Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(357) 29 сентября 2004 г.

ВЗГЛЯД ИЗ МОСКВЫ

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ (Москва)

Густая тень на плетень

Страна переживает Бесланскую трагедию. Материалы, так или иначе связанные с судьбой бывших заложников, по-прежнему не сходят со страниц газет и экранов ТВ. Власть не делает попыток замолчать, забыть, а — наоборот — каждый день напоминает о том, что случилось в маленьком северо-осетинском городе Беслане 1-3 сентября 2004 года. И дело не только в количестве жертв — более 900 человек убито и ранено. Как раз общее количество жертв и замалчивается, в основном говорят о раненых, о том, сколько людей в московских больницах и т.д. А по сводным данным на 10 сентября, погибли 428 человек, из них 225 детей. После этого уже умирали в больницах, кончали жизнь самоубийством, но общей цифры нет. Власть ее всячески избегает.

А трагедия Беслана не сходит с экранов телевизоров по психологическим причинам. Дело во вранье. Чем больше врал, тем больше надо доказывать, что это правда. И остановиться уже трудно. Власть одержима страхом: а вдруг люди начнут допытывать, кто виноват? Значит, надо забить мозги лавиной информации, направить внимание населения в другую сторону. В общем, надо разворачивать пропагандистскую кампанию. Что и происходит с первых дней трагедии.

Тем более, у власти в руках всемогущий инструмент пропаганды — ТЕЛЕВИДЕНИЕ. Массовая обработка общественного сознания ведется по четырем основным, на мой взгляд, направлениям. Прежде всего — не употребляется слово «Чечня». В полном соответствии с формулировкой президента В.В. Путина: «Между политикой России в Чечне и событиями в Беслане никакой связи нет». И уж само собой разумеется, нельзя говорить о требовании террористов вывести войска из Чечни. Отсюда следует второе — всячески встраивать Бесланскую трагедию в контекст международного терроризма. И даже — интервенции. Плакат именно с таким словом был вынесен на Московский митинг: «Нет — интервенции!» Третье — объяснение штурма и потерь действиями самих террористов. Четвертое — общее замалчивание всего и вся, в первую очередь — рассказов заложников, а также следующих из них любых разговоров, выступлений об ответственности власти.

 

АРАБЫ И НЕГРЫ…

Бредни о каком-то негре(?), десяти арабах, о связях бандитов, захвативших школу в Беслане, с «Аль-Каидой», наши спецслужбы выдали в эфир сразу же. Понимаете, упустили всё, что можно упустить, не знали ничего, что обязаны были знать, а вот про связь с «Аль-Каидой» уже знают!

По всем каналам ТВ склонялось слово «интернационализм». Мол, банда интернациональная, в ней были ингуши, осетины, украинцы, славяне вообще, казахи и т.д. Так достигается известный эффект — кругом одни враги, Россия — жертва мирового заговора. При этом очень редко употребляются слова «чеченцы» и «Чечня». В общем, посланники международного терроризма захватили школу в Беслане только лишь для того, чтобы мы убедились в полной правоте нашего министра обороны, который сказал: «России объявлена война…»

Откуда в первые же дни и часы появились сведения о национальном составе банды? Неужели по обгорелым трупам определили? Потом выяснилось, что это якобы сказал один бандит, взятый живым. Я уверен был, что всех уничтожат, как в «Норд-осте». Убедился в этом, когда услышал, что какого-то захваченного бандита куда-то перевозили или отводили под охраной одного (!) милиционера. Ну, естественно, разъяренное население бандита растерзало. Самосуд, понимаете, народ можно понять…

Нурпаша Кулаев

Но, оказывается, одного-таки взяли живым. И показывали по телевизору. Это чеченец Нурпаша Кулаев. Вначале он говорил, что о национальном составе банды ничего не знает, все называли друг друга по кличкам. На следующий день уже заявил, что там были узбеки, арабы и несколько чеченцев. Такое ощущение, что Нурпаша Кулаев послушно повторял чьи-то слова.

Заместитель генпрокурора по Южному федеральному округу Сергей Фридинский сообщил журналистам, что банда была «многонациональной» — в нее входили чеченцы, татары, казахи и корейцы.

Затем в средствах массовой информации появились сообщения об участии украинцев…

МИД Казахстана и Украины потребовали от Генеральной прокуратуры и некоторых СМИ официального подтверждения или опровержения данных о национальности террористов.

О чем телевидение опять же умолчало. И так далее.

Одним словом, шел вал дезинформации. Который захлестывал, забивал мозги. Раз сказали по телевидению «казахи, татары, корейцы, украинцы» — значит так и отложится в сознании десятков миллионов россиян, которые черпают информацию только лишь из выпусков новостей государственного телевидения. А значит, цель достигнута — в сознание уже вбито, что в Беслане был «террористический интернационал» и даже «интервенция». С целью «развязать войну по всему Кавказу». Захваченный террорист Нурпаша Кулаев на второй или третий день уже четко сформулировал, как по-писаному: «Масхадов и Басаев нам сказали, что мы должны захватить школу в Беслане. Когда мы спросили «Полковника», зачем это делать, с какой целью, «Полковник» ответил — чтобы развязать войну по всему Кавказу».

Как бы то ни было, а большинство россиян убедили. Уже 8 сентября были обнародованы данные опроса, проведенного Независимым аналитическим центром. И выяснилось: 37 процентов опрошенных считают, что террористы хотели дестабилизировать политическую обстановку в стране, 31 процент полагает, что боевики стремились развязать межнациональный конфликт на Северном Кавказе, 13 процентов думают: террористы хотели продемонстрировать, что они — хозяева в стране. И только 6 процентов опрошенных говорили, что цель террористов — изменение политики власти в Чечне.

То есть показания самих заложников о том, что террористы требовали одного — вывода войск из Чечни — до россиян не дошли. По телевидению об этом не было сказано ни слова. Ни разу.

 

ИЗ ТЮРЬМЫ — В БЕСЛАН?

Вскрылась одно более чем странное обстоятельство. Нурпаша Кулаев опознал среди убитых террористов своего старшего брата Ханпашу Кулаева. Но Ханпаша был арестован «в ходе спецоперации» и посажен в тюрьму еще 3 года назад, в 2001 году. О чем сообщило агентство «Интерфакс» со ссылкой на ФСБ России. Более того — среди убитых бандитов обнаружился еще один «осужденный и отбывающий наказание» — Майрбек Шабекханов. Он был арестован спецслужбами осенью 2003 года — в связи с делом террористки Заремы Мужахоевой. И, наконец, сам Нурпаша Кулаев был также арестован по подозрению в связях с боевиками 3 года назад, в 2001 году… — сообщил прессе анонимный источник в МВД Чечни.

Остается гадать — то ли они сбежали из тюрем, то ли их освободили, то ли их амнистировали, то ли специально привезли в Беслан. Но зачем? Чтобы на показаниях одного из них — единственного живого — построить все дело о трагедии в Беслане?

 

СКОТЧ И ПРОВОДОЧКИ

Вторая линия пропагандисткой кампании — объяснение причин штурма. Везде и всюду утверждается, что штурм был спонтанный, возникла паника — и боевики начали стрелять в бегущих детей. А причины паники называются уже разные. Заместитель генерального прокурора выходит в эфир и всерьез доказывает, что какой-то бандит случайно соединил проводочки на взрывном устройстве. Но кто это видел? Если кто и видел, то его не может быть в живых. Потому как случайное соединение проводочков можно разглядеть только с очень близкого расстояния.

Затем официальная версия изменилась — взрыв якобы произошел оттого, что одно из взрывных устройств сорвалось и упало, потому как отклеилась скотч-лента, при помощи которой оно крепилось к проволоке под потолком. Опять же вопрос: кто это успел увидеть? Если кто-то видел и остался в живых, то он мог зафиксировать в памяти одно — сверху падает взрывное устройство… Почему этот очевидец с уверенностью говорит именно о скотч-ленте? То есть нам опять же внушается, что всё произошло СЛУЧАЙНО…

 

МЕСТНЫЙ ЖИТЕЛЬ С ПУЛЕМЕТОМ

Как я понял, в официальную версию начала штурма, определенную Генеральным прокурором, не вошли осетинские ополченцы. В рассказе Генерального прокурора они вообще не фигурируют. Потому что эта версия вызывает еще больше вопросов. Между тем, ополченцы были. Многие говорили, что взрывы в школе, всеобщая паника и, в конце концов, штурм начались оттого, что осетинские ополченцы, местные жители, открыли огонь по школе. Это значит, что ополченцы — полные дебилы. Которые не понимали, что любой выстрел по зданию школы может вызвать неадекватную реакцию террористов. И пострадают, взорвутся их же дети, родственники… Однако есть свидетельства, что ополченцы это прекрасно понимали и специально занимали пространство между школой и спецназом, чтобы не допустить штурма…

Руслан Аушев

Так или иначе, присутствие и активные действия ополченцев подтверждают все свидетели. Бывший президент Ингушетии Руслан Аушев как частное лицо ходил к террористам и вывел оттуда 26 человек, в том числе и матерей с грудными детьми. Аушев рассказывает:

«Мы просили остановить стрельбу. Звонили (террористам — С.Б.). Они говорят: «Мы остановили стрельбу, это вы стреляете». Мы по своим каналам даем команду: «Никакой стрельбы, прекратить огонь!» Но там еще оказалась «третья сила» дурацкая… какое-то «народное ополчение» с автоматами… То есть получается, официальные не стреляли, захватчики не стреляют. Мы кричим друг другу: «Кто стреляет?..» А эти, из школы, говорят: «Ну, все, надо взрывать». И начали… Они решили, что это штурм».

Бывший депутат Северо-Осетинского парламента Казбек Торчинов все три дня провел в своем доме напротив школы и видел всё своими глазами:

«Около вон того дома, рядом со школой, под стеной стояли вооруженные ополченцы. Я позвонил в штаб и говорю: «Что вы делаете, уберите народ, вдруг террористы увидят людей в камуфляжной одежде!» Мне ответили: «Примем меры». Но не приняли. Звоню главе администрации… Трубку взял человек, представился — Дмитрий Рогозин. Я его попросил принять меры и сообщить в штаб… Вечером еще раз позвонил и говорю: «Что вы делаете? Это же может спровоцировать трагедию!» Мне ответили: «Хорошо, не мешайте работать». На третий день… в половине двенадцатого, к домам, где стояли ополченцы, подъехала БМП. А около часа подъехала грузовая бортовая машина «ГАЗ-52». Вышли четверо, в форме голубой, на спине надпись: «МЧС России». И начали разговаривать с боевиками… И все это время вооруженные люди около стены стояли наизготовку. Я опять звоню в штаб и говорю: «Уберите этих людей». Потом выглядываю в окно: в маске, в камуфляжном верхе и светло-коричневых шароварах к эмчеэсовцам выходит боевик и начинает о чем-то с ними говорить. После этого ребята начинают трупы таскать, боевик им что-то указывает. Пока ребята возились, боевик… развернулся и вдруг увидел этих людей с оружием, которое на него нацелено, и БМП. Он резко забежал в школу… Из школы террористы стали стрелять по МЧС, все четверо сразу упали на землю… Когда раздались выстрелы, БМП начала стрелять по школе. Я опять набираю штаб и говорю: «Что вы делаете? Если это штурм, то это не штурм, а х…я!» Мне отвечают: «Никакого штурма нет». Я говорю: «А как же БМП, которая стреляет по школе?» Но мне закричали: «Не мешайте нам работать!». И бросили трубку. И в это время произошли два очень сильных взрыва… «(«Новая газета», 6 сентября и 9 сентября 2004 г.).

Не доверять рассказам Аушева и Торчинова оснований нет. И что же из них следует?

Представьте маленький город Беслан, 38 тысяч населения, в котором введен особый режим — режим СПЕЦОПЕРАЦИИ. Кругом МВД, ФСБ, ГРУ, МО и прочий спец-алфавит. И вот среди этого спец-алфавита и спец-режима свободно бродят какие-то мужики-ополченцы с автоматами! А один был даже с пулеметом! И эти мужики палят куда хотят! Представили. Согласны, что такого не может быть, потому что такого не может быть никогда. Но они ведь были… Почему и зачем разрешили им стоять возле школы с оружием в руках? И кто поручится, что среди этих ополченцев, которые хотели не допустить штурма, не было нескольких «спец-ополченцев»?

Власть была в тупике. На требования террористов о выводе войск из Чечни она не могла пойти и даже переговоров не вела. Штурм тоже невозможен. Тупик. И тут какие-то ополченцы открывают огонь, террористы в панике думают, что начался штурм, взрывают бомбы, дети бегут… и делать нечего, надо штурмовать. «Мы этого не хотели, но террористы первыми начали…» Вот вам и выход из тупика.

Повторю: в официальной версии Генерального прокурора, изложенной президенту и транслированной по всем каналам телевидения, ополченцы вообще не упоминаются.

 

ПРЕЗИДЕНТА ДЗАСОХОВА НЕ ПУСТИЛИ…

Как только начались похороны в Беслане, на стихийных митингах родственники убитых мирных жителей потребовали отставки президента Северной Осетии Александра Дзасохова. Государственное телевидение умалчивало эту информацию пять дней! Затем несанкционированный митинг состоялся уже в столице Северной Осетии — Владикавказе. Российское телевидение сообщило о нем, но ни слова не сказало о требовании отставки Дзасохова. А на этом митинге, когда растерянный Дзасохов все-таки появился на балконе своей резиденции, он выпалил несколько примечательных фраз:

— Ни один осетин из руководства не говорил, что среди террористов были арабы и негры! Наоборот, я сегодня требовал, чтобы прекратили говорить об арабах и неграх!

— Почему вы не пошли к террористам? — кричали ему снизу.

И он ответил. Два раза ответил:

— В десять утра я готов был пойти. Меня не пустили правоохранительные органы…

А.С. Дзасохов

То есть фактически признался, что президент республики в данный момент был никто, ничто и звать никак. Его «не пустили правоохранительные органы». И это тоже не просто так. Ведь Дзасохов — официальное лицо. А никто из официальных лиц, так или иначе представляющих российскую власть, к террористам не пришел. Или допущен не был. Ни президент Ингушетии Зязиков, ни советник президента России Аслаханов, ни президент Осетии Дзасохов.

Не знаю, вникали в эти подлые политические игры люди, собравшиеся на митинге, или нет. Они отреагировали по-своему, по-кавказски:

— Пустили… Не пустили… Вы мужчина или нет?

Ему кричали, чтобы он ушел. И Дзасохов в растерянности говорил:

— Вы же мне в душу не можете заглянуть! Я же не буду против вашей воли президентом!.. Вы услышите меня скоро, что я собираюсь уйти. Я еще раз хочу сказать: вы требуете, чтобы я ушел, и понимаете, что я ухожу.

— Ты должен ответить по суду!

— Я услышал, что должен ответить по суду. Я согласен, чтобы меня судили!

Но Дзасохов не ушел.

Это ведь Дзасохов обещал, что штурма не будет. А потом публично признался, что он ничего не решал, что его «не пустили». И потому любые разговоры на всю страну об отставке Дзасохова опасны. И тем более его уход. Потому что уход президента Дзасохова по требованию народа, его ответственность за произошедшее неизбежно спроецируется на другого президента: на того, который решал.

Да, при помощи телевидения можно долго промывать мозги населению «международным терроризмом» или даже «интервенцией», но ведь не бесконечно. Рано или поздно всем станет очевидно: пока не прекратится война в Чечне — мы будем жить на заминированной территории. И эта очевидность опаснее всего. Опыт 75 лет советской власти и 15 лет российской власти показывает, что сильнее всего наша власть борется с очевидностью.

 

РАСКОЛ, ИЛИ СЕНТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПУТИНА

Наша нынешняя власть удивительно неосторожна. Если не сказать — самоубийственна. Почему она о решительной реформе государственного устройства объявила через 10 дней после штурма в Беслане и в связи с трагедией в Беслане? Получается, что воспользовалась поводом… Но это ведь очень похоже на 1934 год, когда после убийства Кирова и в связи с ним в стране установили режим государственного террора вплоть до бессудных расправ с населением, через приговоры «троек», «особых совещаний» и прочее…

Зачем власти такие параллели, которые невольно возникают в сознании любого взрослого человека?

Но это — вопросы по поводу…

А по сути власть сама себя загоняет в ловушку. И всю страну — вот что горше всего. После отмены выборов глав регионов, после введения парламентских выборов только по партийным спискам и других подобных мер в стране неизбежно, закономерно произойдет свертывание любой критической мысли, любого слова, любого обсуждения. Многие уже ни на грош не верят телевидению, а только ухмыляются, слушая новости власти. Уже появились анекдоты! Всё будет как в брежневские времена. Только с отсутствием дешевой колбасы и отсутствием материального равенства.

Самое печальное — это называется укреплением единства страны. Но ведь результаты будут в точности до наоборот. Страна едина, пока что-то в ней обсуждается, дискутируется. Это значит, что все равны в главном — в праве на свободную мысль, никто не боится сказать слово… А как только обмен мнениями прекращается — начинается глухой РАСКОЛ. Говорят только те, кто у власти и при власти, кто отражает точку зрения людей у власти. Остальные замолчат и будут горько усмехаться. И это президент Путин называет единством? Нет, это называется РАСКОЛ.

Стыдно и противно смотреть, как некоторые чиновники и политики по телевидению единодушно одобряют и поддерживают отмену даже формальных признаков демократических выборов. А ведь некоторые из них еще недавно говорили прямо противоположное. И я представляю себе их детей. Как они смотрят на своих отцов? Какой стыд и унижение они переживают! Кто-то может сказать: «Да детки у них такие же! Ничего они не переживают и не стыдятся! Смотрят и говорят себе: «Молодец, папахен! Ловко нос по ветру держит! Главное, чтобы у нас была власть и бабки!»

Наверное, есть и такие. Но далеко не все. Потому что такого не может быть по природе. Дети всегда светлее и честнее отцов хотя бы потому, что еще ни в чем не замазаны. Политическая проституция — это всегда было и будет постыдно.

Президент Путин сегодня заставил многих детей стыдиться своих отцов. Это и есть раскол общества. Оттого и рухнуло Советское государство, несмотря на все внешнее единство. Потому что взрослые дома говорили одно, а на публике — совершенно другое. И дети стыдились своих отцов. А еще в древнейшие времена говорили: хочешь разрушить страну и государство, восстанови детей против родителей… У нас это выходит самопроизвольно. Вроде, хотим как лучше, а получается наоборот.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(357) 29 сентября 2004 г.