Содержание номера Архив Главная страница

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

ПРИШИБЕЕВЫ ЗА РАБОТОЙ

Нью-йоркских "копов" можно поздравить: они нашли, наконец, занятие достойное своих 25-30 тысяч долларов в год. Нет, это не отлов сабвейных зайцев и преследование жующих сандвичи пассажиров. Это даже не охота на клиентов уличных проституток с помощью переодетых женщин-полицейских. Разумеется, все эти объекты неутомимой деятельности полиции никуда не делись, но к ним присоединились новые - кладоискатели.

Напрасно читатель замирает в предвкушении детектива: это не стивенсоновские пираты и не фанатики, которые с полночи до зари при лунном свете перепахивают собственные огороды в поисках клада, якобы зарытого их предками. Наши кладоискатели совсем иного толка: они бродят с металлодетекторами и наушниками по пляжам и паркам, выкапывая гвозди, центы, бутылочные пробки и прочий металлический мусор. Одни занимаются этим увлекательным занятием в свободное от работы время, другие - на заслуженном отдыхе. Некоторые - на суше, другие - по грудь в воде. И теми, и другими движет надежда найти что-нибудь ценное: золотое кольцо, сережки или дорогие часы. Некоторые и вправду находят. Слухи об этих находках множатся и вызывают зависть и здоровый азарт тех, кому не повезло. На днях я взяла короткое интервью у двух кладоискателей прямо в воде. Один из них нашел золотое кольцо с 15-ю бриллиантами. Правда это было 3 года назад, но такая находка вдохновила его на поиски до конца его жизни (учитывая его весьма пенсионный возраст).

Для пожилых людей "детекторизм" (от слова "детектор") - это не просто хобби, это своего рода спорт, стимул, способ сохранить интерес к жизни и физическую форму, когда времени вдруг оказывается очень много и не знаешь, что с ним делать.

И вдруг это их занятие кому-то стало мешать. Нью-йоркские "копы" стали штрафовать их за "несанкционированное владение детектором". Существует ли такая санкция вообще, никто толком объяснить расстроенным металлоискателям не мог, да и не хотел. Нельзя - и все тут. Было кем-то установлено: поступили жалобы, что "детектористы" угрожают сохранности растительного мира городских парков". Штиль прямо державинский, а смысл - пришибеевский: держать и не пущать. Чего ради? Кому эти люди мешают, кому угрожают?

- Как так, - возразит какой-нибудь чинуша из управления парков, которому надо хоть как-то оправдать собственное безделье, - сокровища ищут? Ищут. Находят? Находят. А нам как же, так ничего от этих сокровищ не перепадет? Ведь на чьей земле ищут? На нашей. Стало быть, пусть платят 25 долларов в год за лицензию. Не обеднеют, чай. А не хотят платить за лицензию, пусть платят штраф. И в парках пусть не появляются, а на пляжах - только между полосой прилива и полосой отлива.

И у полицейских работа, глядишь, появится: отлавливать и штрафовать тех, которые заходят за полосу прилива. Или выроют невзначай в парке своей лопаткой (также несанкционированный садовый инструмент!) ямку в несколько дюймов глубиной, что может губительно отразиться на сохранности растительного мира. Это ничего, что ни закона, ни хотя бы устава, где можно шарить и копать, а где нет, не существует. Полиции это не касается. У нее свои законы. Как у унтера Пришибеева.

Можно подумать, что тут давно уже решены все проблемы с преступностью: убийствами, изнасилованиями, грабежами. Что изнывающей от безделья полиции только и осталось, что отлавливать злоумышленников, надкусивших яблоко в вагоне сабвея, или переступивших в своих коварных поисках чужого золота линию прилива. Можно подумать, что мы не в Нью-Йорке живем, а в Сингапуре, где за отказ поднять брошенную на улице сигарету полицейский заковывает нарушительницу в наручники (конечно, туристку, потому что никто из местных жителей этого не сделает), а суд приговаривает ее к тюремному заключению; где за не слитую в писсуаре воду и за малую нужду, справленную в бассейне, неминуемо следует арест и суровое наказание; где американского недоросля Майкла Фея, забавлявшегося граффити, высекли ротановыми плетьми, хотя он так и не уразумел, за что. Это же обычная детская забава! Он же не вырывал из асфальта дорожные знаки и фонари, не разбивал вдребезги автобусные стоянки, не выламывал садовые скамейки и деревья. Но что взять с недоросля, если сам президент Соединенных Штатов счел возможным просить помилования для малолетнего вандала. То есть навязывал критерии своей страны другой, с более высоким уровнем культуры. Иными словами, лез со своим уставом в чужой монастырь. Может быть, в Сингапуре, с его блистающими чистотой улицами и абсолютной безопасностью в любое время суток вырытая кладоискателем ямка могла бы послужить предметом легкой озабоченности властей по поводу здоровья местной флоры, но уж никак не в замусоренном, криминальном Нью-Йорке.

Нью-йоркской полиции хочется спокойной и нехлопотной жизни, и в этом стремлении ее можно понять. Она старается избегать горячих точек и не лезет под пули зря. Она старается не замечать разрушительной деятельности вандалов. Но поскольку какую-то работу все-таки надо показывать, то она и подыскивает не очень пыльную. Вроде запрета на прочесывание пляжей детекторами. А ведь нет ничего проще, чем искоренить вандализм, это подлинное бедствие больших городов, на корню. Можно даже обойтись без розог. Нужно только хорошо ударить по карманам родителей юных вандалов. Заставить их платить за каждое вырванное с корнем дерево, за каждый порушенный столб и изуродованную скамейку. А со своими чадами они уж разберутся сами. Но, конечно, надо сначала поймать с поличным юных преступников, которые работают в основном ночью. А ночью полицейские предпочитают не вылезать из своих машин.

Никто даже приблизительно не ведет учет материального ущерба, наносимого вандалами. Работник городского строительного управления, занимающийся как раз ликвидацией последствий вандализма, поведал мне о размахе и разнообразии их деятельности в домах, где они обитают. Они ломают переговорные системы, дымовые детекторы, вентиляционные трубы, окна и двери, оконные решетки. Существует даже такой термин: vandalproof - защищенный от вандалов. Это когда вентиляторы одевают в специальные кожухи, лампы прячут под металлическими сетками, переговорные кабели проводят внутри стен. Что же говорить об общественных местах?

С вандалами борются с помощью технических и технологических ухищрений (которые сами по себе стоят немалых денег), но не с помощью закона. Помню, какое ликование было, когда химики изобрели специальное покрытие для вагонов, к которому не пристает краска из аэрозольных баллончиков. Затея с очисткой вагонов самими вандалами провалилась из-за гуманного отношения к детям, которых нельзя заставлять так тяжело работать. Сейчас юные художники перешли от стенной росписи к гравировке на оконных стеклах. Это вам не граффити, это очень трудоемкий процесс. На очереди, видимо, изобретение сверхпрочных стекол.

Противостояние разрушительных и созидательных сил всегда составляло сущность человеческого общества. В микромире нашего повседневного существования эти силы тоже, конечно, противостояли, но не так кровопролитно, как во времена нашествия вандалов на Римскую империю. Они были храбрыми воинами, эти вандалы, но ничего не умели создать: они могли только разрушать. Рукотворные шедевры римлян приводили их в ярость. Их империя распалась в пятом веке нашей эры, не оставив после себя ничего, кроме обломков и черепков разрушенной ими цивилизации, но обогатив мировой лексикон словом "вандализм" - синонимом бессмысленно-жестокого разрушения.

Оскорбительно видеть на пороге третьего тысячелетия в великой стране варварские следы деятельности современных вандалов. Их энергия прет наружу, ища выход. Это какую же силу надо иметь, чтобы вывернуть чугунные столбы с фонарями, распилить дубовые скамейки. Сейчас их делают сплошными, но вандалам все нипочем. Рабочий человек после смены не пойдет ночью корчевать фонари и выламывать ограду на набережной. Гуляешь вдоль реки и вдруг спотыкаешься о чугунный фонарный столб. Соседний только накренился, но узорный фонарь уже разбит. Завтра закончат. Полиции нет смысла их выслеживать и вылавливать, потому что это в основном подростки, которых тут же выпустят по малолетству. И закипает ярость - уже не против этих выродков, а против американской судебной системы, которая потворствует инстинкту разрушения подрастающего поколения.

Ведь "качество жизни" - это не только собственный дом и дорогая машина, это и окружающая среда: парк, в котором вы отдыхаете, улицы, по которым вы ходите. Но какое качество может быть, если на углу 40-й улицы и 5-й авеню прилюдно справляет малую нужду двуногое существо в присутствии своей хохочущей самки? А полицейский упорно смотрит в другую сторону, чтобы не оскорбить его чувства.

У меня был случай убедиться в бурной деятельности на холостом ходу американской судебной системы: в феврале этого года меня ограбили. Прямо у входа в кинотеатр, в центре города, преступник вырвал у меня сумочку. Я упала. Молодые люди, ожидавшие начала сеанса, бросились за преступником в погоню (есть еще рыцари в Нью-Йорке!), загнали его в угол и сдали проезжавшей мимо полиции. Меня тут же привезли в полицейский участок для дачи показаний, составили протокол, вызвали свидетелей. Преступник оказался ирландцем-наркоманом, в США был всего месяц и за это время успел ограбить троих. Во время вызова в суд мы, его жертвы, и перезнакомились. Он признал себя виновным, и ассистент прокурора полагал, что, поскольку он был пойман с поличным, признал свою вину и все свидетели показали против него, то дело обойдется без суда, санкцией судьи. Вероятней всего, его депортируют и сдадут ирландской полиции. Но дело, казалось бы такое простое и очевидное, тянулось полгода. Все это время преступник находился в тюрьме, поскольку некому было внести за него залог. В июне состоялся суд, он был признан виновным в крупной краже четвертой степени и осужден, о чем торжественно сообщил мне в письме окружной прокурор Роберт Моргентау. Вполне возможно, что он остался отбывать наказание в американской тюрьме. Дело, которое не стоило выеденного яйца, было искусственно растянуто, потому что полиции оно досталось прямо в руки, благодаря мужеству не знакомых мне людей. А если бы преступнику удалось бежать, как бывает в большинстве случаев, как бывало со мной и моими близкими? Стала бы полиция разыскивать его? Или хотя бы сделала вид, что разыскивает? Сколько таких "висяков" числится в полиции? Количество полицейских в Нью-Йорке неуклонно увеличивается, но толку от этого мало. Падение преступности, скорее, результат статистических выкладок, нежели стараний полиции.


Содержание номера Архив Главная страница