как в своих воспоминаниях описала она их первую встречу:

"В конце декабря 1964 года, вечером, часов в семь, в комнату литчасти Театра на Малой Бронной вошел молодой человек в меховой шапке и спросил: "Здесь литчасть?" В комнате было полутемно, горела только настольная лампа, и потому лицо вошедшего было трудно разглядеть.

- Видите ли, - сказал он, - я вот написал пьесу.

- Проходите, пожалуйста, садитесь.

Он подошел к столу, снял шапку и сел в кресло. У него было совсем детское лицо, вьющиеся темные волосы и глаза, которые сразу привлекали внимание.

- Вы живете в Москве?

- Нет, в Иркутске, - ответил он. - Был здесь на семинаре одноактных пьес.

- А где вы остановились?

- Мы с товарищем живем за городом, сторожим дачу одного классика.

Он говорил серьезно, а глаза улыбались. Он был скромным, абсолютно естественным и ни на кого не похожим.

- Вы можете прийти завтра, во второй половине дня, я прочту вашу пьесу.

- Конечно, - сказал он, - я приду".

АЛЕКСАНДР ВАМПИЛОВ

"Театр никогда не умрет: люди никогда не перестанут валять дурака".

Из записных книжек А.Вампилова.


Он вырос в семье, где к литературе было отношение особое. Это осталось от отца Валентина Никитича.

Валентин Никитич Вампилов принадлежал к старинному роду алаирских бурят. Основоположника одной из ветвей того рода звали Вампил (прапрапрадед Александра), потому и фамилию носили Вампиловы. Едва ли не первым среди своей родни закончил Валентин Никитич гимназию, затем учительские курсы и стал преподавателем русской литературы.

Был он влюблен в свой предмет страстно и эту любовь прививал людям. Вспоминают, как в том знаменательном 1937-м - это был и год 100-летия со дня смерти Пушкина - собрал он в клубе своих односельчан и долго читал им пушкинские стихи. И младшего сына, родившегося в том же 1937 году, 19 августа, назвал в честь великого поэта.

А в 38-м Валентина Никитича арестовали. Незадолго до этого был арестован отец его жены Прокопий Копылов, бывший до революции священником. Так что ни отца своего, ни деда по материнской линии Саше увидеть не довелось.

А клан Вампиловых отвернулся от семьи "врага народа". Видно, сказалась старая обида - не простили Валентину Никитичу женитьбы на русской. Осталась Анастасия Прокопьевна одна с четырьмя детьми на руках, Саше едва исполнилось полгода. Вскоре к ним переехала ее мать, тоже пострадавшая. Так и жили с тех пор вместе.

Вспоминают, как нежно любила Саню вынянчившая его бабушка. Нелегкая ей досталась доля. Мужа расстреляли. Один сын еще в гражданскую воевал за белых, за что потом попал в лагеря, другой погиб в Великую Отечественную. Но несмотря на все тяжести жизни, бабушка нрав сохранила добрый и свою душевную деликатность передала и детям, и внукам.

Анастасия Прокопьевна преподавала математику в школе поселка Кутулик, и семья занимала маленькую комнатку в старом пришкольном учительском бараке. Жили трудно, голодно. Уже после войны от ревмокардита умер брат Саши, 16-летний Володя, мальчик тоже очень необычный, одаренный

И все те долгие годы семья ждала, что Валентин Никитич вернется. Они думали, что он в лагерях, на лесоповале. Только когда откроет КГБ архивы, станет известно, что был он расстрелян сразу же после ареста. Как реликвию сохранили родные купленный им многотомничек Пушкина довоенного издания. Как и он, полюбили дети русскую словесность, двое из них получили филологическое образование. Галя стала учительницей русского языка и литературы, а Александр - писателем.

Саня, так звали его близкие, был необычайно одарен художественно: хорошо рисовал, в струнном оркестре играл на домре и мандолине. Когда на последнем курсе университета пришел работать в редакцию газеты "Советская молодежь", заодно освоил стоявшее там старенькое пианино. Никто и не догадывался, что в музыке он - самоучка. У него и голос был приятный. Он хорошо пел старинные русские романсы, аккомпанируя себе на гитаре. Еще любил песни на стихи Есенина и Николая Рубцова, с которым познакомился уже в 60-е в Московском литературном институте.

Писать Саша Вампилов начал подростком - сначала стихи, позже прозу. В студенческие годы страсть к писательству просто поглотила его. Он писал всюду - на лекциях, в библиотеке, во время педагогической практики, даже на военных сборах. Сценки из жизни, зарисовки характеров, диалоги, размышления - ими полны его дневники и записные книжки тех лет. Из них он будет черпать темы, сюжеты, персонажей своих рассказов и пьес.

Опишет он и Кутулик с необычной его атмосферой, складом жизни. Жители поселка часто разыгрывали друг друга, особенно этим увлекалась молодежь. Собрались они однажды лунной ночью и "усыпили" в поселке кур. Делалось это так. Курам засовывали головы под крыло, раскручивали их в воздухе и раскладывали рядком через весь двор. Лишь минут через десять после этого курица высвобождала голову, подымалась и ковыляла по двору, покачиваясь, как пьяная. А хозяева, поднятые с постели, в ужасе наблюдали, как их куры из мертвых воскресают...

Те кутуликские розыгрыши и анекдоты, коих было не счесть, лежат у истоков вампиловских комедийных сюжетов, станут основой его неповторимого драматургического стиля.

Еще студентом Саша опубликовал первые свои юмористические рассказы. А когда газетным репортером пришлось ему объездить тайгу, узнавая жизнь, людей, освоил он и другие жанры литературной работы. Писал очерки о героях сибирских строек. Разнообразные "хамы местного значения", как он их называл, стали главной темой его фельетонов. За годы студенчества и несколько лет журналистской работы Саша Вампилов написал около 60 рассказов, очерков, фельетонов, юморесок.

К моменту встречи с Еленой Леонидовной он уже сложился как прозаик. Были написаны и первые его пьесы.

Прочтя пьесу молодого иркутского автора, Елена Леонидовна поняла, что судьба свела ее с талантом исключительным, драматургом Божьей милостью. Человек умный и добрый, она поняла и другое - как трудно будет ему, непривычному к столичной жизни.

Несмотря на разницу в возрасте, у них было много общего. Это были люди одного склада души. Они подружились. В то время Елена Леонидовна уже работала в Театре им. Ермоловой, а Саня учился на Высших литературных курсах в Московском литинституте, часто летал из Иркутска в Москву и обратно. Живя в Москве, он почти каждый день приходил к Елене Леонидовне в театр. Сюда он приносил и все свои пьесы.

Кабинет литчасти был длинной, узкой комнатой с очень высоким потолком. Саша прозвал ее "пеналом" и предлагал устроить в ней антресоли "для работы с авторами". "Там можно укрываться от графоманов, которые вас замучили", - смеялся он.

Приходил он в театр и с друзьями-иркутянами, молодыми писателями. И тогда "пенал" превращался в их "сибирское землячество". Каждый получал от Елены Леонидовны и совет, и помощь. Для талантливой сибирской молодежи - писателей, драматургов, поэтов - Елена Леонидовна Якушкина стала своим человеком в Москве, а для Саши еще и покровителем, защитником на все годы его работы для театра. Их выпало ему немного - без малого восемь.

ПУТЬ К ЗРИТЕЛЮ

Ты очень талантливый драматург, родился драматургом и будешь, конечно, реализован. Весь вопрос - когда?

Из письма Е.Л.Якушкиной к А.Вампилову.


В 1966 году состоялась премьера первой большой пьесы Александра Вампилова - "Прощание в июне". Спектакли успешно прошли в Грозном, Вологде, Новомосковске, Клайпеде, Кустанае, Улан-Удэ. Но Управление культуры при Мосгорисполкоме для постановки в Москве пьесу не утвердило.

По мере того как крепла власть столичной партийной бюрократии, неудач становилось все больше. В 1966 году Вампилов написал комедию "Старший сын", в 1967-м готова самая большая его пьеса "Утиная охота", а в 1968-м закончены "Провинциальные анекдоты" - трагикомедии, над которыми драматург работал более шести лет. Управление культуры отвергло их одну за другой.

В те годы на пути театрального автора стояли еще и министерство культуры РСФСР, и Главное Управление театров Москвы, и Управление театров министерства культуры СССР. Чиновник, одобрявший пьесу, брал на себя ответственность и был счастливым исключением. Правило же состояло в том, что бы "НЕ ПУЩАТЬ". Невежественные хамы и ханжи беспардонно копались в судьбах героев, "разбирали по косточкам" их характеры и поступки, выискивая идеологические грехи.

Спустя годы, теоретики театра назовут Александра Вампилова "Чеховым наших дней" - те же точные психологические портреты, тот же чуть грустный юмор. Как и Чехов, Вампилов писал абсолютную правду жизни - не вывел ни ангелов, ни злодеев, а только обычных людей и "никого не обвинил, никого не оправдал". Он показал жизнь людей во всей ее сложности. За что и получил в советское время клеймо "пессимиста".

Самая трудная судьба досталась комедии "Старший сын". Сюжет ее таков. Два парня, провожая девушек, опоздали на последнюю электричку и оказались на улице холодной ночью в чужом городе. В первом же дворе, в первом же доме стали проситься на ночлег - не пускают. Но случайно они стали свидетелями семейной драмы пожилого жильца - музыканта, неудачника. И один из парней представился старшим (внебрачным) его сыном. В той семье их и устроили на ночлег, к "старшему сыну" отнеслись как к родному... Когда же он понял, что поступил бесчеловечно и признался, что солгал, ему не поверили. Вот такая история - вполне в духе кутуликских розыгрышей, - отчаянная и в то же время добрая, потому что герои сожалеют о своих необдуманных и жестоких поступках.

Но партийные чиновники, контролировавшие московский театральный репертуар, думали иначе: "Не должна начинаться история с непорядочного поступка главного героя! И отец семейства - фигура жалкая! И дети у него неблагодарные!" "Как будто в жизни так не бывает", - горько усмехался Вампилов.

В 1969 году Театр им. Ермоловой планировал постановку "Старшего сына", и администрация театра в полном составе пришла на беседу в Управление культуры. Разразился скандал. О нем Елена Леонидовна написала Сане в Иркутск: "Тройка: Сапетов, Мирингоф... а главное... Закшевер просто разъярились, как будто ты их всех лично когда-то оскорбил... Мы (Белоозеров, Комиссаржевский, Косюков и я) стояли стеной. Был большой крик. Белоозеров кричал: "Значит, театр приходит со своим мнением и решением, а должен уходить с вашим!" Сапетов орал: "Если будешь так руководить, то положишь на стол партийный билет!" Но "Валюнька" очень рассердился и орал в ответ, что у него билет с 1942 года, и он знает лучше Сапетова, что можно ставить и что нельзя".

А потом начались трюки в Министерстве культуры. Прямо перед обсуждением текст "Старшего сына" пропал со стола главного редактора Афанасьева. Другой экземпляр был выкраден из стола его подчиненной. Чудеса, и только!.. А может, загадочные те пропажи были инсценированы работниками министерства по указанию их же руководства?..

Вампилова травмировало несправедливое отношение к его творчеству, когда пьеса оказывалась нехороша именно тем, что была хороша. Замечания комиссии были абсурдны. "Что именно Управление хочет от автора, - иронизировал он, - да сущие пустяки: чтобы пьеса ни с чего не начиналась, чтобы пьеса ничем не заканчивалась. Другими словами, никакой пьесы от автора не требуется".

В то время Александр жил в Иркутске, работал над пьесой "Прошлым летом в Чулимске", но состояние у него скверное, положение отчаянное. Сохранилась его фотография тех лет - на ней усталое, измученное лицо. Но не только агрессия бюрократов тому виной. Страна готовилась к 100-летнему юбилею со дня рождения Ленина, и спектакли о великом вожде революции вытеснили из репертуара театров другие постановки. Так что на авторские гонорары за "Прощание в июне" семью было не прокормить, а ведь уже росла дочка - Елена.

"Если "Старший сын" не пойдет сейчас хоть где-нибудь, хоть в Перми, хоть у черта на куличках, - писал Саша Елене Леонидовне, - мне придется в ближайшее время и самым решительным образом отказаться от сочинения пьес. Я не жалуюсь, я остервенел и просто-напросто брошу все это к чертовой матери!"

А когда становилось совсем невмоготу, говорил, что уедет учительствовать на станцию Ук, есть такая станция в Иркутской области.

И всякий раз Елена Леонидовна беспокоилась, что он впрямь все бросит и уедет на ту загадочную станцию Ук.

"Я понимаю твое состояние, Саша! - спешила она с ответом. - Я знаю, что легко давать советы... но я думаю, вернее - верю, что надо сцепить зубы и еще потерпеть, обождать. Иначе просто невозможно жить... Я сама очень много терплю и говорю об этом не с позиции благополучного человека в "белых перчатках", а с позиции старой рабочей клячи, которая тянет воз, зная, что если она упадет, воз так и останется лежать".

Чтобы помочь другу, она стала "проталкивать" его труды через кордоны столичных инстанций. Женщина, уже пожилая, нездоровая и не такая уж на самом деле практичная, после каждого конфликта в министерствах она попадала в больницу с гипертоническим кризом. Но едва оправившись, вернувшись на работу, снова начинала звонить, ходить, убеждать...

Использовала она и все свои связи. Она знакомила с творчеством Вампилова ведущих московских режиссеров и драматургов, влиятельных директоров театров. Режиссеры Анохин-Львов и Гончаров читали едва выходящие из-под пера Вампилова новые комедии и драмы. По ее рекомендации пьесы Вампилова прочел драматург В.Розов, режисеры А.Эфрос, Ю.Любимов, В.Плучек.

"Не поставлено, так пусть хоть будет признано знатоками! Пусть все узнают, что есть такой драматург!" - думала она. И рассчитывала на солидарность людей театра, на смелость театральных лидеров... А когда надежды ее не оправдывались, опять стучалась в двери министерских кабинетов. "А я снова, как старая дура, бьюсь головой об стенку. ...выступала у нового начальника Управления Министерства Союза... Я хочу, чтобы тебя наконец поставили в Москве, хотя бы "Старшего сына", хотя для тебя это пройденный этап давным-давно..." - писала она в письме к Сане осенью 1970 года.

Однако первая постановка "Старшего сына" состоялась не в Москве, а в Иркутском драматическом театре им. Охлопкова (режиссер В.Симоновский), следующая - в Ленинградском театре драмы и комедии (режиссер Е.Падве). К зиме 1971-72 года "Старший сын" был поставлен в 28 театрах страны и прошел 1000 раз, став одним из лидеров сезона.

Капля камень точит. В 1972 году началась работа над спектаклями по пьесам Вампилова и в Москве.

Вампилов был небезразличен к людям, работавшим с его пьесами. С режиссером В.Симоновским они часами бродили по вечернему Иркутску, говорили "за жизнь". Полюбил он и коллектив Ленинградского БДТ, поставившего в 1972 году "Провинциальные анекдоты" (реж. Ал.Товстоногов). А вот с режиссером Валерием Фокиным, планировавшим постановку "Провинциальных анекдотов" в Московском театре "Современник", Саня поссорился.

Весной 1972 года готовились премьеры спектаклей по пьесам Вампилова в нескольких крупных театральных центрах страны. Он принимал участие во всех репетициях: летал в Красноярск, Ленинград, долго жил в Москве. Но увидеть московские премьеры ему так и не пришлось. Говорят, он успел сделать важные дела, до которых прежде все руки не доходили. Условился с редактором о подготовке первого сборника своих пьес. И после майских праздников улетел в Иркутск.

А к концу лета донеслась до театральной Москвы страшная весть. 17 августа 1972 года, за два дня до своего 35-летия, Саша Вампилов погиб. Пригласил друзей отпраздновать день рождения на Байкале, где собирался поселиться для работы, накануне отправился на рыбалку и не вернулся. Перевернулась его лодка, натолкнувшись на скрытый под водой топляк. Он поплыл к берегу во всем тяжелом своем туристском снаряжении и уже почувствовал дно под ногами, но сердце не выдержало.

На столе в порту Байкала нашли черновики начатого им водевиля "Несравненный Наконечников".

НАСЛЕДИЕ

Человек жив, пока жива память о нем.

Народная мудрость.


Она долго не могла в это поверить. И когда вокруг все обсуждали, что с ним случилось, ей казалось, говорят не о нем... Хотелось, как бывало, рассказать ему все, что произошло за это время, хотелось снова и снова как-то помочь... Еще долго не могла Елена Леонидовна смириться с тем, что Саши больше нет.

Ей было трудно войти в зал, где шли репетиции его пьесы - Театр им. Ермоловой готовил премьеру "Старшего сына". Она-то мечтала смотреть спектакль вместе с ним, все боялась не дожить, а получилось наоборот. Но потом заставила себя, вошла - надо было помогать режиссеру Г.Косюкову, то была Сашина воля, - и когда вошла, стало ей легче, словно это он и говорил со сцены: его голос, его интонации.

"Я очень любила нашего Саню, - написала она вдове Вампилова Ольге. - Часто называла его "сыник", а он всегда возмущался и говорил: "Что вы, Елена Леонидовна, я ваш младший брат". Когда он последний раз уезжал, я его перекрестила и поцеловала, а он усмехнулся и сказал Геннадию Косюкову: "Смотри-ка, Елена Леонидовна меня, как на фронт провожает". ... странно, я ни одного раза не плакала, я как будто отупела, а сейчас пишу тебе и реву... Пишу на работе в этой самой комнате, где он всегда сидел и смеялся, и сердился, и негодовал, и снова смеялся. Знаешь, Оля, я, наверно, всегда (сколько мне осталось жить) буду ждать, что он вернется... Все пугал меня, когда были эти неудачи: "Все брошу и уеду на станцию Ук учительствовать".. Вот и уехал от нас наш Саня".

Она пережила его на 14 лет. Появились у нее другие питомцы, но человека столь родного, близкого по духу она не встретила уже никогда. Что-то важное навсегда ушло вместе с ним из ее жизни.

В начале 70-х Театр им. Ермоловой возглавил режиссер Владимир Андреев, большой поклонник творчества Вампилова. Вместе с Еленой Леонидовной они добились в своем театре постановки всех Сашиных пьес, инсценировали даже его рассказы. Свой долг по отношению к другу и любимому драматургу она выполняла до последнего дня своей жизни.

Началась "перестройка". На место Вл.Андреева в Театр им. Ермоловой был назначен режиссер Валерий Фокин - тот самый Фокин, с которым в свое время поссорился Саша Вампилов. И вот ведь какой поворот судьбы!.. Фокин оказался последним режиссером, с которым пришлось работать Елене Леонидовне.

Работать с ним было интересно. "Только однажды я испытывала такую радость, такой подъем от режиссерской работы - двадцать с лишним лет назад. И вот теперь", - делилась она с коллегами. Но стиль работы нового режиссера имел и негативные стороны. С ним пришли в театр новые люди, и закулисная обстановка, всегда непростая, полная интриг, стала совсем невыносимой.

В такой атмосфере и молодым нелегко, а ей ведь было за семьдесят!.. И в интригах Елена Леонидовна Якушкина не была сильна никогда. Накапливалось напряжение. Через несколько месяцев она снова попала в больницу - уже с инфарктом. Ирина Леонидовна, ее младшая сестра, настаивала: "Дай слово, что ты уйдешь из театра". "Театр - моя жизнь, - говорила она. - Я не смогу без него". В конце концов дала слово. Но выполнить его не пришлось. 26 июля 1986 года Елены Леонидовны не стало.

Уже после ее смерти, в следующем, 1987, году, юбилейном для Александра Вампилова, альманах "Современная драматургия" опубликовал воспоминания о нем Елены Леонидовны. До сих пор никто не сумел написать о Сане лучше. И в том, что признание пришло к нему сразу же после гибели, а не через 20-30 лет, как это часто случалось в России, есть немалая ее заслуга.

По всей необъятной стране, а потом и по театрам мира прошли вампиловские спектакли. Почти все его пьесы были экранизированы. Сегодня его творчество изучают в ведущих университетах Европы, Канады, Соединенных Штатов. Александр Вампилов признан самым популярным русским театральным автором 70-х - начала 80-х годов нашего столетия.

В Иркутске, на доме, где он жил, висит мемориальная доска. Учительский барак при кутуликской школе, где провел он свое детство, переоборудовали в его дом-музей. Есть библиотека, улица, театр, названные его именем. Выходят его книги. В годы его юбилейных дат в Иркутске проходит Вампиловский театральный фестиваль. Об Александре Вампилове сегодня помнят.

А вот имя Елены Леонидовны, и при жизни бывшее не на виду, с годами забылось. Уже почти не осталось никого из старшего поколения: актеров, режиссеров, театроведов, - хорошо знавших ее. Правда, живы многие ее питомцы. Собраться бы им, кому помогла она войти в драматургию, да издать книгу воспоминаний об этой удивительной женщине! Но, видно, не до истории театра сегодня в России.

Елена Леонидовна Якушкина была человеком высоко одаренным. Она не стала знаменитой, потому что много лет изо дня в день приносила себя в жертву тем, чей талант считала безусловнее. Такие люди, какому бы делу они ни служили, были редкостью во все времена. В сегодняшней России они просто исчезли как вид.

После нее остались переводы пьес с немецкого и французского, над которыми она работала ночами, в свободное от своей театральной деятельности время, и называла их "переводами в стол". Переводила она не по заказу, а потому что имела хороший вкус и испытывала радость от соприкосновения с талантливой драматургией.

В Москве, в Театре им. Вахтангова идет переведенная ею пьеса Пьера Шено "Будьте здоровы". Пьесу Жана Кокто "Священные чудовища" поставили в середине 80-х в Театре им. Гоголя, в Театре на Юго-Западе. Она и сейчас еще идет в Театре сатиры с Верой Васильевой в главной роли.

Елена Леонидовна по сей день остается единственным переводчиком французского драматурга Кокто на русский язык. Жаль, что большая часть ее трудов так и осталась неопубликованной. Подступила старость - у нее на себя уже просто не было времени. К ней шли и шли новые авторы - за советом, за помощью.

Со своей первой пьесой, еще очень неумелой, пришла к Елене Леонидовне и я. В литературной части Театра им. Ермоловой встретила меня энергичная, совсем не старая на вид женщина. У нее были удивительные глаза - большие и темные, как сливы. Она очень выразительно слушала. Потом начала говорить, и я снова удивилась: как проста и доходчива, совсему по-домашнему, ее речь. Но пройдет 10 лет, пока я пойму: то, что она рассказала тогда, - это и были неписанные тайны драматургического мастерства.

В тот час, когда хоронили Елену Леонидовну, прошла над Москвой гроза. Что ни говорите, а эта женщина была в родстве со стихиями. 


Содержание номера Архив Главная страница