Содержание номера Архив Главная страница


Роман КРАМЕР

ХОРОШ ЛИ "БЫСТРЫЙ КУРС"?

И вновь бушуют торговые страсти. Вновь, как уже случилось в 1993 году, большинство республиканцев поддерживают президента Клинтона, а большинство демократов выступают против президента-однопартийца. Вновь архиконсерватор Патрик Бьюкенен шагает нога в ногу с профсоюзами, пастором без прихода Джесси Джексоном и лидером левых демократов в Палате представителей Ричардом Гепхардтом. Вновь все смешалось в политическом доме США.

Если прислушаться к бушующим спорам, то может показаться, что одна сторона (Клинтон и большинство республиканцев) выступает за свободную торговлю, а вторая (Бьюкенен, Гепхардт, Джексон и АФТ-КПП) - против, настаивая на возведении таможенных барьеров на пути иностранных товаров и услуг на американский рынок. О двух сторонах в споре нам рассказывают газеты, телевидение, журналы. Но деление на "друзей" и "врагов", "наших" и "ваших" было бы слишком упрощенным, и мы совершим ошибку, если в запутанной картине происходящих дебатов будем различать только два цвета - "белый" и "черный". В споре о международной торговле дело обстоит гораздо сложнее.

В 1993 году, как мы помним, раскол случился по поводу ратификации Когрессом Договора о свободной торговле в Северной Америке (НАФТА), снимавшего - в перспективе - всякие торговые барьеры между Канадой, США и Мексикой. Одна сторона (Клинтон и большинство республиканцев) ратовала за ратификацию, вторая требовала от Конгресса отвергнуть договор. В числе наиболее активных противников НАФТА был техасский миллиардер Росс Перо, который годом ранее получил поддержку 19% избирателей на президентских выборах. Кульминацией дебатов стала теледуэль Перо с вице-президентом Гором в программе Ларри Кинга. Гор не оставил от Перо мокрого места. Вице-президент публично высек его, поскольку оперировал фактами, а в арсенале его оппонента не оказалось ничего, кроме популистской риторики. Вскоре после дебатов Гора и Перо Конгресс проголосовал за НАФТА.

Сегодня, 4 года спустя, Перо пока еще не принял участие в дебатах, но они не стали из-за этого менее острыми. Сегодня спор идет о расширении НАФТА за счет присоединения к договору Чили с последующим присоединением других стран Латинской Америки. Но спор идет не только об этом.

Конституция предоставляет Конгрессу право вносить всевозможные поправки в тексты международных торговых соглашений, которые подписывает президент. Но в 1974 году Конгресс добровольно отказался от этого права, приняв закон о "быстром курсе" (fast track) для ратификации любого международного договора о торговле. Сей термин означает, что для ускорения процесса обсуждения договора Конгресс может вести речь либо о том, чтобы ратифицировать его в предложенном варианте, либо отвергнуть, но он не может вносить в договор поправки. Закон о "быстром курсе" был принят на 20-летний срок. В 1994 году - на следующий год после ратификации НАФТА - срок его действия истек, Конгресс вновь получил право вносить поправки в международные соглашения о торговле, что, безусловно, может замедлить процесс ратификации. И сегодня речь идет не столько о расширении НАФТА за счет Чили, а затем и других стран Западного полушария, сколько о продлении закона о "быстром курсе". Клинтон настаивает на этом, большинство республиканцев согласны с президентом-демократом, а противная сторона, в которой большинство принадлежит демократам, выступает против "быстрого курса" при обсуждении Конгрессом международных соглашений о торговле.

Таким образом, мы - я намеренно выделяю это - не должны сводить нынешнюю дискуссию к спору только о НАФТА. Вопрос гораздо сложнее. Споры о НАФТА и других торговых договорах - это лишь частный случай. Принципиальный же спор идет о добровольной сдаче Конгрессом своих конституционных прав исполнительной власти - Белому дому.

Вполне понятно, почему и сторонники НАФТА и его противники сводят дискуссию к элементарному "за" и "против" Договора о свободной торговле в Северной Америке. Цель тех и других - заручиться поддержкой общественного мнения, а для этого любую проблему следует упростить, чтобы она оказалась понятной каждому американцу. Масса не будет и не желает разбираться, хорош или плох "быстрый курс". Масса не будет и не желает разбираться в конституционных тонкостях разделения прав исполнительной власти и власти законодательной. Массе проще ответить на вопрос о свободной торговле. То же самое, кстати сказать, происходило и при праве президента на "постатейное вето". Средства массовой информации вели разговор почти исключительно о том, должен ли президент иметь право накладывать вето на отдельные статьи бюджета или должен принимать бюджет в целом, либо отвергать в целом. Редкие журналисты напоминали, что Конгресс, предоставив президенту право на постатейное вето, отказывается тем самым от данной ему конституцией власти самому решать, сколько расходовать денег и как расходовать.

Сегодня есть, пожалуй, только один журналист, пытающийся просветить массу, довести до ее сведения, что значит "быстрый курс" при обсуждении Конгрессом международных торговых соглашений. Я говорю о Патрике Бьюкенене. Он, конечно же, изоляционист - в худшем, на мой взгляд, смысле, и не только в вопросах торговли. Он считает свободную торговлю вредной для США и предлагает принять меры против наводнения американского рынка импортными товарами. Он ратует за возведение таможенных барьеров на пути импорта и при этом взывает к памяти президентов Авраама Линкольна и Теодора Рузвельта, не желая признать, что тот и другой жили в другие времена. В одной из своих недавних статей, названной "Кто же марксист?" (это был ответ на статью конгрессмена-республиканца Тома Делэй в газете Washington Times, заявившего, что протекционистские взгляды Бьюкенена близки к марксистским), Бьюкенен призывает в союзники даже Адама Смита, а в статье "Свободно-торговый глобальный вздор" обильно цитирует протекционистские изречения Джорджа Вашингтона, Джеймса Мэдисона, Генри Клея, Томаса Джефферсона, Джона Адамса... Читая эти заметки Бьюкенена, я невольно вспомнил Троцкого, сказавшего о любителях цитировать Ленина, что у Ленина, как у дядюшки Якова, товары для всякого. И, конечно же, у отцов-основателей США было много споров и разговоров о защите американского рынка от вторжения иностранных товаров. Но опять-таки - в какую эпоху это было! Не лучше ли обратиться к современной эпохе и к Рональду Рейгану, отстаивавшему принципы свободной торговли. Да ведь именно республиканец Рейган был одним из инициаторов Договора о свободной торговле в Северной Америке. Этот факт не может отрицать даже Бьюкенен, проработавший несколько лет в рейгановском Белом доме на посту директора отдела связей.

Невозможно, на мой взгляд, согласиться с Бьюкененом в вопросах о свободной торговле. Но с ним следует, мне кажется, согласиться в вопросе о "быстром курсе" при обсуждении Конгрессом международных торговых соглашений. Конгресс не должен принимать безоговорочно любой подписанный президентом торговый договор, и я говорю о любом президенте - будь-то демократ или республиканец. Конгресс обязан рассматривать любой договор и вносить в него поправки, если сочтет это необходимым. Естественно, что это затянет процесс обсуждения, затруднит ратификацию договора. Что из того! Мы выбираем конгрессменов и сенаторов в надежде, что они не будут отмахиваться от обсуждения трудных вопросов. Если они желают добровольно отказаться от этих обязанностей, то, может быть, им следует отказаться от своего места в Конгрессе?

Полагаю, что главная битва за закон о "быстром курсе" развернется в Палате представителей, а не в Сенате, где уже образовался солидный блок сторонников "быстрого курса", в который вошли республиканцы и демократы-центристы. Сенаторы-демократы меньше однопартийцев-конгрессменов зависят при переизбрании от профсоюзных денег и могут позволить себе вступить в конфротацию с профсоюзами, категорически выступающими против НАФТА, против свободной торговли и, естественно, против "быстрого курса" при обсуждении в Конгрессе торговых договоров. К тому же в Палате представителей есть прямо-таки заклятый враг свободной торговли - лидер демократов Ричард Гепхардт, а в Сенате в среде демократов подобного противника свободной торговли нет.

Республиканцы предупредили Клинтона, что для поддержки закона о "быстром курсе" в Палате представителей им потребуются и голоса определенного числа демократов, и попросили президента включиться в кампанию по вербовке сторонников среди демократов. "Фактор Гепхардта" усложняет задачу Клинтона.

Гепхардт станет главным, пожалуй, соперником вице-президента Гора в борьбе за право стать кандидатом Демократической партии на президентских выборах 2000 года. В этой борьбе Клинтон целиком на стороне своего вице-президента и сегодня заботится о том, чтобы не повредить ему. Но настаивая на "быстром курсе", Клинтон восстанавливает против себя профсоюзы, поддержка которых абсолютно необходима Гору. На недавнем съезде АФТ-КПП в Питтсбурге некоторые делегаты - и таких было немало - пытались прервать выкриками речь президента и в целом встречали его без особого энтузиазма. Иной прием они устроили Гепхардту: его встретили и проводили овациями, и овации многократно прерывали речь лидера демократов в Палате представителей.

Если Палата представителей отвергнет "быстрый курс" при обсуждении международных торговых соглашений, это не будет означать смерти НАФТА, Общего соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ) и других международных соглашений, хотя сторонники свободной торговли пытаются уверить нас в обратном. Будет же это означать только одно: подпись президента или другого представителя исполнительной власти под международным договором не гарантирует ратификации договора Конгрессом. А в этом нет, право, ничего страшного. И, забегая вперед, скажу: не будет ничего страшного, если в следующем году Сенат откажется ратифицировать подписанный Клинтоном договор о расширении НАТО. Но это уже другая тема.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница