Эмиль ДРЕЙЦЕР (Нью-Йорк)

РАССКАЗ В ТЕЛЕФОННЫХ ЗАПИСЯХ

    Однажды, возвратившись после месячного отсутствия домой, я, по
обыкновению, включил автоответчик, чтобы прослушать телефонные записи,
накопившиеся за это время. Вот что я услышал:
    - Оскар, позвони мне. (Спешу оговориться: я не Оскар.)
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, позвони.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, звоню в третий раз. Неужели тебе нужно, чтобы я унижалась?
Позвони, я жду.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, ты паразит.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, между нами все кончено.
    Щелчок. Бип.
    - Если не позвонишь в ближайшие пять минут, можешь больше ко
мне не приходить.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар? (Пауза.) Оскар? (Пауза...) Оскар, я ведь знаю, что ты
сидишь рядом, куришь свою марихуану и слушаешь, когда я говорю,
но трубку не поднимаешь. Господи, и кто придумал эти дурацкие
машинки! Какой-нибудь жуткий человеконенавистник, наверное...
Оскар, неужели ты не понимаешь, что это унизительно! Ты хочешь,
чтобы я унижалась, да? Тебе это приятно?
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, я больше ждать не могу, мне нужно идти на работу, зарабатывать
на черный кусок хлеба. Не на кого рассчитывать, кроме как на
себя. Не на тебя же! (Плач.) Сидишь себе, покуриваешь, тебе и
горя мало.
    Щелчок. Бип.
    - Я ушла.
    Щелчок. Бип.
    - Я теперь совсем ушла.
    Щелчок Бип.
    - Я настолько ушла, что ты себе представить не можешь. Боже мой,
почему я тебе все время звоню? Где моя гордость?
    Щелчок. Бип.
    (Шум улицы. Гудки автомобилей.)
    - Оскар, я перед своей конторой. Господи, чего я приперлась так
рано! Не могла усидеть дома перед телефоном. Ну, хоть бы ты разочек
позвонил. Оскарик, миленький, ну зачем ты меня мучаешь? (Плач.)
Ты можешь позвонить в автомат. Тут номер... господи, ничего без
очков не вижу... пять пять пять - семь восемь восемь пять. Кажется,
так.
    Щелчок. Бип.
    - Ой, Оскар, миленький, ты извини, достала очки, проверила. Не
пять-пять-пять-семь-восемь-восемь-пять, а пять-пять-пять-семь-восемь-шесть-пять.
Вторая цифра от конца не восемь, а шестерка. Жду.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, я должна идти, больше ждать не могу. Вон полицейский
уже поглядывает, примает меня за уличную женщину. Этого ты хочешь,
да?
    Мерзавец!
    Щелчок. Бип.
    Обрывки музыкального шлягера.
    "Это Гарри, ваш метеоролог. У меня хорошие новости! Если вы планируете
взять свою девушку за город для пикника и других удовольствий...
если вы понимаете, что я имею в виду... то сделайте это завтра.
Не только потому, что завтра суббота, но и потому, что будет
очень, очень приятная сухая и солнечная погода. Можете на меня
положиться..."
    - Оскар? Ты слушаешь? Это я включила радио. Может быть, хоть
на радио отзовешься, если меня не хочешь слушать... Ой, что я
говорю! Позвони мне на работу.
    Щелчок. Бип.
    - Сообразила, что ты мне давно сюда не звонил, у тебя, наверно,
и телефон-то потерялся. Очень простой, легко запомнить. Пять-пять-пять-шесть-два-шесть-два.
Три пятерки, а потом две парочки - две шестерки с двоечкой. Позвони.
Жду.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, я беременна.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, я, кажется, беременна. Немедленно позвони.
    Щелчок. Бип.
    - Ты почему не звонишь, подлец? Бросаешь меня в беде? Вместе
натворили делов, вместе их и расхлебывать. Позвони.
    Щелчок. Бип.
    - Ну, что, Оскар, не звонишь? Считаешь, что тебя это не касается!
А кого же тогда это касается, скажи на милость! Не хочешь ли
ты сказать своим наглым молчанием, что ты тут ни при чем? В таком
случае ты мерзавец, и я с тобой ничего больше не хочу иметь общего.
Прощай!
    Щелчок. Бип.
    Молчание. Дыхание в трубку.
    Щелчок. Бип.
    Молчание.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар, ну давай не будем ссориться, а? Ну почему мы с тобой
ссоримся каждый раз, я просто ума не приложу. На работе все говорят,
что у меня удивительно покладистый характер. Только с тобой из-за
всякой ерунды ссоры... Ну хорошо, ты, наверно, испугался, что
я забеременела. Я соврала. Все в порядке. Твоя козочка в полном
порядке. Слава Богу, Америка не такая варварская страна, как
Россия. Не хочешь иметь детей - не имей. Есть все средства...
А вообще-то, Оскар, давай сделаем ребеночка? А? Не бойся, мне
от тебя больше ничего не надо будет. Хочешь, я тебе сыночка рожу?
Тебе, наверно, хочется иметь сына, маленького мужчинку. Обещаю
тебе - будет похож на тебя, такие же лохматые бровки, такой же
орлиный нос... Тебе мальчика, а себе девочку. Очень хочется девочку.
Чтоб причесывать ее могла. С большим бантом посередке. Теперь,
правда, не носятся банты, но, я помню, мама в детстве всегда
вывязывала в моих волосах большой красный бант... Вот я звоню
тебе, а от тебя ни гугу. Может, случилось что?
    Щелчок. Бип.
    "Говорит ремонтное бюро компании "Белл". Проверяем линию по просьбе
клиента. Извините за беспокойство. Линия в полном порядке".
    Щелчок. Бип.
    - Оскарик, это опять я. Думала, что-то с твоим аппаратом... О,
Боже, может быть, ты заболел, не можешь подойти к телефону, а
я тут на тебя бочки качу, дура? Сейчас грипп свирепствует. У
тебя, наверно, грипп. Горло болит. Говорить трудно. Я знаю, у
меня тоже побаливает, от тебя заразилась небось. (Смех.) Оскарик,
это ничего, ничего, извини, что я тебя беспокою. Не звони, прости
меня, дуру назойливую. Пей теплое, чай сделай с молоком. Добавь
меду. Еще хорошо чай с лимоном. Выжми лимон прямо в стакан. И
меду, меду. Господи, если бы только знать, что ты вправду болен,
я бы отпросилась с работы, вмиг прибежала бы и все-все тебе сделала...
    Щелок. Бип.
    - Оскар, это ты только что звонил? Мне сказали: мужской голос
и с акцентом. Ты дома? (Пауза.) Ответь: ты дома? Господи, как
ты меня измучил!
    Щелчок. Бип.
    - Ну, конечно, это был не ты. Мне кажется, девочки в конторе
меня просто жалеют. Делают вид, что мной интересуются другие
мужчины. Я-то знаю, что нет. Кому я нужна! Кривоногая... Я же,
Оскарик, кривоногая, и нечего меня разубеждать. А вам, мужчинам,
нужны стройные ноги, куда уж тут денешься. Вы все такие! Только
говорите, что вам нужна душа, тело не важно... Очень важно, я
вас, животных, насквозь знаю. "Ах, Зоечка, золотое сердце у тебя!"
Да плевать вам на сердце, золотое или серебряное. Вам зад подавай,
и грудь чтоб была полной за пазухой. Сволочи! Чтобы вам всем
пропасть! И зачем вы нам нужны, крокодилы беспутные! Что в вас,
если разобраться, хорошего! Ленивые, неинтересные, вам только
сладкого подавай, а на остальное вам - тьфу! У, как я вас ненавижу!
Вот разозлюсь как следует, пойду в клинику и сделаю себе ребеночка
из пробирки... Назову как-нибудь технически даже. Скажем Тюбик.
Или Втулочка. Разве в имени дело! Главное, чтобы отца в глаза
не видела. Все равно какой-нибудь дурошлеп. Кто же еще свою плоть
будет для экспериментов продавать! Так и вижу, смотрит в какой-нибудь
журнальчик гнусный, чтобы раздразнить себя, пробирочку наполнить.
Тьфу, пропадите вы пропадом!.. (Вздох.)
    С другой стороны, как же ребеночка растить без отца родного?
Особенно если мальчишечка получится. Как же он без отца? Вырастет
какая-нибудь мальчиковая девочка. Еще нахватается от меня женских
привычек и в гомики пойдет. Вот ужас! А впрочем, на кой черт
мне с мальчиком мучиться. Можно, читала, заказать пол. Посчитают
по таблице. Хотите девочку - пожалуйста, девочку. И никаких загвоздок.
Будем вдвоем жить. И в парк ходить. И на пляж. Сошью ей сама
купальничек, хорошо, мама шить научила, прежде чем умереть. Хорошее
дело сделала! Ах, Оскарик, я тебе ни разу не говорила, что шить
умею. Сама себе все летние сарафаны шью. И крою. Видишь, какая
у тебя могла бы жена быть, если бы ты меня ну хоть немножко любил.
Ну хоть вот столечко! А ты!.. Вот уже неделю тебе звоню - и ни
звука в ответ. Я знаю, ты дома, обормотина. Да, да - вчера не
выдержала, поперлась через весь город в вонючем метро к тебе
в Бронкс и посмотрела на окна. Вечер, горит свет. И то слава
Богу, жив значит. И если и был у тебя кто дома, то еще с ней
не спишь. Знаю, не любишь заниматься любовью при свете. Закомплексованный
мальчик, иначе про тебя не скажешь. Подумаешь, не видел нормального
человеческого тела! Ты же был женат, что же ты - так все годы
и обнимался со своей женой в темноте? Правильно сделала, что
тебя бросила. Пришла однажды усталая и сказала за чаем: "Тут
такое дело, у меня есть друг". Мерзавка она! Я бы с тобой никогда
так не поступила! Как же это можно - при живом муже заводить
себе друга! Ну почему такая несправедливость - кому в жизни несколько
мужчин, а кому - ни одного!..
    Щелчок. Бип.
    - Оскарик?
    Молчание. Дыхание в трубку.
    Щелчок. Бип.
    - Вообще, Оскарик, вот я звоню тебе, звоню, и как в пропасть.
Молчишь. Не отвечаешь. Надоела я тебе. Дело ясное. (Вздох.) Ты
не первый меня бросаешь. Я слишком прямолинейная. Не умею удерживать
вас, мужиков, что правда, то правда. Я и в Америку приехала по
этой своей неспособности. Никак не могла в Союзе выйти замуж.
Охотников спать со мной не скажу, чтоб уж так много было, но
было. Даже несколько. Почему бы им не полакомиться на дармовщинку!
Но чуть про женитьбу заговорю - их тут же, как мыльную пену,
сдувало... Ну, вот есть, есть во мне такой недостаток женского
характера! Слишком отдаюсь мужчине. Уж если полюблю, то не понимаю
всех тех хитрых штучек, какими мужика удерживают. А вам, обезьянам
бессердечным, преданность не нужна. Вам нужно, чтобы вас, дурашлепов,
на привязи держали всякими хитростями. С прохладцей, с прохладцей
к вам относились... Ну, что я виновата, что мама меня такой родила!
Если влюблюсь, то подыхаю, и меня можно есть с кашей. (Вздох.)
Знаю, что это надоедает. Вот так и не вышла замуж. Думала, в
Америке найду свое счастье. Может, американца себе найду. Может
быть, даже богатого. Чтоб не уродоваться на работе. Ты не думай,
Оскарик, что я ленивая. Я очень работящая. Я в доме все кругом
мою, полы, краны и раковины драю. От мамаши ко мне перешло. Ох,
какая хозяйка была! Вот и у меня все в порядке. Все всегда прибрано.
Блестит и сверкает. А как же иначе! Я даже не понимаю, как по-другому
может быть. Мои американские герл-френдки все мне твердят, что
я ископаемое. Что я дура. Что нельзя жить для мужиков, вы этого
не стоите. Что вы эксплуататоры женщин во все времена, и пора
положить конец вашей власти... Они, конечно, правы: вы, мужики,
- сволочи порядочные. Свиньи, каких поискать надо... Не ты, не
ты, Оскарик, не обижайся ради Бога, ты не такой, я знаю, ты особенный...
А только я вижу, что это фемининство моих американок счастливыми
не делает. Почему? Вот уже все ясно: надо быть счастливой без
мужчины, а они почему-то несчастливы. Собираются на свои девичники.
Раз пошла с ними. Друг дружку морально поддерживают, а по физиономии
вижу: всю бы свою философию бросили ради одного приличного мужчинки,
если б попался. Я вот тоже такая, только в отличие от них не
притворяюсь, не делаю вид, что мне наплевать на мужчин. Мужет,
и делала бы, если было бы на кого наплевать. Но нету, нету! Похоже,
что всех более-менее приличных другие женщины разобрали и держат
их стальными веревками. Ни одного женатого мужика не видела,
чтобы сиял от счастья. Тянут свою лямку, как волы, и все. И за
что, про что - неизвестно. Одно ведь надувательство, что эти
американки им подают. Никогда не видела, чтобы обед приличный
сварили своему мужу. Кинут в газовую плиту на решетку бифштекс,
как собаке, - на, давись своим куском мяса. Ни закусочки повкуснее
не придумают, ни борща хорошего. Все пих-пах, чтобы поскорее
отделаться. А те глотают. Чего же удивляться, что нет-нет и сбегают
от такой заботы. О, мне бы заполучить какого-нибудь сердечного
человечка, уж я б его яствами набаловала. Уж чего бы только ни
придумала! Я бы ему котлет по-киевски нажарила, компоту из свежих
фруктов наварила. В Америке же одна благодать - чего хочешь есть
и чего хочешь достать можно. Не то, что в Союзе.И все же в Союзе
люди душевнее. Потому что всегда друг в друге нуждаются. А для
чего же тогда жить, не понимаю?..
    Щелчок. Бип.
    - Ну, мне все ясно, Оскарик: ты меня бросил. И это факт, хоть
плачь, хоть реви. Ну что ж, теперь ты у меня просто друг, все-таки
у нас есть кое-что общее. Все-таки ты мне муж. Пусть бывший.
Все-таки все мои бумаги все еще по твоей Оскарик, фамилии. Что
ни говори, а близость. Ну что же тут было делать, если я не еврейка,
а вот надумала уехать в Америку, искать свое счастье, пока не
окончательно увяли мои вишни, яблочки и дыньки. Ну, и тебе, Оскарик,
интеллигентику, да еще разведенному, на какие шиши выезжать можно
было? Вот видишь, у нас и был взаимный друг к другу интерес.
Вот и стали мы мужем по свидетельству представителей Свердловского
райсовета города Москвы. Ты привел друга Мишу в качестве свидетеля,
я - свою единственную московскую знакомую Идку Вайнштейниху.
Поезд в мой Крестополь шел утром, в гостинице мест, как всегда,
не было, даже по блату, поскольку съезд был сторонников то ли
мира, то ли разрядки. И ты, Оскарик, предложил остаться у себя,
а сам ушел спать к другу Мише. Это было очень благородно с твоей
стороны. Теперь могу сказать, дело прошлое: я надеялась, что
ты не уйдешь. Потому что уже тогда ты мне нравился.
    Ну, что же, потом уже, в Нью-Йорке, одиночество тебя доняло,
и ты позвонил. Вот и повстречались мы с тобой несколько месячишков.
Скажу точно, ты позвонил в марте, одиннадцатого числа. Была суббота,
и когда ты звонил, я была на кухне и варила бульон. Стояла с
шумовкой в руках, а ты позвонил, и я по голосу поняла, что между
нами что-то будет. Мы, женщины, на голоса чрезвычайно чуткие.
Нас бы в полиции использовать для прослушивания телефонных записей.
Психологический портрет преступника вмиг могли бы составить...
Ты позвонил, а я говорю: "Ой, Оскар, одну минуточку!" Бросила
шумовку с пенкой в раковину, сдернула с себя фартук, поскольку
не нравится, давно собиралась купить себе новый. Быстренько себя
в зеркало осмотрела. "Конечно, страхолюдина", - про себя думаю,
но вижу, ничего, есть что-то в лице. Для разговора по телефону
сойдет. "Да-да, - говорю, - Оскар, я вас слушаю". Мы тогда еще
были на "вы", если ты помнишь. (Смех.) Мы даже когда спать вместе
стали, то еще какое-то время ты меня по привычке на "вы" называл.
И представь себе, меня это расстраивало, и в то же время нравилось,
как ты со мной обходился. С уважением и все такое... (Вздох.)
Это же редкость по нынешним временам.
    Щелчок. Бип.
    - Оскарик, если я тебе и вправду надоела, не бросай совсем, подожди,
когда себе кого-нибудь найду. Иначе я полностью деморализованная,
а мужики это чувствуют. Видят, что я раздавленный таракан, и
сразу отворачиваются. Может, у тебя есть какой-нибудь знакомый,
более или менее подходящий мужчина, а? Ты пойми, мне уже скоро
тридцать пять, страшно сказать. Может, у меня последний шанс
родить младенчика? Я хочу быть счастливой, я не хочу жить одна.
Мне противно готовить обед только для себя - подумаешь, какая
королева! Я хочу видеть много детских голов вокруг стола. Я хочу
разливать суп по тарелкам, бить сорванцов по рукам, чтоб не щипали
хлеб. И чтоб отцу не возражали. И чтоб язык не показывали друг
дружке, вот чего я хочу! Неужели я не имею на это право, а, Оскарик?
Ну, ты же мне друг, по крайней мере. Помоги!.. Ой, босс идет,
пора кончать трепаться. Пока.
    Щелчок. Бип.
    - Оскар? (Вздох.) Все понятно. Ты больше не отзовешься. Я это
давно поняла. Но это теперь не имеет значения. Вот поговорю с
тобой, и на душе как-то легче. Мне же не с кем вот так, по душам,
потрепаться. Есть одна подружка, Нелька, но она меня не очень
понимает... Оскар?
    Щелчок. Бип.
    Дыхание в трубку.
    - Оскар?.. Оскар! Оскар! Да отзовись ты наконец! Ты человек или
зверь?
    Щелчок. Бип.
    Дыхание в трубку.
    Щелчок. Бип...
    Щелчок.
    На этом магнитофонная лента кончилась...
Содержание Архив Главная страница