Аркадий Гурович

СТИХИ

БАЛЛАДА

Сергею Терентьеву, пианисту

    
    Ах, стоит только мне глаза зажмурить,
    И предо мной дремотный старый Рейн,
    Серебряный у Альп и черный в Руре...
    Рояль. Баллада. Это Джон Колтрейн.
    И будто из глубин, со дна, из ила,
    От всей поверхности реки легенд
    Исходит историческая сила,
    Которой так покорен инструмент.
    В каком ладу и по какой науке
    На клавишах колдующий паук
    Раскладывает золото, как звуки,
    И бьет поклоны каждый лунный звук?
    Он будто схвачен скобкой акколады,
    Традицией прикованный к земле
    Тисненой кожи, кофе с шоколадом
    И рейнских вин в тяжелом хрустале.
    Рекой плывут готические страхи,
    Шварцвальдский лес, охотничий рожок,
    И эхо топора, и кровь на плахе,
    И палача ликующий смешок...
    Века Европы старого уклада,
    Что повторялись строго, как рефрен...
    Глаза закрою, и звучит баллада,
    И Рейн, который видел Джон Колтрейн.

СЛУШАЯ ШОПЕНА

    
    Когда Вы сядете,
    Мой ангел,
    За рояль,
    Когда по клавишам
    Метнутся
    Ваши пальцы,
    И,
    Воскрешая ту
    Бессмертную печаль,
    Польются
    Польские задумчивые вальсы.
    Я Ваши волосы рассыплю по плечам
    И в этой музыке
    Неистово
    И дико
    Сгорю,
    Растаю,
    Как короткая свеча,
    И стану вновь
    Глухой болезнью Фредерика.
    Я звук
    И слух,
    Порыв,
    Сомненье
    И борьба.
    У Ваших ног
    Лежит,
    Кусая губы в скерцо,
    Моя дрожащая судьба,
    Огонь
    И Ревность.
    И мое большое сердце.

ВСЕГО ЛИШЬ СНЫ

    
    Я встану,
    Снами потрясен,
    И,
    В руки взяв
    Старинный сонник,
    Усядусь с ним
    На подоконник
    И прочитаю обо всем.
    И будут там:
    Лиса - Обман,
    Утюг и Золото - Разлука,
    И Огорчение - от Лука,
    И к перемене - Ураган.
    Про Твоего Лица Овал
    Я не найду в нем
    Ни полслова...
    Во сне
    Был вкус росы медовой,
    Когда тебя я
    Целовал.

НЕЧТО БОЖЕСТВЕННОЕ

    
    Причина умопомраченья,
    Твоих волос лионский шелк, - 
    К его волшебному свеченью
    Так долго я,
    Так трудно шел;
    И в перстне
    Лунного метала
    Был палец твой,
    Когда на лбу
    Моем
    Ты смело начертала
    Мою дальнейшую судьбу.

ЗИМНЯЯ СКАЗКА

    
    Январь достанет скрипку Страдивари.
    Он, родом стар, из столбовых дворян,
    Отправится в сонатное сафари,
    И странным будет этот вариант.
    И свет свечи, и свист метели будет,
    А вышеупомянутый колдун
    Своим смычком и пальцами разбудит
    Лиловую печаль уснувших струн.
    Текущих чувств незримый эстуарий...
    И стон... А он настроился играть
    Историю истлевших государей,
    Листая жизнь, как нотную тетрадь.
    Со льдом в душе и с дверью на щеколде
    Он, прислонясь к дверному косяку,
    И не заботясь: полночь или полдень, - 
    Вдруг станет объяснять свою тоску.
    Взберется ввысь, потом скользнет оттуда,
    Где память растворяет в пятнах тьмы
    Сугробы снега, апостолов простуды 
    И снег, как белокровие зимы.
    Январь... Чем жили и чего хотели,
    Что было и чего лишились вдруг
    Под пение скрипичное метели,
    Забудем, растирая пальцы рук.

ВОСТОЧНОЕ КОЛДОВСТВО

    
    В четверг,
    Под вечер,
    В час, 
    Когда не началось
    Еще шаманство бубенцов
    И тайных знаков,
    Я появлюсь,
    Холодный гений Зодиака,
    У шалаша
    Твоих распущенных волос.
    И позже
    Тенью киммерийскою в ночи
    Ступлю
    Сквозь зеркала седую амальгаму,
    Вольюсь, как звук,
    В уже затверженную гамму,
    Блесну
    В колеблющемся пламени свечи.
    Увидишь пепел,
    Не пугайся
    И не плачь, -
    Знай, это просто память
    Прожитого лета.
    В застывший омут амулета,
    В кофейной гуще
    Мне свидание назначь.
    И будет встреча,
    Когда месяц синь и нов,
    И, вдруг, узнав во мне
    Былого янычара,
    Меня вернут
    Твоих очей восточных чары
    К забытой магии
    Магрибских колдунов.