Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(356) 15 сентября 2004 г.

ОСТРАЯ ТЕМА

Леонид ХАНИН (Айдахо)

KАТАСТРОФА ЛЕВОГО ЛИБЕРАЛИЗМА

Выйдя победителем в холодной войне с коммунизмом, Запад, как казалось многим, вступил в длительный период глобального доминирования. Эта иллюзия, однако, рассеялась очень скоро. Ныне безраздельное господство западной цивилизации на мировом пространстве оспаривают противники, возможно, ещё более грозные, чем советский коммунизм — исламский фашизм и стремительно усиливающийся Китай. В этих условиях историческое видение и политическая позиция американских лидеров приобретают судьбоносное значение. На предстоящих в ноябре 2004-го года президентских выборах консервативным республиканцам Бушу и Чейни будут противостоять либеральные демократы Керри и Эдвардс. Это не может не сделать идеологию, политику и практику левого либерализма предметом пристального внимания. Способны ли левые либералы отвести смертельные угрозы западной цивилизации и обеспечить её развитие и процветание?

 

DÉJÀ VU СОВЕТСКОЙ ПРОПАГАНДЫ

Прошло 13 лет с момента крушения советского коммунизма. Немыслимое ещё несколько десятилетий назад, это событие имело, однако, безошибочного предвестника: сгущавшуюся атмосферу лжи, умолчания и дезинформации, которая насквозь пропитала советское общество и была призвана скрыть зияющую глубину двойной пропасти между доктриной коммунизма и советской действительностью с одной стороны и между властью и народом — с другой.

Могли ли бывшие советские граждане, а ныне жители западных государств и Израиля, представить себе, что до боли знакомое, почти шизофреническое ощущение пропасти между господствующей идеологией и реальностью вновь посетит их в мире свободы, демократии и плюрализма? И, тем не менее, это факт: леволиберальная идеология, насквозь пронизанная духом политкорректности и социального конструктивизма, доминирует в американских, канадских, европейских и израильских СМИ, школах и университетских кампусах, распространяя ядовитую смесь благонамеренной полуправды и преднамеренной лжи и создавая в миллионах умов искажённый параллельный мир, весьма далёкий от реальной жизни.

Случалось ли вам наблюдать рядовых белых американцев, вынужденных публично высказываться о расовых, этнических или сексуальных меньшинствах? Обычно не склонные ко лжи и ведущие себя вполне непринуждённо, они вдруг начинают нервничать, суетиться и нести околесицу, а их глаза при этом выражают испуг и судорожно ищут вокруг себя спасительную опору. Какая же сила приводит их в столь жалкое состояние? Да та же самая, которая заставляла советских граждан вставать по стойке смирно при виде отца народов и просыпаться посреди ночи в холодном поту при звуке остановившегося у подъезда автомобиля. Все знают, что на страже леволиберальной идеологии стоят могущественные организации типа АСLU и NAАCP с их ордами адвокатов, готовых затаскать по судам, разрушить карьеру и разорить каждого, кто открыто выйдет за рамки неписаных правил политкорректности. Вспомним, какая вакханалия поднялась в декабре 2002 года вокруг вполне невинного высказывания Трента Лотта, влиятельнейшего лидера республиканского большинства в американском сенате, на 100-летнем юбилее его коллеги, сенатора Строма Тёрмонда, и с какой поразительной лёгкостью Трент Лотт, несмотря на публичное покаяние, был смещён со своего поста.

 

РЕВОЛЮЦИЯ 60-Х

Откуда же возник левый либерализм, подобно эпидемии пронёсшийся в 1960-х годах по Америке и Европе и с тех пор прочно утвердившийся на политической арене и в массовом сознании, значительно потеснив и подвергнув циничному осмеянию религию, традиционные семейные ценности, патриотизм, чувство национальной общности и гордость за величайшие материальные, культурные и духовные достижения иудео-христианской цивилизации? Зародившись как смутная тенденция, вероятно, ещё в XVIII веке, идеология левого либерализма долгое время латентно пребывала в лоне философских и политических течений, которые она эклектически в себя впитала: секулярного рационализма, абстрактного гуманизма, самодовлеющего индивидуализма, стихийного социализма и социального детерминизма. Чтобы столь разнородная смесь противоречивых «измов» превратилась в идеологию, господствующую в общественном сознании и политической жизни десятков стран на протяжении десятилетий, нужна была цепь исторических событий поистине чрезвычайных и, cверх того, появление нового поколения, которое бы эту идеологию усвоило, нашло в ней кровный интерес и стало активно распространять.

Как и многие другие идеологии, левый либерализм возник из глубинного, экзистенциального страха, укоренившегося в душах миллионов людей. Десятилетия опустошительных религиозных войн в Европе, безжалостная колониальная экспансия западной цивилизации в Азии, Африке и Америке, бессмысленная мясорубка первой мировой войны и порождённые ею чудовища советского большевизма и немецкого национал-социализма, и, наконец, апокалипсис второй мировой войны — всё это привело к нагнетанию, из поколения в поколение, нутряного ужаса людей перед созданной ими цивилизацией. Корень зла Запад стал искать в тех аспектах своей истории, на которые указывал наработанный веками вектор западной общественной мысли: религиозном фанатизме, социальном и классовом неравенстве, воинствующем национализме и тирании — политической, религиозной и культурной. Это породило стихийное движение протеста против всей системы общественных отношений, институтов и ценностей западной цивилизации — государства, армии, корпораций, частной собственности, церкви, морали и семьи. Глубоко закономерно, что это движение набрало силу именно после второй мировой войны, неохватная громадность и неисчислимость жертв которой обнажили титанические силы разрушения и ненависти в индивидуальном и коллективном подсознании и привели в движение скрытые до времени могучие пружины истории.

Американские хиппи. 1960-е гг.

Бунт против западной цивилизации, проникнутый духом вины, инфантильного нигилизма, вседозволенности, анархии, бунтарства и пацифизма, нашёл свою кульминацию в поколении «бэбибумеров», вышедшем на общественную арену в середине 1960-х годов. Не испытавшее ужасов войны, выросшее в обстановке послевоенного экономического подъёма, относительно хорошо обеспеченное родителями, прошедшими через кровопролитную войну и Великую депрессию и потому всеми силами старавшимися оградить своих детей от тягот жизни, это поколение было первым, воспитанным телевидением и имевшим достаточно времени и свободы для социального активизма. Открывшаяся Западу в 1956 году страшная правда о сталинизме, продолжающаяся холодная война, поставившая мир на грань ядерной катастрофы, распад колониальной системы и подъём национально-освободительных движений, чёрные бунты в Америке, эскалация «грязной» войны во Вьетнаме — всё это, казалось, подтверждало правоту западных «шестидесятников», придавало дополнительную легитимность их протестам и создавало им неограниченное поле деятельности. Успешная борьба за равноправие женщин и гражданские права негров, а также других национальных и расовых меньшинств, возникновение массового движения защитников окружающей среды, широкий размах антивоенного движения (деятельность которого, впрочем, протекала не без участия Лубянки и Старой Площади) — вот главные достижения «революции 60-х», её конструктивный актив, который навсегда изменил западное общество.

Однако лейтмотивом движения бэбибумеров всё-таки было разрушение. Насквозь пропитанная «сексом, наркотиками и рок-н-роллом», их «хипповая» контр-культура подрывала иудео-христианские ценности, традиционную мораль и семью. Будучи в своей глубинной психологической основе средством ухода от окружающей действительности, движение шестидесятников, конечно же, не способно было предложить принципиальной альтернативы западной политической системе и культуре и не выдвинуло значительных общественных идеалов. Иначе и быть не могло, если вспомнить, что идейными учителями западных шестидесятников были в основном нео-марксисты (главным образом, Франкфуртской школы), которые, как и все марксисты, ставили себе целью уничтожение капитализма, но, в отличие от основоположников, предлагали атаковать в первую очередь не его первый эшелон, т.е. экономический базис, путём пролетарской революции, а второй эшелон, т.е. культурный, цивилизационный фундамент — силами молодёжи, студентов, интеллектуалов, маргиналов и угнетённых меньшинств. В результате в 1970-80-х годах культурная революция пошла на убыль, и большинство бунтарей благополучно вернулось в постылое буржуазное стойло. А на смену им пришли во всеоружии завоёванных шестидесятниками прав и свобод почуявшие свой звёздный час леволиберальные функционеры и активисты, которые превратили охрану и продвижение революционных достижений в области равноправия, гражданских свобод и прав человека в инструмент власти и паблисити, катализатор карьерного роста и источник стабильного дохода. Вот эта публика и правит нынче бал в Европе, международных судах, ООН и бастионах американского либерализма: Голливуде, профсоюзах, правозащитных организациях, СМИ, школах и университетах, судах и демократической партии. Стремясь упрочить своё положение и власть, либеральный истэблишмент всё более приобретает характерные черты той самой тирании, против которой так яростно выступали бунтари-идеалисты бурных 60-х.

 

СОЦИАЛЬНАЯ КАТАСТРОФА

Пожалуй, ни в чём леволиберальная ложь не проявляется столь открыто, как в вопросе о равенстве. Разумеется, в плане духовном все человеческие существа, созданные Б-гом и Природой и наделённые душой, разумом и свободой воли, равны — в той же мере, в какой равны взрослые и дети. Вспомним американскую Декларацию Независимости: «…люди созданы равными и наделены Создателем неотъемлемым правом на жизнь, свободу и стремление к счастью». Точно так же равны нации и расы, обладающие коллективной душой и волей; предположить противное — значит утверждать, что нам известен план Создателя для каждой из них и их историческая судьба. В чисто же материальном и исторически-конкретном плане (а только его и признаёт секулярный левый либерализм), равенство индивидуумов, полов, наций и рас есть опасная утопия, основанная на шулерской подмене принципа равноправия утверждением о фактическом равенстве. Не может быть равенства между талантом и бездарностью, добродетелью и пороком, преступником и жертвой. Равным образом несопоставим вклад различных рас и наций в мировую цивилизацию. Например, половина величайших композиторов всех времён — немецкого или австрийского происхождения, большинство выдающихся философов нового времени — немцы, французы или англичане, добрая четверть гениев пера последних двух столетий — русские, а евреи, составляя около 0,25% населения Земли, дали миру около 20% нобелевских лауреатов.

Несмотря на то, что различие этих подходов к равенству представляется, на первый взгляд, чисто философским, последствия вульгарного либерального эгалитаризма — поистине катастрофические. «Мужчины — с Марса, женщины — с Венеры!» — об этом буквально кричат генетика, медицина и психология. Но напрасно: в погоне за равенством с мужчинами, отравленные с детских лет воинствующим феминизмом, многие женщины стран Запада отказались от своей главной, великой, незаменимой роли — передаче следующим поколениям эстафеты здоровья, культуры, этики и идеалов. А многие из них вообще принесли создание семьи и рождение детей в жертву карьере, достатку и комфорту. В результате, начиная с середины 1960-х годов, на Западе начался резкий спад рождаемости. Ныне эта тенденция привела к прогрессирующему сокращению белого населения в абсолютном большинстве стран Европы. Образовавшийся демографический вакуум заполняется выходцами из стран третьего мира, занятых на неквалифицированных работах и обслуживании растущего числа стариков. Так впавшая в либерализм западная цивилизация уничтожает сама себя. Но на бодром языке либералов это самоубийство называется реализацией репродуктивных прав и свободы выбора.

Парад гомосексуалистов и лесбиянок. Сан-Франциско. 2003 г.

Ещё один шаг западной цивилизации к небытию — это провозглашённое левыми либералами и настойчиво проводимое ими в жизнь равенство сексуальных ориентаций. Не пошла им впрок история Содома и Гоморры, и не в состоянии они увидеть в преимущественном распространении СПИДа среди гомосексуалистов недвусмысленный ответ Природы на попытки дискредитировать союз мужчины и женщины. Но даже и не прибегая к теологическим или пантеистическим аргументам, всю гибельность уравнивания нормы и патологии в отношении полов можно высветить одним-единственным вопросом: что станет с родом человеческим, поголовно принявшим однополую любовь?

Насаждаемая леваками атмосфера безграничной терпимости, безответственности и попустительства вкупе с политикой двойных стандартов и государственного патернализма привела к социальной катастрофе негритянской общины США. В ней свирепствует наркомания, 70% детей рождаются вне брака, около миллиона человек находится в тюрьмах, а тяжкие преступления совершаются молодыми неграми в 8 раз чаще, чем белыми. Таков результат действия в течение десятилетий программ вэлфера и Аffirmative Аction. Задуманные как средство искупления вины белого человека за долгие годы рабства и расовой дискриминации, эти программы с их пособиями, льготами и квотами для «underrepresented minorities» отняли у многих чернокожих американцев честь и достоинство независимых продуктивных членов общества и вывели их за пределы поля конкуренции и био-социального отбора — мощнейших двигателей прогресса и духовного роста.

Одним из самых зловещих результатов господства либеральной идеологии стало неслыханное разложение школьного образования в Америке. Конечно, ещё существуют отдельные хорошие школы, в основном частные, и не перевелись ещё прекрасные учителя. Однако в целом американские государственные школы превратились в социальные клубы, где пламя духа угасло, свободная мысль задавлена идеологией, знания оказались на задворках, дисциплина и личная ответственность изгнаны давно и бесповоротно, а попытки обращения к природным способностям учеников чреваты обвинениями в евгенике и расизме. Зато в большой цене эгалитаризм, политкорректность и терпимость к любым проявлениям некомпетентности, лжи и лени. На церемониях подведения итогов в таких школах все оказываются на вершине успеха, а действительно выдающиеся достижения учеников, завоёванные огромным трудом, ставятся в один ряд с наградами, продиктованными соображениями полового и расового баланса, а то и предпочтения. В этих школах тренер по футболу преподаёт сначала математику, а потом историю, учителя из года в год заполняют уроки болтовнёй, не относящимися к предмету видеофильмами или вообще не являются в класс, а ученики могут закончить школу, не познакомившись ни с биологией, ни с физикой, ни с химией.

В результате из американских публичных школ вышло уже второе поколение дезориентированных искалеченных душ, не ведающих ни своих способностей, ни интересов, и не несущих в себе искры живого любопытства к проявлениям Природы и Духа. Отстав по уровню образования на 3-4 года от своих сверстников в Европе, Китае, Индии, Японии, они не могут составить им конкуренции в университете, аспирантуре и, соответственно, в профессиональной жизни, особенно если учесть, что из числа иностранцев на учёбу и работу в Америке попадают только лучшие из лучших. Вот почему хорошо образованные и исключительно трудолюбивые учёные и специалисты из Китая и Индии стали доминировать во многих математических, естественных и инженерных науках и хайтеке, а в graduate schools по этим специальностям китайские и индийские студенты, как правило, составляют абсолютное большинство. Задумывались ли американские либералы, заходящиеся от умиления по поводу diversity, чем это грозит в случае конфронтации с Китаем?

Что же мешает ввести высокие академические стандарты в государственных школах и неукоснительно следовать им при оценке учеников и преподавателей? А то, что, во-первых, это выявит некомпетентность огромной массы учителей, чего не допустят их профсоюз и министерство образования, сплошь контролируемые левыми либералами. А во-вторых, и это самое главное, такая политика неизбежно приведёт к дифференциации учеников по способностям, уровню развития и мотивации, что сделает совершенно очевидными всем известные, но из страха замалчиваемые национальные, расовые и социально-экономические корреляции. А это будет означать бесславный конец всей социальной доктрины левого либерализма.

Как и коммунистическая программа «воспитания нового человека», эта доктрина исходит из выдвинутой ещё в Век Просвещения идеи о том, что человек есть продукт социальной среды. Отсюда следует, что, изменяя социально-экономические условия, можно изменить природу человека. Этот ключевой тезис был активно взят на вооружение коммунистами, социалистами и либералами — как идеалистами, которые искренне надеются привести человечество к светлому будущему, так и теми, кто движим стремлением к власти и контролю над людьми. Вот почему либералы склонны объяснять все пороки и преступления людей тяжёлым детством, нищетой, бесправием, притеснениями, эксплуатацией, дискриминацией и расизмом — чем угодно, кроме причин, заключённых в разуме, воле, характере и душе самого человека. В этом проявляется один из главных пороков левого либерализма — непонимание и извращение человеческой природы, которая воспроизводится на уровне генетики, культуры и духа в значительной мере по внутренним законам, пусть и опосредованным социальной средой. В одном ряду с этим стоит отрицание устойчивости и относительной инвариантности национального характера, одно упоминание о котором вызывает у левых либералов пароксизм обвинений в стереотипировании, фанатизме, расизме и фашизме.

 

ДУБИНА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

В центре всей идеологии левого либерализма находится концепция прав и свобод человека. По существу она является секулярной интерпретацией и далеко идущим расширением основных библейских заповедей. Выстраданные всем ходом развития западной цивилизации, на долю которой выпала полная мера бедствий от войн, тирании и произвола, права человека были выдвинуты ею как универсальные принципы послевоенного мирового порядка и закреплены в Декларации прав человека, принятой ООН 10 декабря 1948 года. В этой декларации ярко проявились отличительные черты западной цивилизации: представление о самоценности человеческой жизни, индивидуализм, инстинкт свободы, уважение к закону и активное отношение к окружающей природе и обществу.

Разделяются ли принципы прав и свобод человека всеми без исключения народами и цивилизациями? Честный взгляд на реальную историю приводит к отрицательному ответу на этот вопрос. Во-первых, далеко не все народы прошли те необходимые исторические этапы, которые делают уважение прав человека выстраданным императивом. Во-вторых, многие развитые народы с древней историей не пришли к идее прав человека в силу того, что она не лежит в плоскости их традиций, культуры и менталитета. Неслучайно в России концепция прав человека разделяется лишь узким кругом прозападной интеллигенции, оставаясь в целом чуждой массовому сознанию. Ну, не вписываются, и всё тут, права человека в миропонимание русского народа с его широтой, яркими талантами, мессианскими идеями, коллективистскими инстинктами, презрением к писаным законам, преклонением перед властью и одновременно ненавистью к ней. По-видимому, ещё более далека от идеи прав человека древняя китайская цивилизация, уважающая социальную иерархию, испытывающая пиетет перед знанием, опытом и возрастом, обожающая тихое созерцание и относящаяся с мистическим благоговением к природе. И уж совсем нелепыми права человека выглядят в тираниях Ближнего Востока и Африки, где сама жизнь человека не стоит ломаного гроша.

И, тем не менее, приверженность (истинная или декларативная) правам человека стала тем обязательным политическим ритуалом, несоблюдение которого может повлечь за собой, в зависимости от текущих геополитических задач и внутриполитических целей лидеров Запада, экономические санкции против стран-нарушителей, привлечение их руководителей к суду международных трибуналов и даже военную интервенцию. Перед многими из этих стран стоят сейчас те же исторические задачи, которые Запад решал столетия назад путём войн, колониальных захватов, порабощения народов и разрушения древних цивилизаций, ни мало не заботясь о правах человека. Так принцип прав человека сделался дубиной в большой и грязной политической игре. Неудивительно, что самыми успешными игроками в ней стали арабские диктаторы, обученные в своё время их советскими наставниками, а объектом шантажа, угроз и проработки в ООН — Израиль, самое демократическое государство Востока от Мавритании до Индии, действительно уважающее, даже в ущерб себе, права арабов и палестинцев, в большинстве своём мечтающих об уничтожении еврейского государства.

Поразительная слепота и двуличие левых либералов в отношении соблюдения прав человека не может не наводить на мысль о наличии у них скрытых целей. Суть их не составляет большого секрета — это создание нового мирового порядка, основанного на экономической, политической и информационной глобализации и универсальной идеологии демократии и прав человека. Осуществление этой программы предполагает разрушение исторически сложившейся системы национальных государств и замену их международными организациями. Вот почему еврейский народ и Израиль с их идеями избранности и упорством национального самосознания застряли как кость в горле у глобализаторов всех мастей, особенно европейских социалистов и израильских левых. Всё, что мы знаем о либералах и их «успехах» на общественном поприще, а также о деятельности существующих международных организаций, не оставляет сомнения в том, что конечным результатом их глобального «проекта» станет всемирная диктатура, спасения от которой не будет никому, нигде и ни в чём.

Практикуемый западными либералами (а также примкнувшими к ним в этом вопросе нео-консерваторами) силовой экспорт принципов и ценностей западной цивилизации в другие страны, невзирая на особенности их истории, культуры и национального характера, попытки конструирования исторических процессов в суверенных государствах и политика двойных стандартов повсеместно вызывают к жизни тёмные инстинкты ненависти и разрушения. Это, несомненно, один из главных источников исламского фашизма, угрожающего ныне не только западной цивилизации, но и всему миру. Одновременно левые либералы сделали очень многое для разоружения Запада перед лицом этой угрозы. Достаточно вспомнить, что начиная с 1970-х годов, они под предлогом защиты прав и свобод систематически ослабляли американские разведывательные службы, а левые администрации Картера и Клинтона своей бездеятельностью и политикой умиротворения необычайно усилили глобальные позиции как исламского фундаментализма, так и секулярного арабского терроризма.

 

ИДЕОЛОГИЯ ИЛИ ПСИХОЛОГИЯ?

В отличие от коммунизма с его Капиталом и Манифестом Коммунистической Партии или, скажем, германского фашизма с его Майн Кампф, принципы и задачи левого либерализма нигде не сформулированы открыто, полно и недвусмысленно. Как общественное явление левый либерализм значительно шире принципов секуляризма, равенства индивидуумов, наций, культур, цивилизаций и образов жизни, универсальности прав человека, терпимости и плюрализма, и скорее представляет собой широкое движение без чётких идеологических границ. Среди его адептов можно встретить зелёных и красных, глобалистов и анти-глобалистов, государственников и анархистов, пацифистов и пламенных революционеров, социал-демократов и экономических либертарианцев. Определяющей чертой левых либералов является даже не столько их идеология, сколько общность политических инстинктов, ценностных установок и психологических реакций, кодируемых ключевыми словами, такими как diversity, sensitivity, inclusion, multiculturalism, по которым левые безошибочно опознают друг друга.

Страх перед суровой правдой жизни, паническая боязнь императивов чести, долга и ответственности, истерическое отрицание души, судьбы и трансцендентных аспектов истории — вот базис психологической общности левых либералов. Напуганные жестокой поступью бытия и смертельно боящиеся народного бунта, они ищут душевный комфорт в успокоительно звучащих общих принципах мира, свободы, равенства, терпимости и прав человека. Подсознательно угадывая тщетность и эфемерность своего укрытия, они пытаются успокоить свои страхи крикливыми протестами и стадным активизмом.

 

РАСТЛЕНИЕ ДУШ

Принципы и практика либеральной демократии составляют всего лишь защитный идеологический и социально-политический каркас западной цивилизации, предохраняющий её от рецидивов тирании и произвола. Но левым либералам этого недостаточно. Возомнив себя спасителями человечества, они заполнили собой всё социальное пространство западных обществ, внеся уродливый перекос в строй их политической, интеллектуальной и духовной жизни.

Каждый человек соединён невидимыми нитями со многими поколениями своих предков, которые жили, боролись и умирали с надеждой, что их жизнь не была напрасна и что их устремления и заветы станут достоянием их потомков. Так возникает могучая сеть причинно-следственных связей и взаимной ответственности, которая составляет духовную ткань народов, связывая воедино их прошлое, настоящее и будущее. Всё это было опозорено и отброшено левыми либералами как пережиток семейного рабства, патриархальной тирании, сексуального доминирования и шовинизма. Тем самым западный человек оказался замкнутым в узких пределах своего физического «я», ограниченного его земным сроком. Опорочив религию, которая всегда апеллировала к высшим, трансцендентным аспектам человеческого «я» и самодисциплине, либерализм толкнул человека в объятья его низшего, животного «я», оставив один на один с тёмной стихией его подсознательных импульсов, требующих удовлетворения здесь и сейчас. Освобождая человека от внешних и внутренних ограничителей, фокусируя его на правах и свободах в ущерб долгу, ответственности и реальным достижениям, левый либерализм породил общество, пропитанное разнузданным гедонизмом, расточительным потребительством, сутяжничеством, наркоманией, порнографией и примитивностью массовой культуры.

Кумулятивным результатом лево-либерального перерождения стало снижение качества — физического, умственного и духовного — западного человека. Одно из многих проявлений этого феномена — катастрофическая эпидемия ожирения, охватившая четверть населения Америки. Столь массовое осквернение человеческого тела, этого храма Б-га и Природы, обнажает истинный масштаб сил самоотрицания и саморазрушения, вызванных к жизни порочной системой ценностей.

Так левый либерализм стал препятствием на пути выживания, интеллектуального прогресса и духовного роста западной цивилизации. Гибель его неизбежна. Вопрос лишь в том, увлечёт ли он за собой в могилу весь западный мир, или последний найдёт в себе силы преодолеть постигшее его либеральное слабоумие и паралич воли.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(356) 15 сентября 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]