Содержание номера Архив Главная страница

Дмитрий САВЕЛЬЕВ (Санкт-Петербург)

НЕ СЛИШКОМ РАДОСТНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ШУРИКА

Интервью с Александром Демьяненко

Он не любит давать интервью. Он вообще не жалует нашего брата журналиста. Если ради интереса заглянуть в соответствующий ящичек библиотечного каталога, то легко убедиться: его персоналия небогата на карточки с указанием публикаций, в то время как персоналии иных его коллег распухли до неприличия. Не помогает даже знаменитое "бамбарбия керргуду". Для тех, кто вдруг забыл основы языка, на котором Балбес изъяснялся с Шуриком в "Кавказской пленнице", напоминаю дословный перевод: если вы откажетесь, они вас зарежут. Шутка. Исключение сделал только по причине юбилея. Как это ни смешно, очкастому и белобрысому студенту Шурику, попеременно влюбленному то в Наталью Селезневу, то в Наталью Варлей, изобретательному усмирителю бузотера Алексея Смирнова и партократа Владимира Этуша, незадачливому собутыльнику Михаила Глузского и бесстрашному противнику кунаков влюбленного джигита - Евгения Моргунова, Георгия Вицина и Юрия Никулина, - так вот, Шурику недавно исполнилось шестьдесят.

* * *

- Александр Сергеевич, все театральные дети, по определению, проводят свое детство за кулисами. Ваш отец служил в Свердловске, в оперном театре. Оперная карьера вас не манила?

- Я, действительно, часто бывал с отцом в театре, но опера меня как-то не вдохновляла. Во-первых, у меня нет слуха, во-вторых, нет голоса.

- В кино вы ни разу не пели или все же приходилось?

- Никогда. Разве что в заведомо комедийных эпизодах дурным голосом.

- Как в "Операции "Ы"", где Шурик затягивает колыбельную в дуэте со сторожихой, у которой снимает жилплощадь: "Я вам денежки принес за квартиру за январь"?

- Да, что-то вроде этого. Опере я всегда предпочитал драму.

- Пример мамы, которая работала бухгалтером, вас тоже не вдохновлял?

- Нет, это мне казалось совсем скучным. В десятом классе я уже знал, что хочу быть актером, и поступил в драматическую студию, что явно не пошло на пользу учебе в школе.

- Почему же после школы вы подались на юрфак?

- У нас в Свердловске в то время не было театральных училищ. А поступать куда-то надо было. Ехать сразу в Москву - страшновато. Вот и поступил туда, не знаю куда. В десятом классе редко кто выказывает целеустремленность.

- Я знаю, что вскоре к вам в город приехала выездная приемная комиссия из ГИТИСа, вы благополучно прошли три тура, но зачислены не были. Почему?

- Может, на фоне других был не слишком заметным. Может, не то читал. Короче, я им сначала не показался.

- Тем не менее вы поехали в Москву. Как вам пришло в голову читать на приемном экзамене диалог Счастливцева и Несчастливцева сразу за обоих?

- У меня была пластинка, на которой Качалов исполнял то же самое.

- Решили состязаться?

- Какие тут могут быть состязания... Просто подумал, что это будет оригиналььно и смешно. Вот по наглости своей и попробовал.

- Почему на третьем курсе ГИТИСа вас перестал вдохновлять театр и вы изменили ему с кино?

- Было много хороших предложений, много хороших ролей. Но сегодня я жалею, что, снимаясь в кино, одновременно не работал в театре. Очень многое можно было сыграть.

- Вы же снимались из фильма в фильм. Хватило бы времени и сил?

- Был молодой - хватило бы, наверное. Должно было хватить. Сегодня я бы откорректировал свою актерскую жизнь, которую в этом смысле не совсем правильно построил.

- Когда вы это поняли?

- Лет десять назад. С подсказки Игоря Дмитриева, которому я за это бесконечно благодарен, меня пригласил Юрий Купер в свой спектакль "Уик-энд с убийством".

- Сами вы театр для себя не искали?

- Я для этого слишком инертный человек.

- Почему ваш роман с театром Комедии не сложился?

- Потому что пришла Татьяна Казакова, новый главный режиссер, в планы которой артист Демьяненко не вписывается. Формально я числюсь в труппе до сих пор, но вот сейчас мне исполнилось шестьдесят - я стал пенсионером. Значит, меня уволят - имеют законные основания. А не уволят - так сам уйду.

- Как же вы решитесь на такой шаг, если вы инертный человек.

- Ну, подожду - пускай сами увольняют. Действительно, странно мне самому хлопотать по этому поводу.

- Иными слвами, настроение у вас не юбилейное?

- Я не знаю, что такое юбилей и юбилейное настроение. Самочувствие оставляет желать лучшего - это да. А так я считаю - у меня более-менее благополучно заканчивается актерская судьба, которая выбирает себе баловней не так уж часто.

- То есть как - заканчивается?

- Уже под гору идет. Надо спускаться.

- Мне кажется, что в годы, когда вы шли в гору, гайдаевский Шурик сыграл с вами недобрую шутку. С одной стороны, сделал народным героем с бешеной популярностью, а с другой - вцепился в вас мертвой хваткой и заставил многих режиссеров видеть в вас исключительно Шурика, из-за чего вы не сыграли те роли, которые могли сыграть. Не держите на Шурика зла?

- О прошлом нечего жалеть, хотя то, о чем вы говорите, наверное, сыграло свою роль. Так уж случилось, что именно Шурик наиболее популярен. Досадно, ведь я не только Шурика сыграл. Были роли и фильмы, которых сейчас многие молодые и не знают. Но для меня "Операция "Ы"" и "Кавказская пленница" - это совсем не "Мир входящему", не "Мой добрый папа" и даже не "Угрюм-река". Те роли оказались в забвении, зато все помнят Шурика, где я как актер не сделал ничего не то чтобы сверхъестественного, а просто ничего серьезного... Потребовался Гайдаю светлый герой - он пригласил меня.

- Однако пригласил именно вас, перепробовав десятки претендентов. Именно вам мы обязаны тем, что сценарный Эдик превратился в Шурика. Гайдаю хотелось создать настолько светлый образ, что он перекрасил вашу шевелюру, в результате чего многие поколения зрителей были убеждены, что вы не шатен, а блондин?

- Ну, это он меня только на "Операции "Ы"" перекрасил.

- Как же, а на "Кавказской пленнице"?

- Да-да, я уже забыл.

- Если бы Гайдай захотел после "Ивана Васильевича" эксплуатировать эту маску и дальше, вы бы согласились?

- Наверное. Другое дело, что на "Иване Васильевиче" мне это уже было неинтересно, а дальше - и подавно.

- Было такое время, когда вас перестали узнавать на улице?

- Такого не было. Как узнали в шестидесятые, так и продолжали узнавать. Я ведь постоянно где-то снимался.

- Уставали от народной любви?

- Я вообще-то человек не светский, не очень общительный и замкнутый - короче, не совсем типичный актер. Я не слишком люблю откровенничать с незнакомыми людьми, нагружать их своими проблемами. Мне не доставляет большой радости, когда в меня тычут пальцем на улице, бросаются в объятия, обращаются на "ты". Я предпочитаю, чтобы меня не замечали. Особенно раздражало повышенное внимание к моей персоне года три-четыре назад, когда у меня не было никакой работы. Ты никому не нужен, по большому счету, а тебя продолжают узнавать. Это было печально.

- А пользоваться популярностью приходилось?

- Разве что в безвыходных положениях. Или в магазине, когда что-то тебе отсоветуют покупать.

- В вашем Шурике сильно развито чувство борьбы за справедливость. А в вас самом это есть?

- Раньше бывали разные истории, воевал, так сказать, за справедливость. Кончалось все ссорами и разрывом. Не потому что у меня тяжелый нрав или неуживчивый характер. Просто я не терплю, когда люди перестают считаться со мной, садятся на шею. Но сам я совершенно не стремлюсь к ссорам.

- Например, дома?

- Например, дома. Мы с женой замечательно ладим.

- Вы действительно познакомились с будущей женой во время работы над озвучиванием одной из западных картин?

- Так оно и было. Прошло больше двадцати лет, как мы вместе. Я был тогда женат, у Людмилы была дочка Лика. Сейчас она известная актриса Анжелика Неволина, работает в Малом драматическом у Льва Додина, много снимается в кино.

- В свое время вы очень много занимались дубляжом, так что познакомиться с будущей женой было не фокус. Вас интересовал дубляж как процесс или с точки зрения заработка?

- Заработок, конечно, имел значение: в те годы без дубляжа было трудновато жить. Но и удовольствие тоже большое: я горжусь, что моим голосом на наших экранах говорили Роберт де Ниро, Жан Поль Бельмондо, Витторио Гасман. Я тем самым как бы соприкасался в работе с этими большими актерами.

- А не обидно втайне было, что вашим голосом говорит тот же де Ниро, а не наоборот?

- Слава богу, до этого не доходило. Что уж мне маститься так? Я - это я, он - это он.

- А с женой часто приходилось вместе работать?

- Приходилось. Но наши личные отношения нам нисколько не мешали. Мы даже на "вы" иногда переходили.

- Сейчас, когда фильмов почти не снимают, а западные перестают дублировать, довольствуясь субтитрами, чтобы сохранить голос исполнителя в неприкосновенности, настоящая работа у вас есть?

- Спасибо Юрию Томашевскому, пригласившему меня в свой "Приют комедианта". Вот уже три года мы с Зинаидой Шарко играем во "Владимирской площади". Только что вышла "Антигона", где у меня роль фивийского царя Креона.

- Вы ведь в последнее время не только репетировали роль в "Антигоне", но и снимались в одной из первых отечественных мыльных опер "Клубничка". Не секрет, что многие не оценили ее аромат. Вам он по вкусу?

- Сначало было не то чтобы стыдно, а как-то неловко за качество текста. Он вызывал недоумение, прямо скажем. Западные сериалы делаются в другие сроки и за другие деньги. А поскольку у нас свои условия игры, то и товар получается соответствующий.

- Какие же у нас условия игры?

- Это настоящая работа на износ. По напряжению ее можно сравнить с работой на шахте. Мы делаем по одной серии в день, напряжение колоссальное. И сейчас я уже по-другому к этой работе отношусь: не предъявляю к ней завышенного требования, но и второсортной ее не считаю. То, из-за чего возникает недоумение при чтении, на экране выглядит вполне удобоваримо благодаря усилиям актеров. Вызывает улыбку и даже иногда смех - а в наше время это уже большое дело. Потом, "Клубничка" худо-бедно позволяет актерам поддерживать форму, не говоря уже о материальной стороне дела. Работать все равно лучше, чем лежать на диване и медленно умирать. Нельзя за это актеров осуждать. В конце концов, любой журналист, который пишет фельетоны о неисправных кранах и канализации, предпочел бы, если бы у него была такая возможность, засесть за написание романа, чтобы им потом зачитывалась вся страна. Но ведь не у всех такая возможность есть, правда? То же самое и с актером.

- Когда вы спустились в шахту "Клубничка" и когда намерены из нее выбраться?

- Началось все в августе прошлого года: мы начали снимать задел, чтобы сериал стал выходить с января. Осталось еще несколько десятков серий, то есть я буду занят в "Клубничке", тьфу-тьфу-тьфу, до ноября. И все это время я буду жить главным образом в Москве.

- А как же ваша дача в Сосново под Питером?

- На даче я сейчас бываю редко. А когда бываю, то предпочитаю просто лежать на диване с книжкой. Рыбалка и походы за грибами меня интересуют меньше.

- Вы как-то сказали, что если бы не стали актером, то с удовольствием стали бы дворником. Это, действительно, ваше увлечение?

- Ну, не дворником, а, например, человеком, который бы убирал пляж или дачный поселок. Меня страшно раздражает, когда идешь по лесу, а там набросано черт знает что. Всегда остановлюсь и все соберу. А дома очень люблю пылесосить, потому что тепеть не могу пыли.

- На этом ваши обязанности по хозяйству заканчиваются?

- Могу готовить и даже делаю это вполне сносно, но достаточно редко.

- Сейчас ваша семья - это вы и жена?

- И еще кот Сима. Его принесла к нам в дом Лика - маленький комочек, на ладони помещался. Он наш любимец.

- Тогда вам нужно было рекламировать корм для кошек - зачем же вы участвовали в рекламе каких-то акций какого-то фонда?

- Я не выбирал. Во-первых, никогда неизвестно, что это за компания, а во-вторых, в моей жизни были моменты, когда отказываться было просто преступно.

- Это что за моменты?

- Когда все деньги кончились. Абсолютно. Тут уж точно не до выбора.


Содержание номера Архив Главная страница