Содержание номера Архив Главная страница

Борис ШЛАЕН (Париж)

ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

Эта история началась в 1965 году, когда представитель советского торгпредства, а на самом деле подполковник КГБ Владимир Ветров, после как бы случайного знакомства с французским инженером Жаком Приво, ответственным работником фирмы "Томсон", изготавливающей электронное оборудование, в том числе и военного назначения, попросил его оказать небольшую услугу - рассказать о новых технических разработках на фирме для возможных закупок. Естественно, что Приво уже по характеру своей работы был связан с французской контрразведкой DST.

DST начинает следить за Ветровым и устанавливает, что его интересуют не только закупки электронного оборудования во Франции, но и более щекотливые темы. Французские спецслужбы делают попытки переманить его на свою сторону, но безуспешно.

Через 5 лет работы во Франции, в 1970 году, Ветрова отзывают в Москву - в соответствии с правилами КГБ, агента нельзя слишком долго оставлять за границей. Постоянная жизнь на Западе советского человека может и развратить.

В апреле 1974 года чета Ветровых оказывается вне пределов СССР, на этот раз в Монреале. Должность у Ветрова прежняя - сотрудник торгового представительства Советского Союза. Задачи тоже прежние - закупка оборудования и сбор информации. Однако в Канаде Ветров остается недолго, около года.

Почему Ветров был отозван в Москву, однозначного ответа здесь нет. Может быть, оттого, что его пытались перевербовать канадские и американские спецслужбы, а может, из-за темной истории с драгоценностями. Дело в том, что Ветровы купили в Москве довольно дорогие ювелирные изделия, которые нуждались в небольшой подгонке. Драгоценности были сданы в монреальский ювелирный магазин, который был ограблен, драгоценности исчезли, и об этом стало известно московскому начальству Ветрова. В результате "торговый представитель" вновь оказался дома, без особых шансов вновь выехать на Запад.

В Москве его назначают на работу в Информационно-аналитический центр управления КГБ, занимавшегося анализом технической информации, собранной за границей. Работа оказалась абсолютно неинтересной, хотя и давала доступ к сверхсекретной информации. Особых шансов на повышение у Ветрова, не имевшего влиятельных родственников или друзей, не было. Да и семейная жизнь разлаживается. У жены появляются любовники, а сам Ветров начинает злоупотреблять алкоголем и также заводит нежные связи на стороне.

Спустя несколько лет, в 1981 году, Ветров сообщает своему парижскому знакомому Жаку Приво, что находится в критическом положении. Французская контрразведка, поставленная в известность Приво, откликается на призыв, и через некоторое время Ветров, получивший кодовое имя Фаруэл, что в переводе означает и "прощай", и "доброго пути", начинает поставлять информацию DST.

Основной ценностью для западных разведок в передаваемой информации явилась возможность более конкретно представить себе весь масштаб советского технического шпионажа. За 9 месяцев сотрудничества с французской контрразведкой Ветров передал более 3 тысяч сверхсекретных документов, благодаря которым удалось разоблачить 70 граждан западных государств, сотрудничавших с КГБ в 15 западных странах, и идентифицировать 450 сотрудников советской разведки, занимавшихся сбором научно-технической информации. Сведения, переданные Ветровым, также содействовали улучшению отношений между Францией и Соединенными Штатами.

Правда, после прихода к власти во Франции социалистов, а в правительство вошло 4 министра-коммуниста, американская администрация стала высказывать серьезное недоверие французскому руководству, что, кстати, в дальнейшем и подтвердилось, когда всплыло дело о шпионаже в пользу Москвы бывшего министра обороны в правительстве Франсуа Миттерана Мишеля Эрню. Но тогда еще никто не подозревал личного друга главы французского государства в шпионаже, и в июле 1981 года, на встрече Большой Семерки в Оттаве, Миттеран сообщил Рональду Рейгану о полученной от Фаруэла информации. Таким образом, недоверие американцев к французским социалистам несколько рассеялось.

Сотрудничество Ветрова с французскими спецслужбами продолжалось недолго, и в феврале 1982 года связь с Фаруэлом прервалась. Что же произошло? КГБ разоблачил двойного агента? Совсем нет. 22 февраля 1982 года Ветров разругался со своей любовницей и коллегой Людмилой Аничкиной и нанес ей несколько ножевых ранений. Все это происходило в машине на пустынном участке Рублевского шоссе. Но случайный прохожий, увидевший происходящее, побежал к машине, чтобы защитить женщину. Ветров накинулся на него и нанес ему удар ножом, оказавшийся смертельным. Вскоре он был арестован, приговорен к 15 годам тюремного заключения и отправлен в колонию вблизи Иркутска.

О связях Ветрова с французской контрразведкой КГБ в то время не догадывался. Разоблачение пришло позже, и, как считает автор книги о Ветрове, одна из причин этого разоблачения - преступная небрежность со стороны французов.

В 1983 году французские техники обнаружили, что агенты КГБ вмонтировали в телексы французского посольства в Москве устройство, позволяющее получать копии всех факсов еще до их расшифровки. В качестве ответной меры Миттеран принял решение о высылке из Франции 47 советских дипломатов, занимавшихся шпионской деятельностью. Списки советских агентов во Франции были ранее получены от Ветрова.

В ответ на гневный протест министра-советника посольства СССР во Франции Николая Афанасьевского начальник канцелярии министра иностранных дел Франции Франсуа Шерр продемонстрировал Афанасьевскому фотокопию сверхсекретного документа, полученного от Ветрова, который неопровержимо доказывал, что высланные дипломаты - агенты КГБ, работавшие под крышей посольства.

Подобного рода бумаги, исходившие из кабинетов КГБ, всегда сопровождались списком лиц, которые ознакомились с документом. Таким образом КГБ смогло быстро установить тех, кто его мог передать. И Ветров, отбывавший в то время лагерный срок за убийство и фигурировавший в этом списке, естественно, не мог не привлечь внимание внутренней контрразведки КГБ.йВ результате он был переведен из колонии во внутреннюю тюрьму госбезопасности и после соответствующих допросов и признаний приговорен к смертной казни и расстрелян 23 февраля 1985 года.

Вся эта история чрезвычайно интересно описана в недавно вышедшей в Париже книге "Здравствуй, Фаруэл" московского журналиста Сергея Костина. После презентации своей книги в Париже автор ответил на многочисленные вопросы присутствовавших. Беседа показалась мне весьма интересной, и я представляю ее читателям "Вестника".

***

- Что вас привело к расследованию этой темы, и почему ваша книга сначала издается в Париже, а не в Москве?

- С одной стороны - это случайно, а с другой - вполне закономерно. Закономерно потому, что книги, которые касаются тем, на которые наложено официальное, или неофициальное табу, легче всего пробить на Западе. В частности, так было и с первой книгой, которую мы написали с тремя адмиралами-подводниками, членами экипажа первой атомной подводной лодки. Она вышла в том же издательстве "Робер Лафонт" в 1992 году, затем в Испании и Чехии, и лишь только 3 года спустя удалось ее издать в России. Ну, а что касается последней книги, то это просто случай. Дело в том, что я являюсь представителем издательства "Робер Лафонт" в СНГ, и ко мне приходит очень много людей, у которых либо есть идея книги, либо уже написанная книга, и предлагают их мне для издания во Франции. Так произошло и на этот раз. Ко мне пришел человек, у которого была информация о работе КГБ против французских спецслужб. Он и предложил совместно написать эту книгу. Потом, по ходу работы, этот человек отпал, появилось 20 других источников информации, но начало было именно таким.

- Как вы определяете жанр своей книги и какими источниками приходилось вам пользоваться?

- Книга строго документальная. Я попытался написать ее в увлекательной форме, но за всем этим стоят факты. Что касается источников информации, то мне не удалось получить документы ни со стороны бывшего КГБ, ни со стороны французских спецслужб, и все, что было в моем распоряжении, это служебные записки, которые были сделаны людьми, знакомыми с оригинальными материалами КГБ по делу Ветрова, и, с другой стороны, свидетельства его семьи, его коллег, друзей, которые просто его хорошо знали. Где-то на пересечении сведений из документов и воспоминаний образовывалась основа этой книги.

- В вашей книге практически отсутствуют фотоматериалы, почему?

- Да, только на обложке книги изображена порванная фотография Ветрова, которая склеена из кусочков, нескольких кусочков не хватает. В этом состояла идея книги. Это портрет человека, который был разорван и выброшен в мусорную корзину. Естественно, что восстанавливая его, какие-то вещи восстановить не удалось. Есть два эпизода из жизни Ветрова, которые мне не удалось прояснить, и я вообще не уверен, что когда-нибудь и кому-то удастся это сделать. То, как это было на самом деле, мог знать только он один, все остальные были лишь заинтересованы в том или ином искажении фактов. Кроме того, есть вещи, о которых прекрасно осведомлены французские, канадские и российские спецслужбы. Я не думаю, что они захотят открыть эти документы.

- В своей работе вы обращались за помощью к заинтересованным спецслужбам?

- Да, я обратился в пресс-центр СВР в Москве и в DST в Париже. Причем сделал так, как это делают в нормальной журналистской работе, когда необходимо получить ту или иную информацию. Однако ни здесь, ни там никакой информации я не получил. Но отношение к моей просьбе было следующим. В СВР меня встретил человек, стоящий довольно высоко на служебной лестнице, внимательно меня выслушал и сказал: "Вы знаете, по материалам спецслужб нужно писать только романы, так как здесь завязано столько человеческих судеб, что вы можете какой-то случайной информацией одну из таких судеб сломать". Я ушел от этого человека, поняв, что ничем они помогать не будут, но все, что я найду сам, будет моим. В DST отношение было идентичным.

- Наиболее трудные моменты при работе над книгой?

- Это попытка отсеять все то, что каждый свидетель добавлял от себя или определенным образом преломлял, чтобы выглядеть невинной овечкой, непременно представляя другого волком. И так как эта опасность была очевидной с самого начала, то все люди, с которыми я разговаривал, знали, что я буду пытаться добыть сведения с другой стороны или параллельно, и, таким образом, в книгу войдут только те сведения, в которых я буду внутренне уверен. Конечно, и я могу ошибаться, но тем не менее на 90 процентов все, что написано в книге, соответствует действительности. В этом и заключалась основная трудность - в груде песка откопать то, что было на самом деле.

- После написания книги не изменилось ли лично ваше мнение о Ветрове?

- Я пытался писать эту книгу как можно более объективно и не выносить никаких моральных суждений по отношению к Ветрову. Предоставляю это читателю. Пусть он сам судит, насколько мой герой был тем или иным. В то же время, пытаясь влезть в его, Ветрова, шкуру, я понимал, что есть вещи, которые я никогда бы не сделал в силу того, что у меня другой характер, другое отношение ко многим проблемам. Но есть и многие вещи, которые я бы не сделал по отношению к Ветрову, но которые были совершены со стороны государства. К счастью, сейчас это понимают и другие люди. Например, все профессионалы Службы внешней разведки, с которыми я разговаривал, высказывали мнение, что расстреливать шпионов в мирное время - не только жестоко, но и непрофессионально. Ведь человек, знающий столько секретов, всегда должен быть под рукой. Всплывают новые события, новые разоблачения. Людей, могущих точно сказать или просто дать свое мнение, которое может быть решающим, можно пересчитать по пальцам. Вот именно такой человек должен жить и жить как можно дольше. Его надо лечить и хорошо содержать, а не убивать.

- Существует ли перспектива издания вашей книги в России?

- Честно говоря, не думаю, что мне захочется издать эту книгу на русском языке. По двум причинам. Во-первых, книгу придется заново переделать, так как она написана для западного читателя и там собраны вещи, которые интересны именно нероссийскому читателю. Согласно первым отзывам французского читателя, его интересует больше всего не столько шпионаж, сколько та жизнь, которая протекала за "железным занавесом". Ну, а кроме того, я прекрасно понимаю, что для многих людей в России эта книга может вызвать болезненные ощущения. Сама история предательства и тем более предательства, которое заканчивается смертной казнью, - это болезненно само по себе, даже если это совершенно чужой человек. В книге очень много людей, которые близко знали Ветрова, и естественно, это будет еще одной душевной травмой для них.

- Почему вы дали книге столь странное название, означающее "здравствуй и прощай"?

- Прежде всего, Ветрову дали именно это кодовое название. Это была идея тогдашнего директора DST Марселя Шале, и как мне кажется, очень удачная. Они дали ему псевдоним английского происхождения, чтобы отвести подозрение КГБ.йС другой стороны, "доброго пути" - в смысле хорошего пожелания к тому "прощай", когда речь идет об агенте, который перестал существовать, и контрразведчики не будут его, со столь свойственным им пылом, доискиваться. Это, что касается самого кода имени.

Что же касается названия книги, то "здравствуй" обозначает просто попытку восстановить портрет человека во всей его сложности, во всех ситуациях и последствиях, которые имел его поступок.

- Собираетесь ли вы продолжить эту тему?

- Я зарекся писать новую книгу о спецслужбах. Это работа очень неблагодарная, в ней слишком много грязи. Конечно, во всем этом есть очень увлекательный момент, момент расследования, особенно расследование шпионской истории. Но больше я этим не хочу заниматься. Правда, у меня есть проект книги о последней российской экономической революции, произошедшей в начале 90-х годов, когда в течение нескольких месяцев были сделаны колоссальные состояния, то есть по поводу такого явления, как "новые русские". Конечно, тоже не самый лучший вариант, но пока что в это болото я еще не прыгнул. Естественно, что это не менее опасно, чем расследование шпионских дел.

***

Как стало недавно известно, издательство "Робер Лафонт", собирается продать права на книгу для перевода ее на другие языки, в том числе и на английский, и вполне возможно, что вскоре читатели в США смогут с ней ознакомиться.


Содержание номера Архив Главная страница