Содержание номера Архив Главная страница

Исаак ГУРВИЧ (Сан-Хосе)

ТРАГИЧЕСКАЯ УТОПИЯ БЛОКА

Есть художники, которые обозначают собою рубеж в самосознании общества, к которому они принадлежат; таков, среди прочих, был Блок. Русская интеллигенция ХХ века обязана Блоку безбоязненным опытом познания творимой истории - ее сегодняшнего содержания и ее уводящей в даль перспективы. Это путь наибольшего сопротивления - мыслить категориями "большого времени", вслушиваться в перекличку прошлого и настоящего, ныне происходящего и грядущего. Блок шел по избранному пути твердо и неуклонно, не отказываясь отвечать на "проклятые вопросы", не устрашаясь от необходимости сделать выбор в революционной ситуации. В выборе обнажились мировоззренческие противоречия, но именно обнажились - современникам художника-мыслителя, его потомкам как бы представлялась возможность вершить свой суд с учетом всей совокупности жизненных творческих фактов, лирических откровений и программных заявлений. Но быть на высоте своей задачи судьям удавалось не часто - пристрастных суждений о Блоке гораздо больше, чем объективных. Всесторонняя и полноценная оценка блоковского наследия, думается, еще впереди.

На грани нынешнего столетия в духовный обиход вошла вера в непостижимое, непознаваемое - и в своей непостижимости влияющее на дела людские, управляющее судьбой человека, народа, государства. Эту веру усвоил юный Блок, она полной мерой проявилась в его первом поэтическом сборнике - в "Стихах о Прекрасной Даме" (вышел в 1905 г., создавался в 1901-1902 гг., автор тогда только переступил порог своего 20-летия). Мистическое воззрение принимало разные формы, у Блока неведомое сгущается в видение женского пола, обозначаемое не именем, а местоимением - Она. При обращении к ней - Ты. Первый сборник содержал в себе излияние любовного чувства, лирический герой мистически общался со своей возлюбленной, принявший "облик" чудесного призрака, колдовского видения. Но общение это пронизано напряженной эмоциональностью, оно несет в себе тревогу, волнение, страсть - оно до предела очеловечено, хоть и лежит в сфере призрачности. Так будет и в дальнейшем; ощущение "ветра миров иных" Блок не утратит до конца своих дней - и до конца сохранит способность соединять мистику с изображением реальной жизни, в диапазоне от частичного быта до исторического события.

В 1908 году был написан цикл "На поле Куликовом", где воссоздается атмосфера знаменитой битвы, а лирическому герою назначено быть ее участником. Он облачен в кольчугу, в руках у него меч, он рыщет "на белом коне" - и притом сохраняет дар прозрения; "в темном поле" тайно встречается с Нею - с той самой Девой, которая явилась ему на пороге молодости. Приметы подлинного сражения совмещаются со знаками "битвы чудной", сквозь "трубные крики татар", сквозь "рокоты сечи" герой слышит Ее голос, Ее зов ("Ты кличешь меня издали") - на подлинное событие падает мистический отсвет. В свидетельствах очевидца воедино сливается то, что он видит, с тем, что ему видится, что возникает перед его умственным взором: "Над вражьим станом, как бывало, / И плеск, и трубы лебедей", "Опять под полем Куликовым/ Взошла и расточилась мгла". Незаметные слова - "как бывало", "опять" - вписывают завтрашний день в сегодняшний - вне календаря.

С годами у Блока укрепляется мысль о неотвратимости, а главное - необходимости кардинальных перемен, решительного переустройства всей жизни. Настоящее представляется в исключительно мрачном свете - оно "лживое", "грязное", "пошлое", над ним должна, по логике вещей, разразиться "великая гроза". Предчувствием надвигающейся катастрофы пронизан цикл "Ямбы", создававшийся в течение ряда лет, с 1907 по 1914 год. При этом последнее в этом цикле стихотворение приобретает оптимистический оттенок: "Я верю: новый век взойдет / Средь всех несчастных поколений". Понятия "грозы", "нового века" не конкретизируются - поэт не обязан это делать, он считает себя вправе передать читателю свое прозрение в самом общем виде (и опять же - мистически окрашенное: "И всем - священный меч войны / Сверкает в неизбежных тучах").

Для Блока поэтическй взгляд на исторический процесс важнее научных формул; именно поэтому в осмыслении революции приоритет получает идея "музыки", идея метафорическая, широкая и не слишком определенная. "Музыка", "музыкальность", "дух музыки" - некие положительные стимулы прогресса, его исконные, стихийные начала; "безмузыкальность" - свидетельство упадка, развала. И Блоку казалось, что "русская революция", отсчет которой ведется от октября семнадцатого года, "музыкальна" по своей сути, отсюда его знаменитый призыв, обращенный к интеллигенции: "Всем телом, всем сердцем, всем сознанием - слушайте Революцию". Стихия разрушения, запрограммированная Октябрем, была в его представлении благодетельной силой - воплощением долгожданной "грозы". Разгул "варварства" Блок объяснял социально: нищие, уничтожая усадьбы, дворцы, мстят богатым за долгие годы бесправия и унижения, и хотя погибают культурные ценности, бояться этого не следует; "варварские массы", преображенные "великой музыкой", возродят разрушенное. Трезвое понимание причин и следствий переплеталось с романтической мечтой, и на этой почве прорастали семена утопии.

В феврале 1916 года Блок подвел черту под своим лирическим творчеством и тогда же издал собрание своих поэтических произведений в трех томах; определялось собрание как "трилогия вочеловечения". Знаменательное слово - "вочеловечение". Оно акцентирует восходящее движение личности, прошедшей испытания многократной любовью, радостями близости и горестями разочарования, духовными блужданиями и созревшей для встречи с неминуемой "бурей", даже если она сулит гибель ("Пускай зовут: "Забудь поэт! / Вернись в красивые уюты! / Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой! / Уюта - нет. Покоя - нет".). В блоковских прозрениях и мечтаниях запечатлелась его готовность вступить в полосу трагедии. Так оно и получилось.

Январь 1918 года, "стужа лютая" на дворе и в стране. На вопрос анкеты "Может ли интеллигенция работать с большевиками?" Блок отвечает: "Может и обязана". Присоединиться к Блоку никто из его друзей и литературных единомышленников не пожелал.

Тогда же, в этом же январе, была написана поэма "Двенадцать". Это, пожалуй, самое знаменитое создание поэта. Блок-публицист приветствовал губительную стихию революции, Блок-художник изобразил революционное время в колеблющемся свете, в контрастных сочетаниях возвышенного и низменного, исторически значительного и человечески мрачного (тон задают начальные строки: "Черный вечер. Белый снег").

Коллективный герой поэмы - красногвардейский дозор, шествующий по улицам ночного Петрограда; к нему обращены повторяющиеся лозунги-призывы: "Революционный держите шаг!", "Товарищ, винтовку держи, не трусь!" Тут устами автора, на плакатном языке словно говорит сама советская власть. Но выглядят дозорные отнюдь не плакатно:

В зубах цигарка, примят картуз,
На спину б надо бубновый туз.

Намек прозрачный: нашивку в виде ромба носили тогда заключенные-уголовники. И в пути "товарищи" по-уголовному выясняют отношения: устраивают погоню за Ванькой (их бывшим сослуживцем) с Катькой (его любовницей, известной шлюхой), открывают пальбу, и Петька (один из красногвардейцев) убивает Катьку (она и ему дарила "ночи хмельные"). Сначала Петька погрустнел, но пристыженный "ребятами" за непозволительную слабость ("Над собой держи контроль!") очень скоро возвращает себе бравый вид, и вот он уже готов вместе со своей компанией "позабавиться", звучит клич: "Запирайте етажи / Ныне будут грабежи!" Можно не сомневаться - "будут".

Картина, нарисованная Блоком, зримо раздваивалась: в ней присутствовало неоспоримое сочувствие революции, призванной обновить мир, и одновременно революционное воинство выглядело разбойничьей шайкой, готовой к беззастенчивому насилию. "Красный флаг" - он же и "кровавый флаг".

Но это не все. Впереди отряда поэт поставил не комиссара с маузером (что вроде бы напрашивалось), а Иисуса Христа, в "белом венчике из роз" (что казалось совершенной неожиданностью). Обнаруживалось скрытое значение числа 12 - столько учеников, согласно легенде, имел Христос. Что же получается: Спаситель впереди отряда насильников, шагающих "без креста"? И насильники - его ученики? Такой вывод сделали многие. Вчерашние спутники Блока сочли замысел поэта кощунственным, демонстративно отвернулись от "предателя". Большевики, одобряя намерение поэта "очертить огромность октябрьских событий", тоже были шокированы "появлением Христа", а Ленин по этому поводу заявил: "Не понимаю".

Блок оставался в Петрограде в годы военного коммунизма, пережил немало лишений и страданий, на себе испытал удары "варварской" стихии, и от него ждали продолжения "Двенадцати" - опровержения его "большевизма". Но продожения не последовало. В августе 1921 года Блок ушел из жизни, оставив противоречия своей "музыки" неразрешенными. Предсказания Блока не сбылись: "разрушительный циклон" большевистской революции не породил новой гармонической культуры, насилие не уступило место свободе. Но честные, мучительные искания великого человека и сегодня побуждают к раздумьям об "огне и холоде" исторически уготованных нам "тревог".


Содержание номера Архив Главная страница