Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 18(355) 1 сентября 2004 г.

ЭССЕ

Ася РОХЛЕНКО (Вашингтон)

Ещё великий, но уже как бы не могучий, да?!

Иван Сергеевич Тургенев, знавший европейские языки и живший долго во Франции, был непревзойденным стилистом русского языка, а его стихотворение в прозе «Русский язык», признание в любви к языку, и сейчас звучит современно и призывает потомков хранить это богатство. Мы учили наизусть его в школе, его все знают, и всё-таки я приведу его полностью, не обессудьте.

«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»

Это было написано в 1882 году, а через год он умер в Буживале, близ Парижа.

Мы, эмигрировавшие из России, увезли с собой русский язык (это — единственное, что у нас не смогли отобрать на таможне) и считаем его родным языком, если даже владеем английским в той или иной степени.

Любой язык меняется, не только русский. Язык, как и люди, находится в постоянном движении, он развивается самостоятельно, но не без участия людей, говорящих на нем. Язык, на котором перестают говорить, отмирает и становится мертвым языком. Мертвыми языками стали древнегреческий и латынь. Сейчас только студенты их изучают: филологи, юристы (Римское право еще не устарело!) и будущие врачи (за исключением американских) — латинский, а филологи-классики — еще и древнегреческий. А в древней Греции и Риме на них объяснялись в любви, произносились пламенные, порой мудрые речи философами и политиками.

Но вернемся к русскому языку, пока он еще живой — хотя отдельные признаки болезни настораживают.

В языке всегда водились слова-«паразиты», их много: так сказать, значит, это самое, в общем и пр. Их употребляют те, кто не может сразу передать мысль. Эти слова помогают выиграть время перед очередной фразой.

Меняются времена — меняются и превалирующие в речи слова-«паразиты». Сегодня русскую речь наводнил вирус «как бы», отодвинув на задний план своих собратьев. Им пестрит речь почти всех выступающих по телевидению, часто доводя смысл до курьёза.

Мне кажется, эта эпидемия в какой-то мере объясняется влиянием английского языка. По-английски, высказывая то или иное суждение, говорящий непременно добавит: I think, I suppose, In my opinion (не свойственно им утверждать что-то безапелляционно!). Русское «как бы» сомневается в самой истинности высказывания, а для усиления сомнения еще добавляется в конце «да?». Это звучит, как приглашение поддержать говорящего, иначе как же понять это вопросительное «да»?

Как-то по программе «Рижский бальзам на душу» была встреча с актрисой Ленкома Марией Мироновой, дочерью незабвенного Андрея Миронова. Она говорила очень мило и разумно, только в каждом предложении присутствовало «как бы» и немного реже «да?». Но вот она заговорила о своей любимой актрисе Инне Чуриковой, о том, какая она талантливая и о том, что «муж у нее как бы режиссер». Каково!

Недавно побывала у меня в гостях дочь моих друзей из Ленинграда (не произносится у меня Петербург, тем более Санкт-Петербург, в лучшем случае могу сказать «из Питера»). Сразу же срабатывает «Реквием» Ахматовой: «Это было, когда улыбался /Только мёртвый, спокойствию рад./ И ненужным привеском болтался/ возле тюрем своих Ленинград». Или у Мандельштама: «Я вернулся в мой город, знакомый до слез,/ До прожилок, до детских припухлых желез./ Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей/ Рыбий жир ленинградских речных фонарей».

Друзья мои были люди в высшей степени интеллигентные и дочь их — математик, владеющая английским и итальянским языками. Я была ей очень рада, но пока она рассказывала о своей жизни, я загибала пальцы, подсчитывая, сколько «как бы» и «да?» она произносила. Пальцев не хватило! Такое впечатление, что вирус проник в русский язык и надо как-то с ним бороться.

Наш родной русский язык меняется сейчас с такой скоростью, что русским людям не угнаться за переменами, и я думаю, что многое в неразберихе современной жизни России связано именно с этим. Власть, мысли которой доносят до народа журналисты, не может быть понята, не осуществив прежде поголовное обучение народа английскому языку. Поясню на примере: недавно в интернете по поводу убийства американца Пола Хлебникова в Москве я прочитала о расследовании этого преступления. Приводятся разные версии, одну из них отклоняют сразу по причине того, что Пол Хлебников был ПУБЛИЧНОЙ ФИГУРОЙ. Что должен подумать читатель, даже если он знаком с английским языком, но не знает американского законодательства? Публичная женщина — это понятно, это по-русски, а вот что подразумевается под публичной фигурой — непонятно, фигура тоже женского рода.

Журналист буквально перевел public figure. По закону (в Америке) вы можете безнаказанно критиковать в средствах массовой информации президента, сенаторов, крупных деятелей, но рискуете судебным преследованием, если позволите себе то же самое с владельцами магазинов, бензоколонок и прочими частными лицами. Адвокат (часто его уже называют лойером) тут же ухватится за это потенциально выигрышное дело, т.к. вы можете нанести своей критикой вред бизнесу владельца, репутации частного лица, а это охраняется законом. Филипп Киркоров, не зная американских законов, сослался на то, что Вупи Голдберг, американская популярная комическая актриса, честила своего президента в хвост и гриву, все смеялись, никто не возмущался, и полиция смеялась тоже. Но президента-то можно, он ведь public figure, а журналистку из Ростова — нельзя (в Америке!). Как бы ему (Киркорову) не пришло в голову вслед за Вупи обзывать своего президента. Я пишу об этом только для того, чтобы уберечь звезду российской эстрады!

Однако я увлеклась и отвлеклась от цели, а цель моя — показать, как английский (американский) язык всё больше внедряется в русский и приводит к тому, что народ и правительство говорят на разных языках.

Я писала уже о модном в русском языке слове пиар («Вестник», №5, 2003 г.) которое вовсе и не слово в английском, а всего лишь аббревиатура PR (Public Relations). Оно стало столь популярным, что породило новые слова: пиарщик, пиаровщина, глагол пиарить, наречие пиаровски, а сам пиар окрасился в черный и кровавый цвет.

Минул год, и пиар уже воспринимается как исконно русское слово, прошла экзотика, но закрепилось отрицательное значение.

Раньше в титрах фильмов не было продюсера, да и слова такого не было, но это понятно — продюсер вкладывает свои. А вот телевизионные программы стали называться проектами. Слово «проект» существовало в русском языке в значении инженерный проект, теперь «новые проекты» (калька с английского project) у всех: у композиторов, артистов, предпринимателей. Раньше это были «планы». Долго я думала, что за новая профессия появилась — «стилист» (stylist), но когда увидела на экране «стилиста» Зверева и его клиента — известного эстрадного певца Юлиана, то поняла, что он по сути — «парикмахер» (слово, кстати, немецкое), но парикмахер никогда бы не решился так изуродовать певца. Соответственно и парикмахерские превратились в салоны. Вообще, появилась тенденция к высокому штилю. Вузы (высшие учебные заведения), или, как их стали именовать позднее, Институты, сплошь и рядом стали Университетами и Академиями, что не прибавило им качества, но принизило значение МГУ, ЛГУ и др. Школы были гордостью СССР. Они давали хорошее образование, да ещё и бесплатно. Теперь появились лицеи и гимназии. Ну что ж. Язык очень чувствителен к социальным переменам в жизни и моментально реагирует на них появлением новых слов и исчезновением старых. Раньше проводились конкурсы артистов, дикторов, если мест было меньше, чем желающих, а теперь это кастинги. Сasting — распределение ролей. Я услышала из уст продюсера, что он занимается всем — от кастинга до маркетинга.

Remakeслово в английском очень употребительное и ёмкое. Приставка re означает повторение чего-то ранее существовавшего. Мы знаем её из французских слов реприза, репродукция, реорганизация, реконструкция и др. Cейчас remake (римейк) — очень популярное слово в русском языке, говорят о римейке спектакля, фильма, а Киркоров не «оценил» вопрос журналистки о римейке в его творчестве. Оно удобнее, чем новая постановка или новая редакция, и я думаю — приживётся, как прежде прижились французские слова. Так получил право гражданства в России английский summit — это слово короче и удобнее, чем Встреча в верхах, к тому же соответствует международным стандартам.

Компьютерные термины, безусловно, тоже имеют право на жизнь в русском языке. Не уподобляться же украинским националистам, которые призывают отказаться от русских и иностранных слов и ввести украинские слова: аэропорт заменить на лiтавище, телефон — на слухавку. Пушкина они отнесли к зарубежным писателям, но при этом Гоголя оставили (он родился в Нежине, на Украине).

Взаимопроникновение языков — явление нормальное, особенно в XXI веке, когда идет процесс глобализации, и конечно самым влиятельным и объединяющим стал английский язык. Однако, насаждать бездумно английские слова, порой без необходимости, в ущерб родному языку, я думаю, не разумно и, может быть, даже безнравственно. Так ли уж нужны ньюсмейкеры, спичмейкеры и прочие мейкеры в русском языке!?

В Екатеринбурге (бывшем Свердловске) на стадионе по билетам загорают люди. Всё бы ничего, да спортсменов отвлекают девушки, загорающие topless (без лифчика). Это я услышала в новостях по телевидению. Топики (коротенькие маечки, не прикрывающие живот), очень модные у молодых женщин, пришли из торговли. Еще в советское время в торговлю проникали английские слова, которые не понимали ни продавцы, ни, естественно, покупатели, если они не знали английский язык. Так вдруг всем понятное слово джемпер (тоже английское, но давно прижившееся) стало именоваться пуловером (англ. pull over — натягивай сверху), что было непонятно, но вскоре осмыслено народом как полувер. В филологии это называется народная этимология, а по-моему — просто остроумие народа, которому навязывают непонятные и ненужные иностранные слова.

Трудно живется в России народу, всегда было трудно, однако — не хлебом единым жив человек. В фильме «Доживем до понедельника» ученик в сочинении на тему «Что такое счастье?» написал: «Счастье — это когда тебя понимают».

Счастливы ли российские политики и журналисты? Трудно сказать. Народ-то их не понимает, хотя говорят они как бы на русском языке.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 18(355) 1 сентября 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]