Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(356) 15 сентября 2004 г.

ВЗГЛЯД ИЗ МОСКВЫ

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ (Москва)

ВЗОРВАННОЕ УМОЛЧАНИЕ

По моим ощущениям, к августу 2004 года нынешняя власть России подошла с нехитрой программой информационного замалчивания терроризма. Если через пять лет после начала «антитеррористической операции» гремят по стране взрывы, то люди вскоре начнут задаваться вопросом: «А куда смотрят спецслужбы? Ведь денег на систему безопасности тратится в семь раз больше, чем на здравоохранение?»

Этот момент наступает. И его чувствуют все. И потому начались игры в молчанку, отрицаловку, просто дезинформацию. Например, 21 августа боевики вошли в Грозный. Спецслужбы не смогли замолчать такой факт. Но подали его не как нападение боевиков, а, наоборот, как «упреждающий удар» по боевикам. 24 августа раздался взрыв у автобусной остановки на Каширском шоссе. Он тотчас же был объявлен «хулиганством». Это хулиганы у нас теперь такие, добывают где-то 100-150 граммов тротила, набивают сумку гвоздями и шурупами и взрывают у остановки… Произошло это в 19 часов 45 минут. В это время в Домодедове уже готовили авиарейсы на Сочи и Волгоград. Через четыре часа эти самолеты взорвутся в воздухе. Но представитель ФСБ два дня будет нас уверять, что «следов терактов либо взрывов не обнаружено». А когда очевидное станет очевидным, 31 августа прогремит взрыв в Москве у станции метро «Рижская». А на следующий день, 1 сентября — захват школы в Северной Осетии. Пять терактов за десять дней.

 

НАПАДЕНИЕ НА ГРОЗНЫЙ

Всё происходило по ингушскому сценарию. Боевики возникли в городе вечером 21 августа. Одна группа начала обстрел отделений милиции и комендатур в Старопромысловском и Октябрьском районах города, таким образом блокировав значительные силы милиции. Боевики второй группы заняли несколько перекрестков, останавливали машины и проверяли документы, убивая всех, у кого обнаружатся удостоверения работников силовых структур. Еще одна группа ходила по домам чеченских милиционеров и расстреливала их. Боевики провели в Грозном четыре часа, напали на два избирательных участка, сожгли Дом культуры «Грознефтегаза», после чего уехали на захваченных машинах.

Погибло около 100 человек. 20 из них — мирные жители. 42 — работники федеральных и чеченских силовых ведомств.

На следующий день на всех телеканалах вышел в эфир уже знаменитый генерал-майор Илья Шабалкин, представитель штаба по проведению антитеррористической операции, и сказал, что федеральные силы нанесли «упреждающий удар по скоплениям боевиков, уничтожив около 50 человек…» Еще через три дня появилась информация, без ссылки на конкретные источники, что это была действительно операция спецслужб, которые знали о рейде боевиков и ожидали их в Грозном, чтобы там дать бой. Потому что встречать их в чистом поле — бесполезно, не пойдут на столкновение, разбегутся. А в городе никуда не денутся и понесут потери. Если это так, то очень смелые и самостоятельные у нас спецслужбы. Допускать боевиков в Грозный за день до прилета туда президента В.В.Путина, который прибыл в Чечню на празднование дня рождения Ахмата Кадырова, — это чересчур…

 

ЭТО БЫЛИ ОБЫЧНЫЕ ЖЕНЩИНЫ…

Обломки взорванных самолётов Ту-134 (вверху) и Ту-154.

Одновременный взрыв на двух пассажирских самолетах в небе России, произошедший поздно вечером 24 августа, замалчивался с первых же часов после известия о катастрофе. В течение двух дней в официальных сообщениях по телевидению не употреблялось слово «теракт», а уголовное дело было возбуждено по статье «Нарушение правил эксплуатации воздушного судна». Но тут интересы спецслужб столкнулись с интересами частных авиакомпаний, которым принадлежали самолеты. Им, авиакомпаниям, такая слава и, тем более, материальная ответственность ни к чему. В результате в прессу просочилась информация, что на борту были взрывы, и что с одного из самолетов поступил сигнал о захвате судна. Вполне возможно, что затем с самого верха власти поступил приказ не настаивать на первоначальной версии. В результате представитель ФСБ, который вначале заявил, что «следов терактов либо взрывов не обнаружено», через два дня признал, что, по крайней мере, в одной из авиакатастроф есть явные признаки теракта. Потом уже стало известно о двух пассажирках-чеченках, о которых не спрашивал никто из родственников — Саците Джебирхановой и Аминат Нагаевой.

За три дня до взрыва Сациту Джебирханову и Аминат Нагаеву видели на рынке в Грозном — там они на своем обычном месте торговали детской одеждой. А за два дня до взрыва — на автовокзале. Они уезжали в Хасавюрт, а оттуда будто бы собирались ехать в Баку за товаром. Обычный их маршрут. Вместе с ними уехали в этом же автобусе сестра Аминат Нагаевой — Роза Нагаева и Марьям Табурова. Все четверо жили вместе, снимали в Грозном одну квартиру.

Ни одна из них вроде бы не имела никаких контактов с людьми, более или менее экстремистски настроенными хотя бы на словах. Не говоря уже о связях с подозрительными лицами, боевиками или их семьями. Это заключение спецслужб. Обычные чеченские бабы, выживающие челночной торговлей. И вид у них соответствующий — длинные платья, платки. Трудно представить, что они в один день добрались до Москвы, прошли все кордоны милиции в этаком своем провинциально чеченском виде, купили билеты — а одна из них сдала билет на утренний рейс и купила на вечерний — и взорвали самолеты.

Наверное, исходя из этого, представитель ФСБ и говорил, что террористы «воспользовались их паспортами».

Взрыв у станции метро «Рижская»

Взрыв у станции метро «Рижская» опрокинул все эти предположения. Шахидку там разорвало на мелкие куски. Но сохранились кисти рук. По отпечаткам пальцев определили, что это — Роза Нагаева (информация неофициальная). Если это так, если последует официальное подтверждение дактилоскопической экспертизы, не остается сомнений, что самолеты взорвали Сацита Джебирханова и Аминат Нагаева. И значит также, что где-то в Москве осталась Марьям Тамбурова…

Повторю: это были, по словам знавших их людей, обычные чеченские женщины. Только, наверное, наша обычность и чеченская обычность — диаметрально противоположные понятия. Известный военный психолог Леонид Китаев-Смык пишет: «Большая часть населения имеет… нарушения психики, так называемую чеченскую депрессию. Человек испытывает постоянное чувство отчаяния, рожденного безысходностью: конца-краю войне как не было, таки и нет; горя: в каждой семье кто-то убит или пропал без вести; тоски, такой сильной, что отзывается болью во всем теле. Источником боли становится буквально все — лица родных, ведь непонятно, что с ними будет завтра, родной дом, который разрушен или разграблен. Небо давит на тебя сверху, земля буквально горит под ногами. Месть представляется наиболее простым и легким выходом из ситуации, единственным способом избавиться от этого невыносимого чувства».

 

КРОВЬ ЛЮДСКАЯ — ВОДИЦА…

Когда выйдет этот материал, вы будете знать о событиях в Беслане гораздо больше. А сейчас, когда я пишу эти строки, в городе Беслане, Северная Осетия, заканчивается трагедия с захватом сотен заложников. Слушаю, что бормочут несчастные корреспонденты телевидения на всех каналах — и не верю ни единому слову. Корреспонденты не виноваты — они говорят лишь то, что им сообщают официальные лица. Ну и, разумеется, их проинструктировали. Чтобы слово «штурм» даже случайно не проскочило. А Андрея Бабицкого (радио «Свобода») и Анну Политковскую («Новая газета») вообще не допустили в Беслан…

Мать оплакивает убитого в Беслане ребёнка

Вранье началось с первых часов. Все каналы сообщили, что в школе захвачены 354 заложника. И каждый раз это сообщение вызывало там, в Беслане, взрыв негодования. Списочный состав учащихся школы — 860 человек. Прибавьте к ним учителей, родителей, некоторые пришли туда с маленькими детьми, потому что детский сад в тот день был закрыт… В общем, получается около тысячи. Почему же официальная власть замалчивала число заложников? Неизвестно и непонятно. И потому в голову лезли самые бредовые мысли. Может, кто-то там думает, что если объявить действительное количество заложников — то решение о штурме будет затруднительным. Или создавался такой «цифровой задел» на случай штурма и потерь — в сотни жизней. Ведь как объявят по телевидению — так и будет для всей огромной страны России… Например, всего заложников было 354 — в живых осталось, к примеру, 300. А вот если 300 осталось в живых от общего числа в 800-1000 человек?

Несчастные корреспонденты говорят что-то о том, что сотрудники МЧС, по договоренности с боевиками, вошли в здание школы, чтобы вынести трупы людей, убитых еще 1 сентября, во время захвата школы. И в это время раздался взрыв, или выстрелы, и так далее. Но трупы эти лежали во дворе школы. И боевики не полные дураки, чтобы запускать мужчин в форме МЧС в здание школы.

Наконец, боевикам не было нужды прорываться с боем. Им еще раньше официально предлагали уйти подобру-поздорову. И захватывали они школу не для того, чтобы потом прорываться с боем…

В общем, по моему мнению, был штурм…

1 сентября, в день захвата школы в Беслане, заместитель председателя Коммунистической партии России Иван Мельников заметил в комментарии газете «Известия», что соседи России — Китай, Скандинавия, Восточная Европа и СНГ — не имеют проблем с терроризмом, а это значит, что у них иные подходы к решению внешнеполитических, национальных и федеральных проблем. Дальше Мельников развивать тему не стал. Или его сократили. А я продолжу. В этом году в ноябре будет ровно 10 лет, как федеральная власть России начала войну против Дудаева, а потом ввела войска в Чечню. На мой взгляд, отсюда и возникли, дали свои побеги корни терроризма в России, как ни прячь голову в песок. Сейчас власть пытается интернационализировать этот конфликт, подать его как борьбу международного терроризма против России, и это у нее получается. По вчерашнему опросу Московского телевидения, 2000 человек считают, что угроза терроризма исходит из Чечни, а 3000 — видят угрозу терроризма в действиях каких-то скрытых, неведомых врагов России. В общем, старый советский прием — кругом одни враги — срабатывает вновь.

У нас в России особое отношение к таким ситуациям. Девять лет прошло со дня рейда отряда Шамиля Басаева на Буденновск, но до сих пор и в мнении массовом, и в мнении власти тогдашняя уступка террористам считается позором. Считается, что надо было штурмовать роддом вместе с роженицами и детьми. Чужая жизнь для нас — копейка. И с тех пор мы «не уступаем террористам». Под Первомайском в 1996 году положили 200 мирных жителей. В Москве в 2002 году при штурме Театрального центра на Дубровке, где шел мюзикл «Норд-Ост» — погибло 128 человек. И это считается победой…

Но в Северной Осетии — особый случай. Даже для твердокаменного советско-российского человека и советско-российской власти слово «Дети» — всё еще не пустой звук. Надо было любой ценой, любыми уступками спасти детей, всех людей, а потом уже разбираться с бандитами, как сделали это израильтяне с террористами «Черного сентября», преследуя их по всему свету и уничтожая. (Я намеренно говорю «израильтяне», потому что это были частные лица. Все они уволились с государственной службы, в том числе из «Моссада», чтобы официально государство не было причастно к бессудным расправам…)

И я боюсь, что террористы поставили власти ультиматум — вывод войск из Чечни. Власть и, прежде всего, президент Путин оказались в тупике. Невозможно представить, что они пошли бы на это…

Теперь президент Путин должен знать, что смерть детей ляжет на него несмываемым пятном, смертным грехом. Ни перед людьми, ни перед богом уже не оправдаешься никаким терроризмом.

03 сентября 2004 г., 15 ч. 21 м.

·

Александр Дзасохов, президент Северной Осетии, 2 сентября, 11 часов: «Штурма не будет. Я вам обещаю. Самая большая надежда на то, что террористы устанут и потребуют автобусы, а большая часть заложников будет освобождена. Мы готовы дать им зеленый коридор в любую точку, к любой границе».

Через четыре часа в школьный двор, чтобы забрать трупы, заехали спасатели МЧС, на машине.

Из рассказа заложницы Дианы Гаджиновой, 14 лет: «Всё произошло как-то неожиданно. Нам сказали, что будут переговоры, и велели всему залу лечь лицом вниз… Сначала было тихо, а потом во дворе раздался взрыв…»

Значит, первый взрыв был не в школе, не в спортивном зале, как уверяло телевидение весь день, а все-таки во дворе. Куда и заехала машина МЧС… А уже затем началась стрельба и взрывы заложенных в спортивном зале мин.

Из газеты «Известия», 3 сентября: «Часть детей погибла от взрывов, часть попала под перекрестный огонь. В спину им стреляли боевики, в лицо били федералы».

Из газеты «Коммерсант», 3 сентября: «У здания бесланской городской больницы, куда повезли часть раненых, выставили оцепление. Первую съемочную группу, успевшую попасть во двор, обыскали и заставили отдать отснятые кассеты…

— Они боятся, что вы узнаете правду! — рыдая, кричала одна из женщин. — Там было больше людей. Они обещали не штурмовать. Нам Дзасохов обещал, что не будет штурма! Зачем они нам врали?»

Из рассказа Симы Албеговой, школьной поварихи: «Ну почему они все врут? Меня даже боевики подводили к телевизору, когда там шли новости, и говорили: «Смотри, твои передают, что здесь всего 300 детей. А на самом деле сколько. Иди, посчитай». Нас было не меньше тысячи. Мы там были набиты, как сельди в бочке: стояли буквально плечом к плечу…»

Первое сообщение о количестве заложников сделал советник президента России Асланбек Аслаханов — в школе находилось около 1200 человек. Затем пресс-секретарь президента Северной Осетии Лев Дзугаев сказал журналистам, что при операции по освобождению заложников погибло 322 человека. Люди в Беслане говорят, что число жертв может достичь 600 человек. Состояние многих раненых, по словам врачей, чрезвычайно тяжелое. Власть держит информационную блокаду. У врачей в Беслане отобрали мобильные телефоны. Этим всё сказано.

А теперь вопрос: зачем боевики захватили заложников? Что они требовали, какие выдвигали условия?

Нас уверяли, что террористы просто сидят в школе и не выдвигают никаких требований. Но самые первые вышедшие из школы заложники рассказали, что террористы сразу же потребовали вывода войск из Чечни. После этого с ними перестали разговаривать. На их телефонные звонки никто не отвечал.

Из рассказа Симы Албеговой, школьной поварихи: «В первый день боевики обращались с детьми нормально. А потом их словно подменили — они даже запретили детям пользоваться туалетом. Это произошло, когда они узнали, что Путин и Зязиков (президент Ингушетии — С.Б.) в Беслан не собираются. «Чем мы виноваты перед вами?» — спрашивали мы. «Да тем, что голосуете за своего Путина, — отвечали бандиты. — А ему насрать на вас. Не хочет даже приехать, чтобы поговорить с нами».

А раз власть не вела переговоров — значит, готовила штурм. Других вариантов просто нет.

Ранее я писал, что власть и президент Путин оказались в тупике. Выводить войска из Чечни они никогда не согласятся. Но и штурмовать здание школы — невозможно. Действительно, тупик. Третьего не дано. Как показали события, случился третий вариант. Оказывается, «террористы сами спровоцировали штурм». Так ежечасно твердят государственные каналы телевидения. Поверит ли им население? Не знаю. Я — не верю.

Ранее я писал: если будет штурм, кровь детей ляжет на президента Путина несмываемым пятном и смертным грехом, и уже ни перед Богом, ни перед людьми не оправдаешься никаким терроризмом. Что и повторяю. Но изменится ли после всего происшедшего отношение населения к Путину? Не знаю.

1 сентября, в день захвата заложников, уже упомянутый Иван Мельников сказал: «Наше общество пока не видит в череде взрывов, захватов заложников и смертей ответственности власти и действующего президента. Как ни парадоксально, подобные чрезвычайные события только укрепляют позицию власти: в обстановке страха и паники общество теряет способность к критическому анализу».

Я полностью согласен с этими словами.

04 сентября 2004 г., 18 ч.40 м.

 

 

ВЫБОРЫ В ЧЕЧНЕ

А.Алханов

29 августа, в воскресенье, в Чечне состоялись выборы президента республики. На избирательные участки пришли 80 процентов имеющих право голоса. 73 процента из них проголосовали за Алу Алханова. Такая же массовая явка и почти единодушное голосование были и на выборах Ахмата Кадырова, которого перед этим президент России Владимир Путин назначил временным главой администрации Чечни. Все чеченцы сразу же прониклись доверием к бывшему муфтию боевиков, перешедшему на сторону федералов, и дружно проголосовали за него. Нигде в России, ни в одном самом благополучном и тихом крае выборы не проходят так организованно, с таким высоким процентом явки, как в Чечне. Иностранные наблюдатели не зафиксировали серьезных нарушений на прошедших 29 августа выборах. Правда, корреспондент Швейцарского информационного агентства удивился: «Мы не видели голосующих. Я, конечно, не говорю о фальсификациях, но мы в воскресенье побывали на трех избирательных участках — по полчаса на каждом. И за это время заметили лишь двух-трех человек на каждом». Но это — общие и поверхностные впечатления. Вполне возможно, что избирателей не было на участках именно в те 30 минут, когда там присутствовали журналисты. Правда, многие обратили внимание на то, что в выпусках новостей по телевидению не показывали избирательные участки в Чечне, сам процесс восьмидесятипроцентной явки населения на выборы.

 

ФАС НА ЛУЖКОВА

Федеральная антимонопольная служба (ФАС) начала дело против мэра Москвы Юрия Лужкова. Речь о грандиозной стройке. Краснопресненская супермагистраль протяженностью семь километров соединит кольцевую дорогу с проспектом маршала Жукова. Здесь будет несколько туннелей и мостов. Бюджет — полтора миллиарда долларов! Этими деньгами распоряжается общество с ограниченной ответственностью «Организатор», уже имеющее опыт строительства Третьего транспортного кольца, Кутузовского и Лефортовского туннелей. Пока у антимонополистов к мэрии один вопрос: а был ли конкурс? Где документы о проведении тендера? Конечно, такое происходит сплошь и рядом: богатый заказчик доверяет дело испытанному подрядчику. Уж разумеется, не без взаимной выгоды. Конкурсы — формальность, о которой в мэрии могли по неосторожности и забыть. Вполне могли, в головокружении от успехов, не оформить фиктивный тендер. И если бумаги не будут представлены, у ФАС развязаны руки: налицо нарушение антимонопольного законодательства.

А заодно проверяется и смета строительства. Полтора миллиардов долларов — не шутка! Это ведь бюджетные деньги, налогоплательщиков. По утверждению экспертов общественного комитета защиты москвичей, один километр Краснопресненской магистрали обойдется нам в 214 миллионов долларов. А это в пять раз дороже, чем стоимость дороги в Европе. И приближается к стоимости туннеля под Ла-Маншем — 306 миллионов за километр. Но ведь Москва — далеко не Ла-Манш… Не под водой строим, чай.

В общем, это одна из самых серьезных атак на Лужкова. А именно так — как политическую атаку на Лужкова — и воспринимает общественность Москвы дело ФАС. Такие нарушения в стране, считают москвичи, сплошь и рядом, на глазах у всех разоряют ЮКОС, чтобы продать по дешевке… а тут к конкурсу привязались… Москвичи знают цену Лужкову. Не слепые и не наивные. Знают цену состояния его жены, бизнесвумен Елены Батуриной, долларовой миллиардерши. Но они видят и страну вокруг, города, где нет света, тепла, воды, разруха и мерзость запустения. А в Москве и все службы города работают, и повышенные пенсии, и повышенные зарплаты бюджетникам — в общем, за Лужковым как за каменной стеной, считают москвичи. Это их мнение не раз подтверждалось выборами, на которых за Лужкова голосовали 70 процентов избирателей как минимум. И оно не будет изменено никаким скандалом с бюджетными деньгами, покровительством особо приближенным фирмам и т.д. Все начальники комбинируют, но при этом остальные еще и ничего для людей не делают, а Лужков — делает, — говорят между собой москвичи. Так что последнего титана ельцинской эпохи не так просто свалить. Вся Москва за него встанет. Можно лишь добиться его добровольной отставки…

 

РЕПОРТАЖИ НЕНАВИСТИ

О, спорт, ты — мир… (Олимпийский гимн)

Олимпиада забылась еще до ее окончания, вытесненная из сознания россиян страшными террористическими актами.

Для меня самым тяжелым испытанием на Олимпиаде стали наши комментаторы. Хотя, конечно, можно и посмеяться. В советские времена был такой анекдот… Побежали однажды наперегонки Брежнев и Картер. Программа «Время» сообщила: «На международных соревнованиях по бегу Леонид Ильич занял почетное второе место, а президент Картер пришел к финишу предпоследним…»

То есть тогда мы смеялись. А сейчас, на седьмой день Олимпиады в Афинах, та же программа «Время» на полном серьезе, каждый вечер подводя итоги, стала сообщать лишь об общем количестве медалей. И вроде бы совсем неплохо, на третьем месте идем после Америки и Китая. А на самом деле высший олимпийский счет идет по золотым медалям. И тут мы были далеко позади США, Китая, Японии и Австралии, отставали от Германии, Италии, Франции… «Леонид Ильич занял почетное второе место, а Картер пришел к финишу предпоследним…»

Тут уже не до смеха. Иногда даже жуть брала. Пресса с особым старанием выдавала на страницы газет и в эфир мнения проигравших спортсменов, их тренеров и родственников:

«Я знала, что мое поражение было предрешено еще до моего первого выхода. Думаю, потому, что я из России, а не из Америки!»

«Специально вставляли палки в колеса русским».

«Арбитры просто относятся к русским с особой пристрастностью и потому на каждом снаряде снижают оценку на пять сотых. Тенденция, понимаешь, у них такая».

Положим, проигравшим спортсменам, тренерам и родителям можно сделать снисхождение. Но почему комментаторы постоянно уверяют меня в том же? Как выразился один из них в репортаже с бокса: «У меня отвратительное чувство, что арбитры все время придерживают наших».

Это чувство действительно отвратительное. Называется — комплекс жертвы, комплекс подозрительности и пр., порожденные комплексом неполноценности. И что могут сказать стране люди, одержимые такими комплексами? Почему они мне постоянно доказывают, что все арбитры к нам плохо относятся? В Олимпиаде участвует весь мир. Почему именно нас выбрали арбитры в жертвы своего заговора? Мы что, насолили им всем сразу и поодиночке? Специально по всему миру выслеживали, чтобы каждому персонально сделать гадость? Или мы у себя в медвежьей России кровью младенцев питаемся, а младенцев тех тайно скупаем по всему миру?

Не дают ответа комментаторы. Их задача — не ответ на мои вопросы, а утверждение. Потому-то многие репортажи с Олимпиады превратились практически в репортажи ненависти. В сознание россиян по несколько часов в день вбивается привычное и совсем незабытое советское: мы — самые лучшие, но все против нас, кругом одни враги, мы — чистые и честные, но все подкуплены Америкой, мы — несчастные жертвы всемирного заговора, и все нас ненавидят…

Зато уже если мы побеждали, это подавалось как нечто присущее только нам и само собой разумеющееся. После выигрыша наших стрелков комментатор воскликнул: «Вот что значит российское оружие!» Что он этим хотел сказать, не знаю, потому что я видел на экране в руках российских стрелков оружие с надписью «Беретта»…

Когда-то Марк Твен писал, что для настоящего джентльмена является оскорблением доллар в кармане другого джентльмена. Так и у нас по отношению… нет-нет, не к американцам, а к китайцам. Со спортивными успехами американцев мы, вроде бы, давно смирились. А вот китайцы — словно доллар в кармане другого джентльмена. Каждый раз, когда китаец или китаянка проигрывали, комментаторы мне сообщали, что это нам на пользу, нам очень выгодно и надо радоваться. Но я не урод! Я нормальный человек! Я огорчаюсь, радуюсь и переживаю за наших! Почему я должен радоваться победе неизвестного мне бразильца, корейца или шведа над неизвестным мне китайцем?

Я понимаю, услужливый дурак опаснее врага. Но ведь они, убогие и услужливые, появились не сами по себе. И эфир отдан им в полное распоряжение тоже не по воле случайности или их особых талантов и умственного развития. Значит, так надо. В десятки миллионов ушей каждый день вливался, по сути, человеконенавистнический яд. Это у них называется патриотизм…

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(356) 15 сентября 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]