OДЫШКА

Двадцать мгновений зимы

Тут ни убавить — ни прибавить:
Так это было на земле.

Александр Твардовский

1. ЭПИТАФИЯ

Когда нам было от роду
по восемнадцать лет,
никто у нас не спрашивал:
«Ты русский или нет?»

Когда нам было сказано,
где насмерть нам стоять,
никто у нас не спрашивал:
«Кто твой отец? Кто мать?»

Про пятый пункт никто-никто
          не спрашивал в тот час,
когда в могилу братскую
          закапывали нас.

                              1965. Москва

2. ТРУДНЫЙ ВОЗРАСТ

Уж давненько за тридцать.
А точней — сорок пять.

Мне все легче ложиться.
Все труднее вставать.

Все приходится перчить:
и котлету, и суп.

Надоело перечить
тем, кто властен и туп.

Ах, куда, мои годы,
вы меня завели?

Павильон «Пиво-Воды»
показался вдали…

1967. Москва

3. ПОЛНАЯ РИФМА

Ах, как просто впасть в уныние
От того, что вижу ныне я!

1970. Москва

4. МАЯКОВСКИЙ

Сначала покажут дулю.
Потом помажут халвой.

Можно убить пулей.
А можно убить хвалой.

Презиравшего бронзу,
вельможный речитатив,
можно убить, в бонзу
задним числом превратив.

Умершего от жажды,
испившего пистолет
можно убить дважды —
поставив на постамент.

1971. Москва

5. АРКАДИЙ РАЙКИН

Как сберегла его земля,
для всех была и есть загадка.
Но быть шутом у короля,
наверно, никому не сладко.

Как он высмеивает всех —
и подзаборных, и придворных!
Но тонет одинокий смех
в пучине бедствий всенародных.

1972. Москва

6. ДЕРЕВНЯ

Весь в ржавой тине, пруд глядит слепцом.
Глядит слепцом забитое оконце.
Здесь некому порадоваться солнцу,
поймать его тепло своим лицом.
Здесь что ни миг, то тление и смерть.
Здесь что ни шаг, то мерзость запустенья.

Не вражий меч.
Не ураган.
Не смерч.
И не чума.
И не землетрясенье…

1973. Кривцово

7. ЗАСТОЙ

Полна разнообразия.
Чего в ней только нет.
Европа есть.
И Азия.
Ворюги.
И балет.
Свободу любят ляхи.
Болота любит чудь.
А дурень любит бляхи
Навешивать на грудь.

* * *

Сладкогласые мужи,
что всегда в почете,
расплодились, как ужи
на гнилом болоте.
Есть на свете страх и смерть,
голод есть,
и атом.
Чтоб все время сладко петь,
надо быть кастратом.

1979. Москва

8. СКОМОРОХИ

Как же тихо все кругом,
как же гладко!
Непорочным светом светятся ампиры,
прикрывая темь кромешную,
где сладко
присосались к горлу нашему вампиры.

Крови жаждет все и жаждет эпоха.
В мире тянет все и тянет паленым.
Значит, снова где-то ловят скомороха,
выжигают железом каленым.

Ах, какая эта слава — отрава,
кто б ты ни был родом — смерд или барич…
Как тебе живется, Окуджава,
когда сгинули Высоцкий и Галич?

Как тебе живется?
Как поется?
Все у нас по крохам,
все по крохам.
Только после смерти воздается
на Руси отвека скоморохам.

1980. Москва

9. ПОМИРАТЬ ЕЩЕ РАНО

Помирать еще рано.
А жить уже, вроде, не к чему.
Старые раны
новою ложью лечим мы.
Словно бараны,
около правды бродим.
Помирать еще рано.
А жить уже не к чему, вроде.

1981. Москва

10. ПАСТЕРНАК

Нет — ни любовь, ни ненависть,
ни фронда
не раскуют железный бег мгновений.
Московский литератор.
Член Литфонда.
Еще один от нас ушедший гений.

А Лермонтова не было на свете,
Чтоб написать опять «На смерть поэта».
И унесла бестрепетная Лета
и этот прах во мглу тысячелетий.

Но с каждым днем душа его живая
все явственней стучится в наши души, —
безверье руша
и бессилье руша
волшебным словом.

1981. Москва

11. ПРЕДСКАЗАНИЕ

Когда — мы узнаем едва ли,
не скажет никто наперед, —
но все империи пали,
и эта, конечно, падет.

1982. Москва

12. СТОЛПЫ

Вчера — лицо, сегодня — лик,
а завтра — лишь металл…

Уничтожая памятник,
не трогай пьедестал.

Несется новая толпа
по следу старых толп,
чтоб вместо старого столпа
поставить новый столп.

1989. Москва

13. К ВОПРОСУ О МЫЛЕ

«Прощай, немытая Россия!» —
сказал М.Ю. и был таков.
Потом явился к нам Мессия
под гром оваций и подков.

Но не дано иному сбыться.
Прошло почти две сотни лет —
Россия рада бы помыться,
да в магазинах мыла нет.

1990. Москва

14. ПЛЮС БАЛКАНИЗАЦИЯ ВСЕЙ СТРАНЫ

СССР превратился в Балканы:
повсюду раздоры, разброд и шатания.
Жители рыщут, как тараканы,
в поисках пропитания.

1990. Москва

15. НАДОЕЛО!

Надоели мудрецы.
Надоели интриганы.
Надоели подлецы.
Надоели хулиганы.
Надоела пустота
магазинов бестолковых.
Надоела простота
постовых и участковых.
Надоел социализм.
Надоели депутаты,
их словесный онанизм,
их палаты и дебаты.
Надоело, что ни час,
озираться озверело…

Господи!
Помилуй нас!
Все на свете надоело!

1991. Москва

16. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Вопит страна-роженица,
Зубами губы рвет.
Но никуда не денется —
и скоро выйдет плод
на радость всем народам…

Или, неровен час,
опять родит урода —
как в прошлый раз?

1991. Москва

17. ПЫЛЬ

Зачем ты, жизнь, опять неволишь
принять за высь родную близь?
То пыль дорожная всего лишь —
стряхни ее и дальше мчись!

1991. Москва

18. АХ ТЫ, ДОЛЯ…

Застыла печаль иудейская
В твоих васильковых глазах.
Ах, доля ты наша расейская,
Что по свету гонит, как прах!..

А впрочем, не надо истерики.
Не очень-то дома нас ждут.
Живут же британцы в Америке.
В Австралии тоже живут.

1993. Москва

19. ОСТАВИВ ВЕТХИЕ ИЗБУШКИ

Оставив ветхие избушки,
забрав с собою Натали,
о, как бы радовался Пушкин,
летя, как мы, на край земли!

И даже — просто снявши трубку,
набрав знакомую цифирь,
и тотчас к дружескому кубку
притронувшись через эфир.

Как жили встарь?
Что ныне стало!
А экипажи?!
А харчи?!

Но нам всего на свете мало —
и мы все ноем и ворчим.

1994. Самолет, летящий над Гренландией

20. ОДЫШКА

По утрам — обязательно парк.
Он у нас рядом с домом.
Ну и что же, что сердце стучит,
как у чайника крышка?
Помашу в знак привета
другим бегунам и знакомым,
пробегу метров тридцать,
а далее — шагом: одышка.

Тут клапаны ставят
почти так же просто, как клизмы.
И все-таки это не самое главное —
сердце.
Все же дело не в том,
чтоб свои подлатать организмы,
а в том, чтоб душе —
или что там у нас? —
отогреться.

Для здешних не возраст —
наши семьдесят с лишком.
Только я ведь не здешний,
и значит — спасибо отчизне!
Пробегу метров тридцать,
а дальше не в силах: одышка.

Никак не могу отдышаться
от прожитой жизни.

1995. Торонто

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(356) 15 сентября 2004 г.