Содержание номера Архив Главная страница

Валерий ЛЕБЕДЕВ (Бостон)

"БЕЛАЯ РАДОСТЬ" КИТАЙЦЕВ

(Продолжение. Начало серии очерков о Китае см. Вестник #9(163))

При пятом императоре династии Хань Цзин-ди был издан рескрипт, гласивший: "Нанесение большого количества ударов бамбуковыми палка ми не отличается от смертной казни. Если наказанному посчастливится и он не умрет, то все равно он перестает быть нормальным человеком. Поэтому Мы устанавливаем закон, согласно которому наказание пятьюстами ударами бамбуковых палок уменьшается до трехсот, а наказание тремястами ударами - до двухсот".

Если мы вспомним, что уже после 30 (максимум - 50) вполне могла наступить смерть, то гуманность, снижающая число ударов до 200, поражает. Другие императоры были еще большими гуманистами и снижали минимальное число ударов аж до 100, но никогда не меньше!

Напомню, что речь идет не столько о действительно в чем-то виновных, но о тех, кто считался виновным в силу системы круговой поруки. Известный китаевед Дж.Макгован писал:

"Согласно восточному воззрению, индивид должен быть готов подавить в себе личность и свободу во имя семьи и рода... Каждый член семьи ответственен за всех остальных членов. Будучи главой семьи, отец отвечает за дурные поступки всех членов семьи. В свою очередь, если родители совершили какое-нибудь преступление, вина распространяется и на детей. Предположим, какой-нибудь высший сановник был уличен в государственной измене. Наказание не ограничивалось тем, что он сам подвергался ужасной, мучительной казни, но за его преступление казнили всех родственников как со стороны отца, так и со стороны матери. Мужчин, женщин и даже детей убивали без пощады, и казни заканчивались только тогда, когда никого не оставалось в живых в ближайших к нему коленах".

Как говорится, уничтожали всех, вплоть до родственников знакомых преступника.

В литературе имеется много примеров, иллюстрирующих сказанное. В.Я.Сидихменов в книге "Китай: страницы прошлого" (М., 1987) приводит рассказ одного европейского очевидца о том, как в начале нашего века прокладывали телеграфную линию и яму под столб начали рыть почти на могиле одного известного ученого, на земле, подаренной самим императором. Сын ученого, сам крупный сановник, прыгнул в яму и запретил кощунство. Тогда чиновник при землекопах популярно объяснил ему, что каждая пядь земли принадлежит императору и что "он может повелеть схватить вас, вашу жену, детей и разрубить их на тысячу кусков, и никто не будет сомневаться в его праве на это". Выделенное место замечательно: никто не будет сомневаться в праве императора приказать разрубить детей.

Увещевание так хорошо подействовало, что сын сам начал помогать устанавливать столб.

Китайский историк XVIII века Чжуан Тинлун написал труд "Краткая история династии Мин", в котором в завуалированной форме осуждались манчжурские императоры. Императору Канси сделали донос, и началось следствие. Историк за это время умер, однако был приговорен к смерти. Труп выкопали, разрубили и сожгли, всех родственников казнили. Казнили также издателя с семьей, книготорговцев с семьями, а кроме того - всех, купивших книгу.

Это, как видите, произошло всего 150 лет назад. А вот уже начало нашего века. В своих воспоминаниях последний император манчжурской династии Пу И писал: "Как-то евнух, составивший императрице Цыси партию в шахматы, сказал во время игры: "Раб бьет коня почтенного предка", на что она в гневе воскликнула: "А я бью твою семью!" Евнуха выволокли из палаты и избили до смерти". Его родню казнили.

Закончу несколькими поразительными примерами, заимствованными мною из книги Льва Гумилева "Хунну в Китае", которые даже на фоне привычной к зверствам китайской истории кажутся невероятными.

После эпохи троецарствия, когда страна раскололась на три враждующих между собой царства, в результате чего население за несколько лет уменьшилось с более чем 50 млн. человек до примерно 8 млн., а в голодных местах стал обычным каннибализм, в северный Китай вторглись племена хунну (начало III века н.э.) и установили свою власть. Cтарший сын императора хуннской династии Ши Ху, наследник Ши Суй, ежедневно устраивал роскошные пиры. На каждый пир являлась одна из его наложниц, пела и танцевала перед гостями, затем удалялась за ширму. Примерно через час слуги вносили блюдо с жареным мясом. Оно (мясо) было только что танцевавшей наложницей, а чтобы никто не сомневался в этом, блюдо украшалось ее головой. Сцена шокировала гостей? Нисколько - они рассыпались в комплиментах за столь тонкое и изысканное угощение.

Папа ежемесячно публично порол своего любимого наследника Ши Суя - но вовсе не за использование наложниц не по назначению, а за то, что тот из-за пиров нерадиво относился к своим обязанностям министра. Через некоторое время порки показались сыну обидными, и он решил зарезать отца, для чего притворился тяжело больным, ожидая, когда умирающего сына придет навестить пока еще императорствующий папа.

Ши Ху действительно направился в покои наследника, но по дороге вдруг вспомнил слова любимого советника: никогда не входить к своим сыновьям в одиночку. Вместо себя Ши Ху направил проведать сына одну из наложниц. Сын, увидев вместо отца наложницу, решил, что его замысел раскрыт, и тренированным движением зарезал наложницу. Тем самым он действительно раскрыл замысел. Раскрыл вовсе не тем, что зарезал наложницу (дело житейское), а тем, что зарезал (якобы) тяжелобольной, умирающий, который, по предварительным сведениям, уже чуть дышал и не мог двигаться.

В тот же день Ши Суй и вся его семья были казнены ( 337 г.). Наследником стал другой сын, Ши Сюань. Он тут же решил зарезать отца. Для почина был зарезан любимый советник императора, а его тело положили в виде приманки в одном из покоев дворца. Император поспешил пойти попрощаться с покойным, но снова был остановлен кем-то из приближенных, который умолил его не ходить на место еще не раскрытого преступления. Да и как не умолять, если после убийства императора обычно гибли все его приближенные?

Заговор был раскрыт, и в тот же день Ши Сюань живьем со всей семьей был на глазах у императора сожжен во дворе резиденции.

Одна "художественная" деталь казни. Цитирую Гумилева:

"Маленький внук императора, очень любивший деда, схватился за его пояс и, рыдая, просил не убивать его. Дед, плача, закрыл лицо рукавом, но не отменил приказа. Пояс Ши Ху лопнул, и мальчика бросили в огонь. Потом пепел казненных рассеяли перед воротами столицы под ноги прохожих".

В последующие 200 лет свирепые убийства стали столь обычной нормой в императорских дворцах, что царственные дети с малолетства приспосабливались выживать кто как сможет. Царственный мальчик Тоба Гун уже к 10-ти годам сообразил, что лучше ничего не соображать, и после несерьезной болезни притворился глухонемым и слабоумным. В течение 8 лет он мычал и пускал слюни по подбородку так натурально, что его ни разу не зарезали и не отравили, а даже наоборот - в 531 году сделали императором, желая править за спиной слабоумной марионетки.

И вот тут-то Тоба Гун заговорил. Говорил он - кого именно и за что нужно казнить. Целых 2 года он говорил и действовал, пока вначале опешившая, а затем чудом уцелевшая родня решила, что молчащий Тоба Гун значительно лучше говорящего. И он замолчал навеки - в 533 году был зарезан.

Китайцы проходили суровую школу естественного отбора. Нужно было уж слишком сильно изощряться, чтобы уцелеть. Тренировать, так сказать, ум для целей выживания. Конечно, трех тысяч лет маловато, чтобы приобретенные признаки перевести в наследственные. Но все-таки кажется удивительным, что сейчас китайцы показывают такие успехи в самых разных областях. Среди них много выдающихся математиков и физиков, лауреатов Нобелевской премии. Правда, живут они в США. И еще одна загадка: китайцы, наряду с японцами и другими южно-азиатскими народами, имеют самый высокий IQ (коэффициент интеллектуальности). Загадка ли тут природы или загадка китайской истории - кто знает? 

(Продолжение см. Вестник #19(173))


Содержание номера Архив Главная страница