Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 18(355) 1 сентября 2004 г.

АКТУАЛЬНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

Виктор ВОЛЬСКИЙ (Вирджиния)

Ирак: триумф или фиаско?

Предстоящие выборы необычны как минимум в одном отношении. Их исход в значительной мере определят события, лежащие вне контроля кандидатов. Все политтехнологи сходятся в том, что будущее Джорджа Буша зависит от того, как пойдут дела в Ираке. В этой связи уместно задаться вопросом: а действительно, как идут дела в Ираке?

Вспомним зловещие предсказания прессы: мощная и опытная армия Саддама Хусейна, особенно Республиканская гвардия (которую иначе как «элитная» никто не называл), окажет упорное сопротивление. Американский экспедиционный корпус, может быть, в конечном итоге и восторжествует, но достанется ему эта победа дорогой ценой, он понесет огромные потери, особенно на подступах к Багдаду. В любом случае война затянется и перерастет во второй Вьетнам. Иракская армия применит химическое и биологическое оружие. Раздираемый этнической и религиозной враждой Ирак, который лишь железная рука беспощадного деспота могла удерживать в одной упряжке, развалится как минимум на три части. Согнанные войной с насиженных мест, миллионы иракских беженцев затопят соседние страны, возникнет беспрецедентный гуманитарный кризис. Саддам Хусейн подожжет свои нефтепромыслы, как он сделал в 1991 году в Кувейте, породив невиданную экологическую катастрофу. Горящая нефть будет спущена в Тигр и Ефрат, надолго отравив воды этих рек и породив массовый голод. И прочее в том же духе. Да что говорить о прессе! По выкладкам ряда специалистов самого американского военного ведомства война должна была продлиться до полугода и обойтись в 2-3 тысячи убитых.

Ни одно из апокалиптических предсказаний не сбылось. Даже не располагая преимуществом внезапности и невзирая на чрезвычайно трудные климатические условия, американские войска быстро вырвались с узкого кувейтского плацдарма на оперативный простор, как нож сквозь масло прошли через разваливавшиеся боевые порядки противника и почти без выстрела захватили Багдад. Спустя всего три недели все было кончено. Американские потери составили менее 200 убитых. Оружия массового поражения в Ираке не оказалось, хотя, судя по многим признакам, иракская армия явно готовилась к боевым действиям с применением оружия массового поражения. Гражданской войны между шиитами, суннитами и курдами не возникло. На нефтепромыслах было зажжено лишь считанное число скважин, которые были быстро потушены. Незамутненные воды великих иракских рек продолжали мирно течь в Персидский залив, омывая плодородное Междуречье. Иракское население не проявило никаких поползновений к бегству. Словом, как и в случае с афганской войной осенью 2001 года, кассандры были посрамлены.

Однако очень скоро события приняли неприятный оборот, внушив новые надежды противникам войны. Одержав легкую победу над регулярной армией Саддама Хусейна, американцы, по всей видимости, надолго завязли в трясине партизанской войны. Разгромленные силы баасистов мобилизовались, заключили союз с уголовными элементами (Саддам Хусейн накануне войны выпустил из тюрем 100 тысяч уголовников отнюдь не по доброте душевной) и хлынувшими в Ирак иностранными террористами. Сопротивление приняло широкий размах, в глобальной войне с терроризмом открылся новый фронт. Американские войска несут регулярные потери. В США нарастают протесты против войны. Над политическим ландшафтом замаячил призрак Вьетнама.

И дело тут не только в прессе. Конечно, журналисты — кто из конъюнктурных соображений, кто по лени, кто из пристрастия к сенсациям (гораздо интереснее показать один горящий дом, чем сотни соседних домов, не задетых огнем) — сгущают краски, часто полностью извращают ситуацию, сеют среди своей аудитории панические настроения. Но нельзя объяснять только предвзятостью журналистов то, что события приняли неожиданный оборот. Ни одна война не развивается по заранее заготовленному сценарию. С первым же выстрелом на поле боя опускается «туман войны», по знаменитому выражению Клаузевица, и все красивые, тщательно проработанные планы можно спокойно выкидывать на свалку.

За примерами далеко ходить не надо. Командовавший войсками коалиции генерал Томми Фрэнкс планировал взять Багдад в клещи — с юга на двух направлениях наступают подразделения 3-ей пехотной дивизии и части морской пехоты, с севера из Турции — 4-я пехотная дивизия. Но в самый последний момент турки сдрейфили и отказались пропустить американцев через свою территорию. Пришлось спешно перебрасывать дивизию из Средиземного в Красное море и в корне менять план операции. Военные специалисты единодушны во мнении, что неспокойная обстановка в так называемом «суннитском треугольнике» во многом связана с тем, что ее жители не познакомились из первых рук с мощью американской армии.

 

Почему так произошло?

Парадоксально, но факт: именно скоротечность войны не позволила американским войскам перемолоть иракские силы и парализовать волю противника к сопротивлению. Противник не был раздавлен, иракские солдаты просто разошлись по домам. Баасисты были посрамлены, но не познали горечи истинного унижения. А посрамленные враги (подобно германской армии в 1918 году или северокорейской в 1953 году) всегда утверждают, что они на самом деле не были побеждены на поле брани, и что их поражение явилось следствием удара в спину — коварной измены.

В то же время действительно разгромленные армии не только подавлены от сознания несокрушимой мощи победоносного противника, но и сознают тщетность дальнейшего сопротивления. Конечно, хорошо, что суннитский треугольник капитулировал, не оказав сопротивления, но для американской армии было бы гораздо проще разбираться с террористическими элементами в апреле 2003 года, чем год спустя.

Скоропалительная победа несла в себе семена последующей смуты. Практически мгновенный хирургически точный разгром режима Саддама Хусейна внушил неоправданно оптимистические ожидания в отношении послевоенного восстановления. Все почему-то ждали, что Ирак чудесным образом поднимется на ноги и взмоет вверх, к сияющим вершинам свободы, демократии и преуспеяния. Если бы война длилась полгода, то какой-то год хаоса, ведущий к выборам, показался бы молниеносным чудом. Но трехнедельная война породила такие необоснованные ожидания, что каждая задержка, каждый просчет ныне воспринимаются как катастрофа. Жителям Ирака тоже казалось, что армия, которая в состоянии без труда сокрушить грозного Саддама, сможет мгновенно создать для всего населения страны американский жизненный уровень.

И конечно, было допущено множество ошибок и просчетов, в значительной степени порожденных незнанием арабского менталитета и механическим переносом на противника своей собственной психологии. Сейчас ясно, что необходимо было в первый же день вводить жесткий оккупационный режим с комендантским часом и суровыми карами за грабежи и мародерство, вместо того, чтобы «давать возможность иракскому народу выпустить пар, распрямиться и вдохнуть воздух свободы». Последовавший за освобождением разгул беспорядков лишь поселил в сознании населения презрительное ощущение, что американцы беспомощны и растеряны.

Задним числом ясно также, что не надо было распускать иракскую армию, а следовало сразу же поставить ее на довольствие, чтобы удержать оставшихся без средств к существованию военнослужащих от поисков заработка единственным им знакомым путем (экстремисты, совершающие нападения на войска коалиции, в громадном большинстве своем контрактники, торгующие своими услугами). Задним числом ясно, что нужно было в первую очередь закрыть границы с Ираном и Сирией, чтобы пресечь потоки людей, оружия и денег, подпитывающих сопротивление.

С самого начала, вероятно, было наивно рассчитывать на торжество полномасштабной демократии американского образца. Возможно, следовало снизить политический прицел и взять курс на создание более органичного для Ближнего Востока деспотического, но дружественного Соединенным Штатам режима и в его рамках постепенно взращивать ростки демократии. С самого начала нужно было гораздо более активно привлекать местных представителей в органы управления, чтобы лицо власти по возможности обладало знакомыми населению иракскими чертами.

Никто не мог себе представить масштабов хозяйственной разрухи в Ираке. Выяснилось, что Саддам давным-давно махнул рукой на свою страну и занимался лишь ее систематическим разграблением. Инфраструктура пришла в полную негодность, и ее пришлось не восстанавливать, а фактически заново создавать на голом месте, да еще под постоянным давлением со стороны диверсантов и террористов. Перечень ошибок можно продолжать и далее, но не в них суть.

 

Не ошибается только тот, кто ничего не делает

Замечательный военный историк Виктор Дэвис Хансон указывает, что ни одна война не обходилась без просчетов, подчас едва ли не катастрофических. Например, во время второй мировой войны накануне высадки десанта в Нормандии разведка союзников не имела ни малейшего представления о том, что ожидает американские и британские войска в нескольких километрах от берега. Никому из блестящих аналитиков, казалось бы, предусмотревших все на свете, изучивших даже состав песка на нормандских пляжах, не пришло в голову поинтересоваться характером местности в непосредственной близости к плацдарму. В результате тысячи американских солдат и офицеров поплатились жизнью в двухмесячных боях в полезащитных полосах, идеально приспособленных для обороны.

Высадка десанта в Нормандии.
1944 г.

В первые же дни после высадки выяснилось, что легкие американские танки ничего не могут противопоставить немецким «Пантерам» и «Тиграм». И дело тут совсем не в отсталости американской танкостроительной промышленности. Довоенная Америка обладала достаточно развитой промышленной и технической базой, чтобы снабдить вооруженные силы страны танками с низким силуэтом, широкими гусеницами, мощной броневой защитой, крупнокалиберной пушкой и дизельным двигателем. Достаточно вспомнить, что знаменитый советский танк Т-34 был создан на базе прототипа, разработанного гениальным американским конструктором Кристи.

Но министр обороны Джордж Маршалл сознательно сделал выбор в пользу легковесного (32 тонны), недорогого в производстве и легкого в обслуживании «Шермана». Его идея была в том, чтобы брать не качеством, а количеством. А расплачиваться за просчет пришлось тысячам американских танковых экипажей, погибавших в своих «зажигалках», как презрительно называли танкисты свои горевшие, как спички, машины. Последующий анализ показал, что 60% подбитых «Шерманов» выводились из строя немцами с первого же выстрела, в то время как американские танки пробивали броню вражеских машин лишь в 30% случаев.

Вследствие аналогичных просчетов американская армия оказалась вооружена низкокачественными противотанковыми орудиями, пулеметами и минометами. После высадки десанта на плацдармах Нормандии из-за плохой связи, тактической неразберихи, ненадежных разведданных и просто оперативных оплошностей американские силы несколько раз попадали под бомбежку своей собственной авиации, вызывавшейся для оказания поддержки десантникам. В день высадки за несколько часов под «своими» бомбами было убито и ранено почти столько же американских солдат, сколько было совокупно потеряно в афганской и иракской кампаниях последних трех лет.

Дальше больше. Арденнское контрнаступление немцев в декабре 1944 года можно с полным основанием считать результатом колоссального провала разведки союзников. Каким-то образом она умудрилась проморгать приготовления немцев, которым под самым носом противника удалось создать мощный наступательный кулак из четверти миллиона солдат и тысяч танков. Да и после того, как наступление немцев захлебнулось, зачем американцам нужно было идти напролом, устилая трупами заснеженные бельгийские поля, вместо того, чтобы зайти в тыл противнику, перерезать его коммуникации и взять его в клещи? Зачем нужно было отдавать все ресурсы медлительному и дотошному Монтгомери, оставив на голодном пайке выдающегося танкового стратега Паттона? Прими Эйзенхауэр паттоновский план прорыва в глубокий тыл противника, вся немецкая группировка во Франции оказалась бы в котле, и войну, по всей вероятности, удалось бы завершить на полгода раньше...

Список можно продолжать до бесконечности. И, тем не менее, нормандская кампания летом и осенью 1944 года заслуженно считается поразительным успехом англо-американского оружия, благодаря которому менее чем за три месяца большая часть территории Франции была освобождена от нацистской оккупации. И никому не приходило в голову требовать отдать под суд виновных в ошибках или подвергнуть импичменту президента Рузвельта, который давал им зеленый свет. Ибо никто не застрахован от ошибок, и побеждает в войне не та сторона, которая избегает ошибок, а та, которая делает их меньше и учится на собственных просчетах.

Истинное мерило боевых качеств армии — не красота и изящество ее предвоенных планов, а умение приспособиться к меняющейся обстановке. По этому критерию американские войска в Ираке заслуживают очень высокой оценки, при том, что их потери по историческим меркам ничтожны. Достаточно привести несколько цифр. Война Севера против Юга: битва при Шайло — за один день 20 тыс. убитых; битва при Геттисбурге — за один день 23 тыс. убитых. Вторая мировая война: «День Д» — высадка десанта в Нормандии — 5600 убитых. В целом во второй мировой войне ежесуточные потери американских и британских войск составляли в среднем 2,5 тысячи человек. Каждые три дня больше американских военнослужащих погибало, получало ранения и пропадало без вести, чем за полтора года в Ираке.

На сегодняшний день потери американских войск в иракской войне составляют менее тысячи убитыми, из них лишь две трети погибли в боевых действиях, а остальные — в результате несчастных случаев.

 

Истинные итоги войны

Как же оценить итоги иракской войны? Если отвлечься от мелочей, вердикт однозначен. Силы коалиции покончили с режимом кошмарного деспота, которого Запад пытался умилостивить уступками на протяжении многих лет. После террористических нападений на Нью-Йорк и Вашингтон у Соединенных Штатов не было иного выхода, кроме как уничтожить Саддама Хусейна. Принципиально новая обстановка не позволяла рисковать и до бесконечности пытаться «изолировать» полоумного диктатора, который дважды развязывал агрессии против своих соседей, разрабатывал и применял химическое оружие, вопиющим образом попирал волю международного сообщества, игнорируя полтора десятка резолюций Совета безопасности ООН, десятками и сотнями тысяч истреблял своих подданных, разрушил экосистему Месопотамии, финансировал террористические операции и пытался организовать покушение на жизнь президента Соединенных Штатов.

Не будем забывать, что на протяжении 12 лет с момента окончания Войны в Персидском заливе и до начала операции по освобождению Ирака американская авиация непрерывно выполняла силовое обеспечение бесполетных зон над Ираком, совершив в общей сложности 350 тысяч боевых вылетов и ежедневно подвергаясь обстрелу с земли. По состоянию на 11 сентября 2001 года вооруженные силы США вели боевые действия против лишь одной страны мира — баасистского Ирака.

Невзирая на все допущенные оплошности, ситуация в Ираке улучшается буквально с каждым днем. Население Ирака — 26 миллионов человек — освобождено от зверской тирании. Саддам Хусейн ждет в тюрьме суда, его садисты-сынки горят в аду. Невзирая на диверсии и грабежи, похоже, тщательно спланированные еще до войны и затронувшие в том числе и нефтепромысловую инфраструктуру, главная экспортная отрасль иракской экономики восстанавливается быстрыми темпами; объем нефтедобычи перевалил за 2,5 миллиона баррелей в день, экспорт нефти приближается к отметке 2 миллиона баррелей. Производство электроэнергии далеко превзошло предвоенный уровень и продолжает непрерывно расти.

И даже жалобы на нехватку электричества, как это ни парадоксально, свидетельствуют о прогрессе. Саддам Хусейн манипулировал энергосистемой Ирака, награждая электричеством своих союзников и лишая его ненадежных элементов. В частности, он обделял провинцию, направляя в Багдад 57% производимой в стране электроэнергии. Сейчас же на долю столицы приходится лишь 28%. И перебои с энергоснабжением в ранее привилегированных районах столицы объясняются в первую очередь более справедливой системой распределения наличной электроэнергии.

Но не только ею. Жизненный уровень в стране стремительно идет вверх, растет уровень оплаты труда, у многих категорий населения появились свободные деньги. В считанные месяцы в Ираке образовался чрезвычайно активный потребительский рынок. За прошедший год в страну ввезено свыше миллиона автомобилей. Треть домохозяйств ныне подключено к спутниковому телевидению. Особым спросом пользуются стиральные машины, кондиционеры и всевозможная электронная аппаратура, при прежнем режиме доступные лишь партийной и военной верхушке. Немудрено, что потребность в электроэнергии растет быстрее, чем удается наращивать энергетические мощности.

Впечатляют и достижения в политической сфере. Вопреки зловещим прогнозам скептиков, власть в Ираке точно по графику передана оккупационной администрацией временному иракскому правительству, которое пользуется широкой поддержкой среди населения. Полным ходом идет подготовка к январским всеобщим выборам. «Аль-Кайде» и Тегерану никак не удается натравить шиитов на суннитов и спровоцировать в Ираке гражданскую войну. Впервые за много десятков лет в Ираке можно говорить и писать все, что вздумается; на информационном рынке царит подлинный бум, выходят сотни газет и журналов. По всей стране созданы и успешно функционируют органы местного самоуправления, работают независимые суды, иракцы активно учатся демократии.

Это не значит, конечно, что Ирак — подлинный рай на земле. Недавно вышедший в отставку генерал Томми Фрэнкс, командовавший коалиционными силами в Афганистане и Ираке, рассказывает, «Меня часто спрашивают: могу ли я гарантировать успех демократического проекта в обеих освобожденных странах. На что я отвечаю: «Нет, не могу. Я могу лишь гарантировать одно: впервые за сотни лет у афганцев и иракцев появился шанс на лучшую жизнь. Смогут ли они им воспользоваться — зависит от них самих»».

 

Исторические параллели

По окончании второй мировой войны Соединенные Штаты, наученные горьким опытом предыдущей войны, когда победители унизили и ограбили поверженную Германию, тем самым посеяв семена нового конфликта, взяли иной курс. В побежденных державах оси при содействии оккупационных властей были установлены демократические порядки, План Маршалла вдохнул новую жизнь в их экономику. В результате дух милитаризма в Германии и Японии полностью выветрился, обе страны решительно перешли в стан демократии.

Противники иракской войны утверждают, что опыт умиротворения побежденных держав после второй мировой войны невозможно перенести на Ирак. Дескать, обе они были промышленно развитыми странами с мощным средним классом, которым нужно было лишь дать шанс на возвращение в семью демократических народов. Однако, если разобраться, опыт послевоенной демократизации побежденных агрессоров скорее настраивает на оптимистический лад, особенно ввиду того, что у феодальной Японии вообще не было никакого исторического знакомства с демократией, да и кайзеровскую Германию никак не назовешь светочем народовластия.

При этом следует учесть, что в обеих странах прошло свыше пяти лет, прежде чем оккупационная администрация сочла возможным допустить формирование местных органов власти, и что сопротивление недобитых элементов, особенно германских партизан «веревольфов» (оборотней) продолжалось еще несколько лет после окончания войны. Так что в исторической перспективе можно смело сказать, что нормализация положения в Ираке протекает чрезвычайно быстрыми темпами.

«Возвращающиеся домой солдаты не скрывают своей тревоги. «Мы выиграли войну, но проиграли мир», — говорят они. Поездка по разрушенным городам страны спустя полгода после победы отрезвит кого угодно. Местные жители — как враги, так и друзья — смотрят вам укоризненно в лицо и открыто говорят, как они разочарованы в Америке. Они отмечают эволюцию слова освобождение. Если до войны оно означало свержение тиранического режима, то теперь это понятие стало символом мародерства и грабежа.

Никогда еще престиж Америки здесь не опускался столь низко. Местные жители без устали твердят о невежестве и буйстве американских солдат, о том, как мы не понимаем местной культуры. Нас винят в коррупции и дезорганизации местных органов власти. Нам говорят, что механическая политика дебаасификации приносит результаты, прямо противоположные задуманным. «Неужели у вас в Америке нет настоящих государственных деятелей?» — с горечью вопрошают мои собеседники».

Ирак 2004 года? Нет, я лишь изменил несколько слов в репортаже знаменитого писателя Джона Дос Пассоса из побежденной Германии, напечатанном в журнале «Лайф» в январе 1946 года. Знакомая картина, не правда ли? Как гласит французская поговорка, чем больше в жизни изменений, тем меньше в ней перемен.

Принц и нищие

Все четыре кандидата на высшие государственные должности в США — люди далеко не бедные. Но и между ними есть градации богатства. Самый из них «малообеспеченный» — действующий президент Джордж Буш, который «стоит» всего 18 миллионов долларов. Вице-президент Дик Чейни куда богаче своего босса — его состояние оценивается приблизительно в 50 миллионов. Примерно в той же весовой категории (50-70 миллионов) выступает и кандидат в вице-президенты от Демократической партии Джон Эдвардс. Но все они сущие нищие в сравнении с Джоном Керри — первым в истории страны кандидатом в президенты, который принадлежит к клубу миллиардеров.

Власть в Америке всегда в значительной мере принадлежала людям с деньгами. Революцию и войну за освобождение от британского владычества направляла в основном группа состоятельных людей из Вирджинии. Декларацию независимости написал сын богатого плантатора Томас Джефферсон, Конституцию — сын богатого нью-йоркского фермера Гувернер Моррис. Джордж Вашингтон женился на богатой вдове. В списке президентов немало имен очень богатых людей — это кузены Теодор и Франклин Рузвельты, Джон Кеннеди и его преемник Линдон Джонсон, отец и сын Буши. Но все они жили по понятиям своего круга скромно. У Франклина Рузвельта была квартира в Нью-Йорке и семейная усадьба в Гайд-Парке, у Теодора Рузвельта — дом в Вашингтоне и довольно неказистая усадьба на Лонг-Айленде. Джон Кеннеди имел сравнительно скромный «таун-хаус» в Джорджтауне и ничем, в общем, не примечательный семейный дом на мысе Код. Джордж Буш-младший баллотировался в президенты из губернаторского особняка в столице Техаса Остине, а единственная принадлежащая ему недвижимость — ранчо в Крофорде.

 

Сыр в масле

А вот Керри и его жена живут как истинные набобы. Им принадлежат пять роскошных имений: дом стоимостью 3,7 миллиона долларов на участке в 90 акров в Пенсильвании; «таун-хаус» (6.9 миллиона) в самом фешенебельном районе Бостона — Бикон-Хилл; дворец с видом на море (9,1 миллиона) на острове Нэнтакет; шале (5 миллионов) в Солнечной долине в Айдахо, построенное на базе английского фермерского дома XV века, который был разобран, перевезен в Америку и восстановлен камень за камнем. А когда чета Керри желает окунуться в столичную жизнь, к ее услугам дом о 23 комнатах в фешенебельном районе Вашингтона — Джорджтауне (4,7 миллиона).

Джон Керри с супругой Терезой Хайнц

Чета Керри постоянно кочует между своими многочисленными жилищами. А поскольку недвижимость Терезы Хайнц и ее мужа разбросана по всей стране, они путешествуют в собственном реактивном самолете «Голфстрим-5» стоимостью 35 миллионов долларов. Желающим нанять такой самолет следует иметь в виду, что один час аренды стоит около 5 тысяч долларов. В копеечку обходится супругам Керри и досуг. Сенатор отдыхает в седле итальянского гоночного велосипеда, купленного за 8 тысяч долларов, или за штурвалом яхты стоимостью 800 тысяч. В 2003 году главным источником личного дохода Джона Керри явилась его доля от продажи картины стоимостью 1,35 миллиона долларов, которую он «купил» семью годами ранее у жены. Если сложить все эти расходы, добавить посещения самых дорогих ресторанов, регулярные стрижки у самого модного вашингтонского парикмахера Кристофа и прочие атрибуты светской жизни, набегает изрядная сумма.

По данным газеты «Лос-Анджелес Таймс» состояние Франклина Рузвельта, когда он умер в 1945 году, составляло (в сегодняшних деньгах) 11 миллионов долларов; Линдон Джонсон «стоил» в 1966 году 82 миллиона; Джон Кеннеди в 1960 году — 124 миллиона. Состояние же Терезы Хайнц определено газетой в диапазоне от 1 до 3,8 миллиарда долларов, то есть в пять с лишним раз больше, чем совокупные богатства этих отнюдь не нищих президентов.

Но так ли это важно? Коммунистическая пропаганда имела мало успеха в Америке в первую очередь ввиду того, американцы не завистливы к чужим деньгам, если они нажиты честным трудом или даже унаследованы. Главная отличительная черта американской жизни — исключительно высокая степень социальной и имущественной мобильности. В американской психологии глубоко укоренилось представление о том, что в этой стране трудом и талантом можно подняться на любую высоту — представление, которое отлично выражается крылатой фразой: «Мой сын будет владельцем завода, на котором я работаю». Такое отношение в полной мере распространяется и на политических деятелей.

Из нынешних четырех кандидатов два в полной мере олицетворяют стереотип человека, который сам пробил себе дорогу наверх. Можно по-разному относиться к Джону Эдвардсу и, особенно, к его профессии, но никто не станет отрицать, что он действительно вышел из низов и нажил состояние в поте лица (вернее, языка) своего. Выбился из бедности и Дик Чейни, правда, путем, обратным тому, каким двигался вверх Эдвардс. Если последний сначала нажил состояние, а потом подался в политику, Чейни сначала прославился на политическом поприще, а затем, опираясь на свои связи и опыт, быстро сделал большие деньги. Джордж Буш родился в богатой семье, состояние свое он нажил продажей техасского бейсбольного клуба «Рэйндержс», который он в свое время смог купить благодаря отцовским связям. Но во всяком случае клубом своим он управлял сам, и достаточно успешно.

 

Старинный способ разбогатеть

А вот Керри обязан своим имущественным положением и «красивой жизнью» исключительно дару завоевывать сердца очень богатых женщин. Первая его жена, Джулия Торн, принадлежала к семье с состоянием в 300 миллионов долларов. После развода Керри был вынужден перебиваться с хлеба на квас на сенатское жалованье, и хотя оно показалось бы вполне сносным большинству американцев, младший сенатор от Массачусетса, судя по многочисленным свидетельствам, тяжело переживал этот период относительного безденежья.

Выход из положения он нашел в объятиях вдовы погибшего в авиакатастрофе сенатора-республиканца от Пенсильвании Джона Хайнца — владельца носящей его имя громадной фирмы соусов и приправ. Если сложить оба брака, то выходит, что Джон Керри большую часть своей жизни был консортом, человеком, жившим на содержании своих жен.

Жениться на деньгах не зазорно, хотя и напоминает классический сюжет европейского романа о том, как оскудевший потомок знатного рода, чтобы поправить свои дела, женится на дочке богатого коммерсанта. Однако уважения такой путь наверх тоже не внушает. От человека подобного рода — особенно мужчины — всегда немножко попахивает чем-то неуловимо вульгарным.

Но главное даже не в этом. Нувориши колют глаза окружающим в первую очередь не деньгами, а поведением, страстью к показухе, постоянным подчеркиванием своего превосходства. Керри явно верит в то, что рожден для порфиры, его высокомерие стало притчей во языцех в его родном штате. Нет лучшего способа спровоцировать шквал звонков радиослушателей в Массачусетсе, чем предложить им поделиться рассказами об их встречах с Джоном Керри. Сенатор постоянно лезет повсюду без очереди, требует себе привилегий, предоставляет другим платить за себя и вообще ведет себя крайне надменно.

 

«Да знаете ли вы, кто я такой?»

Его любимая фраза — «Да знаете ли вы, кто я такой?» Однажды, когда он пытался без очереди купить билет в кино и пустил в ход свою любимую фразу, ему кто-то ответил не в бровь, а в глаз: «Конечно, знаю — альфонс». Один военный летчик, возивший Керри в Камбодже, вспоминает, как в попытке найти общий язык с сенатором он упомянул, что он тоже моряк, владеет катером длиной 27 футов. На что Керри покровительственно похлопал его по плечу и сказал: «Я никогда не плаваю на судах размером менее 135 футов». Катаясь на лыжах в присутствии группы журналистов, Керри столкнулся с сотрудником Секретной службы, который оказался у него на пути. Сенатор вскочил, изрыгая ругательства (это по адресу человека, чья обязанность — закрыть его своей грудью в случае покушения), и надменно объявил репортерам: «Сам я никогда не падаю».

— Ну и что? — спросите вы. — Какое это имеет отношение к его качествам лидера? Может быть, никакого, если говорить о том, какую политику будет проводить президент Керри. Но прежде чем им стать, ему нужно будет завоевать доверие достаточного числа избирателей. А вот тут-то у него не всё в порядке. Популистская маска ему явно не к лицу. Как говорил Гейне, «соловей, узнаю тебя по копытам». Сколько бы Керри ни старался выставить себя простым парнем из народа, от него за версту разит патрицианским высокомерием.

И когда он неуверенно вертит в руках филадельфийский сэндвич «хоуги», не зная, как к нему подступиться, когда он неловко бросает мяч, открывая бейсбольный матч в Бостоне, когда он невразумительно мычит на вопрос о том, кого из игроков бостонских «Ред сокс» он особенно ценит (можно ли представить себе болельщика, который не знал бы имен ведущих игроков любимой команды — тем более в помешанном на бейсболе Бостоне?), он сразу же выдает себя. Стоит ли удивляться, что когда Керри вышел на поле, болельщики его дружно освистали (точнее, по-американски — «обукали»).

Американцы привыкли смотреть на своих лидеров по-свойски: живут, как и я — ну может, в доме побольше; проводят досуг, как и я — ну может, сидят на стадионе на местах получше. Керри же явно в этот стереотип не укладывается. Особенно ему не подходит роль друга народа, который обещает карать богатых и защищать бедных. Наверное, поэтому его главный козырь — ненависть демократов к Бушу. Потому что кандидатура самого Керри ни у кого из его сторонников особого энтузиазма не вызывает.

В одном рассказе Аркадия Аверченко король пожелал пойти в народ и пожить жизнью рядового крестьянина. У спешно выстроенной для него избы он строго спрашивает часового: «Знаешь ли ты, кто я такой?» Тот, вытянувшись в струнку, отвечает: «Так точно. Вы — простой мужик, Ваше величество».

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 18(355) 1 сентября 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]