Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(354) 18 августа 2004 г.

Актуальный комментарий

Виктор ВОЛЬСКИЙ
(Вирджиния)

ВОТ КАКОЙ РАССЕЯННЫЙ… «Оплошность» Сэмюела Бергера

Сэмюел Бергер

Сэмюел Бергер — весьма известная фигура. Когда Билл Клинтон стал президентом США, Бергер был приглашен на ответственный пост заместителя главного советника президента по национальной безопасности, а во второй срок президентских полномочий Клинтона он поднялся еще на одну ступеньку и возглавил совет национальной безопасности при Белом Доме.

В последние месяцы Бергер был главным внешнеполитическим советником кандидата в президенты от Демократической партии Джона Керри, его чуть ли не единодушно прочили в госсекретари в случае победы Керри. И вдруг стало известно, что Бергер находится под следствием за уголовное преступление — нарушение правил секретности. В прошлом году бывший президент Клинтон отрядил его в Национальный архив для проработки документов в связи с работой независимой двухпартийной комиссии по расследованию обстоятельств террористических нападений 11 сентября 2001 года. И Клинтон, и сам Бергер были впоследствии вызваны для дачи показаний перед комиссией.

И вот выяснилось, что недавний президентский советник по национальной безопасности крал секретные документы. Сотрудники архива наблюдали, как бывший сановник кладет документы в своей портфель, запихивает их к себе в носки и штаны. Бергеру было мягко указано, что он в нарушение правил вынес из архива секретные документы. Он сказал, «Ах, пардон, я непременно верну», и вернул, но… не те документы, что взял. В следующий раз сотрудники архива старательно пометили документы, испрошенные Бергером, а когда и эти пропали, они обратились в ФБР.

Когда дело это получило огласку, Сэмюел Бергер объявил, что он «по забывчивости» положил к себе в портфель несколько секретных документов и унес их домой, а когда ему на это было указано, он «немедленно вернул всё, что у меня было, за исключением нескольких документов, которые я, как видно, случайно выбросил». Бергер объяснил, что вся эта история — не более чем «искренняя оплошность» с его стороны, и выразил «глубокое сожаление» по этому поводу.

Однако его версия шита белыми нитками. Во-первых, Бергер, как сообщают, признал, что он скрыл у себя на теле — в пиджаке и брюках — свои собственные рукописные заметки объемом 40-50 листов и тайно унес их домой. Но любые заметки на основе секретных материалов сами автоматически становятся секретными, и бывший глава президентского Совета национальной безопасности не мог этого не знать. Признание Бергера, что он прятал свои записи, ясно указывает на его намерение скрытно вынести их из архива. О том же свидетельствуют и его настойчивые попытки избавиться от охраны, приставляемой к лицам, которым выдаются на изучение сверхсекретные документы. Бергер неоднократно уговаривал охранников выйти из комнаты под тем предлогом, что ему якобы нужно без свидетелей поговорить по телефону.

Во-вторых, хотя Бергер утверждает, что он перерыл целую гору официальных бумаг, интересовал его, по всей видимости, лишь один-единственный документ: докладная записка о мерах по борьбе с терроризмом, написанная в январе 2000 года после раскрытия заговора арабских террористов, проникших на территорию США из Канады с целью взорвать аэропорт Лос-Анджелеса в канун Нового года. По сообщению газеты «Вашингтон Пост», он похитил — на протяжении как минимум двух дней — «все» черновые варианты этой докладной записки объемом от 15 до 30 страниц каждый.

 

Зачем он это сделал?

Возникает вопрос: зачем многоопытному Бергеру понадобилось рисковать своей карьерой и репутацией, и, может быть, даже свободой, ради того, чтобы уничтожить копии документа, который был широко известен в Вашингтоне и имелся в распоряжении комиссии. А может быть, он украл не только копии, но также невосполнимые оригиналы, содержавшие какой-то серьезный компромат либо на него, либо на администрацию, в которой он служил? Есть и другое предположение: выносимые документы были переданы Бергером Джону Керри, чтобы заручиться его расположением и укрепить свои шансы на высокий пост в будущей администрации. Как бы то ни было, одно ясно: старый лис не стал бы подвергать себя такому риску, если бы не считал, что означенные документы стоят того.

Документ, к которому проявил такое пристальное внимание Сэмюел Бергер, был написан координатором по борьбе с терроризмом в Совете национальной безопасности в администрациях Клинтона и Буша Ричардом Кларком. Давая показания перед комиссией по расследованию трагедии 11 сентября Кларк, к восторгу прессы, обрушился на администрацию Буша, обвиняя ее в бездействии перед лицом террористической угрозы, и объявил, что в отличие от своего преемника, бывший президент Клинтон уделял первостепенное внимание проблеме терроризма. Но из докладной записки Кларка предстает совершенно иная картина.

Все клинтоновцы, и в первую очередь — Сэмюел Бергер, расписывая успехи своей администрации на поприще борьбы с терроризмом, особенно напирают на срыв новогоднего заговора как якобы результат умелых действий администрации. Однако в докладной записке Ричарда Кларка указывается, что «новогодний» террорист Ахмед Ресам был арестован только благодаря счастливой случайности: бдительному таможеннику при досмотре лиц, прибывших в США на пароме из Ванкувера, показался подозрительным явно нервничавший алжирец, и он обыскал его машину, где обнаружил взрывчатые вещества и план теракта. И никакие меры администрации тут не при чем.

В своей докладной записке Кларк подверг сокрушительной критике халатность администрации Клинтона в отношении борьбы с терроризмом и, в частности, указал на зияющие прорехи в системе защиты аэропортов и морских портов. Украденные Бергером документы были черновиками этой докладной записки и, по всей видимости, содержали заметки на полях, которые вряд ли попали в окончательный вариант. В таком случае следует полагать, что именно эти заметки содержали какую-то взрывоопасную информацию — либо о самом Бергере, либо о его патроне Клинтоне — и что Бергер уничтожил компромат, чтобы он не попал в руки комиссии.

Быть может, это было какое-нибудь чересчур откровенное замечание. Например, того рода, что позволил себе вице-президент Гор, начертавший непечатный отзыв о работе ЦРУ на полях представленного ему разведслужбой доклада о том, что российский премьер Виктор Черномырдин погряз в коррупции. Сэмюел Бергер имеет давнюю репутацию крайнего пацифиста; по словам издателя либерального журнала «Нью Рипаблик» Мартина Переца, Бергер из тех, кто считает, что наилучший подход к любой проблеме — закрыть на нее глаза. В докладе комиссии указывается, что на протяжении 1998-1999 гг. Бергеру четыре раза предлагали провести операции против «Аль-Кайды», и каждый раз он пасовал. Не содержали ли заметки на полях указания на то, что администрация Клинтона упустила верный шанс нанести убийственный удар по «Аль-Кайде»?

Сэмюел Бергер и Джон Керри во Вьетнаме

А может быть, странное поведение Сэмюела Бергера связано не с прошлым, а с его надеждами на будущее? Сенатор-республиканец от Джорджии Сэксби Чэмблис отметил, что, по странному совпадению, сенатор Керри в недавней речи с едкой критикой в адрес президента Буша проявил редкую осведомленность именно в вопросе об уязвимости американских портов, хотя и отверг предложение администрации проинформировать его о том, что делается для защиты страны от террористов. Какими материалами пользовался сенатор Керри? Уж не теми ли, что вынес из архива его советник в надежде укрепить свои позиции в глазах потенциального президента?

 

Правила, нарушенные Сэмюелом Бергером

Правила поведения пользователей секретными материалами запрещают проносить в читальный зал портфели, папки, даже собственные ручки и карандаши. Запрещаются предметы одежды с необычно большим числом карманов. Особую подозрительность персонала вызывает свободная одежда. Мобильники и пиджаки отбираются и запираются в шкафчике на вахте. Прежде чем пройти в читальный зал, посетитель должен указать, какая тема его интересует. Если он имеет при себе записки, охрана внимательно читает каждый клочок бумаги и ставит на нем штамп с указанием даты и времени досмотра. На выходе бумаги посетителя снова проверяются — те ли это, что были зарегистрированы при входе.

Применяемая в Америке система ограничения допуска к документам предусматривает четыре грифа секретности (по возрастанию): «конфиденциально», «секретно», «особо секретно» и «совершенно секретно». Но существует еще одна, сверхсекретная категория документов (скажем, донесения тайного американского агента, внедренного в правительственные круги недружественной страны), которым, помимо грифа «совершенно секретно», дополнительно присваивается кодовое наименование. Доступ к таким документам дается только лицам, имеющим высшую категорию секретности, и только по специальному разрешению. Работать с ними разрешается только в специальных помещениях под надзором охраны, а выносить их из этой комнаты можно только в запертом чемоданчике, прикрепленном наручниками к запястью несущего их человека.

Заметки, сделанные при изучении таких документов, подлежат немедленному уничтожению — о том, чтобы их вынести, не может быть и речи. Любое нарушение этих правил влечет за собой тюремный срок. Документы, с которыми работал Бергер, имели гриф «совершенно секретно» с дополнительным кодовым наименованием. В отсутствие сообщений о пропаже других документов, остается заключить, что Бергер точно знал, что ему нужно, и «ненароком» украсть 5 или 6 копий одного и того же документа никак не мог, каким бы рассеянным он ни был.

 

Сверимся с Уголовным кодексом

Посмотрим, как трактует проступок Бергера Уголовный кодекс США. Соответствующая статья (18 U.S.C. § 793(f) «О сборе, передаче или утрате оборонной информации») гласит:

«Любое лицо, которому доверен доступ к любому документу, записям, кодовой книге, сигнальной книге, рисунку, фотографии, фотонегативу, чертежу, плану, карте, модели, прибору, устройству, записке или иной информации, имеющей отношение к национальной обороне, или на законных основаниях владеющее или контролирующее таковыми, и которое по причине преступной халатности допустило изъятие указанных материалов из надлежащего места хранения или передачу их кому-либо еще в нарушение оказанного ему доверия, а равно их пропажу, кражу, реферирование или уничтожение, либо знает, что означенные материалы незаконным образом изъяты из надлежащего места хранения или переданы кому-либо еще в нарушение оказанного ему доверия, или пропали, украдены, прореферированы или уничтожены, и упустило незамедлительно доложить по начальству о таковой пропаже, краже, реферировании или уничтожении, подлежит наказанию в виде денежного штрафа или лишения свободы на срок не более десяти лет, либо в виде того и другого».

Сэмюел Моррисон просидел больше года в тюрьме за передачу журналу Janes Defense Weekly засекреченных спутниковых снимков строящегося советского авианосца. Чем его проступок отличался от того, что сделал Сэмюел Бергер?

 

«Мы все со смеху помирали…»

Бывший патрон Бергера объяснил всю историю рассеянностью и неорганизованностью своего главного советника. «Мы не могли удержаться от смеха, глядя, как он утопает в бумагах, он такой рассеянный, постоянно всё терял», — сообщил Билл Клинтон. Вот какой рассеянный был у нас главный хранитель государственной тайны. А не приходило президенту в голову, что его помощник возьмет и по рассеянности отнесет какие-нибудь секреты, скажем, в китайское посольство — благо дорожка протоптана (до прихода в администрацию Сэмюел Бергер был главным лоббистом торговой миссии КНР в Вашингтоне)?

Клинтон мог бы добавить, что не видит ничего страшного в том, что его бывший помощник «потерял» секретные документы. Ведь вот он сам (по свидетельству его военного адъютанта подполковника ВВС Роберта Паттерсона) потерял «бисквит» — карточку с кодами запуска ядерных ракет — и ничего страшного не случилось! Ах, как смешно! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

Преступная халатность в отношении государственного имущества обычно означает, что обвиняемый относился к пропавшему имуществу не так рачительно, как к своей личной собственности. Поэтому шутливые замечания бывшего президента Клинтона о том, какой растеряха был его советник, следует рассматривать как продуманную стратегию юридической защиты (Клинтон никогда ничего не говорит случайно) — дескать, у Бергера всегда всё пропадало, в том числе и его собственные вещи, и поэтому в преступной халатности обвинять его нельзя.

Правда, другая статья (18 U.S.C. §1924) также трактует «сознательное» изъятие секретных материалов как преступление, пусть и не столь тяжкое. Следует полагать, что Бергер будет пытаться избежать наказания по этой статье, утверждая, что он «не знал», что выносимые им «по забывчивости» материалы имеют гриф секретности. Вот ведь как произошло: по нелепой случайности вынес документы, будучи в полном неведении, что они секретные. Такова, вероятно, будет стратегия защиты бывшего президентского советника по национальной безопасности. И поток газетных материалов об истинно профессорской рассеянности Сэмюела Бергера, вероятно, следует рассматривать именно как подсказку — вот какую линию ему следует гнуть.

 

Опять они

А тем временем скандал вокруг дела Бергера разгорается, но далеко не так, как можно было бы предположить. За редкими исключениями либеральная печать не выражает никакого возмущения тем, что один из ведущих сановников прежней администрации уличен в уголовном преступлении. Нет, она негодует по поводу того, что об этом стало известно. Вот, например, как открыл сообщение о сенсации ведущий CBS Дэн Разер: «Глава Совета национальной безопасности в администрации Клинтона Сэмюел Бергер был вынужден сложить с себя полномочия внешнеполитического советника сенатора Джона Керри в результате тщательно спланированного слива в печать информации о том, что он находится под следствием…». Вот, мол, какие гады эти республиканцы!

Защитники Бергера усматривают в оглашении «клеветнических фактов» попытку администрации Буша отвлечь внимание общественности от обнародования отчета комиссии по расследованию терактов 11 сентября. При этом их совершенно не смущает то обстоятельство, что отчет в целом благоприятен для Буша, которому нет никакой необходимости отвлекать от него внимание.

И еще одно любопытное обстоятельство. Бывший президент Клинтон сказал, что давно — еще несколько месяцев назад — знал о том, что Сэмюел Бергер находится под следствием. Джон Керри же утверждает, что сообщение об этом застало его врасплох. Стало быть, либо Керри лукавит, либо Бергер скрыл от него этот неприглядный факт своей биографии. Во всяком случае, штаб кампании Керри немедленно объявил, что более не нуждается в услугах бывшего президентского советника, и всячески пытается преуменьшить масштабы инцидента — дескать, Бергер был у нас внештатником, и никто его исчезновения даже не заметит.

А вот в этом позволительно усомниться: судя по многочисленным сообщениям в печати в последние месяцы, Сэмэюел Бергер был главным советником Керри по внешнеполитическим вопросам, именно под его руководством писалась политическая платформа демократического кандидата в президенты. Спустя два дня после разоблачения Бергера с веб-сайта Керри исчез его план по борьбе с терроризмом — надо полагать, что «внештатник» сыграл немалую роль в разработке этого плана.

 

Прошу снисхождения

В заключение я должен сделать одно признание. На днях зашел я в банк, чтобы обналичить чек. Как-то незаметно для себя я натянул случайно оказавшуюся у меня лыжную маску, по рассеянности вынул из-за пазухи неизвестно как туда попавший автомат, и ненароком потребовал от кассира денег. Получив сумку с банкнотами, я в полном затмении вышел из банка и уехал домой, где банковскую сумку каким-то непонятным образом сжег, а деньги по забывчивости спрятал. Весь этот эпизод не могу охарактеризовать иначе, как искреннюю оплошность с моей стороны, о которой я глубоко сожалею. Надо же быть таким рассеянным! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

 

Кандидат определился

Слава Богу, журналисты могут теперь на законном основании величать Джона Керри кандидатом в президенты, опустив эпитет «предполагаемый», На съезде Демократической партии в Бостоне сенатор от Массачусетса был официально коронован как знаменосец своей партии в борьбе за место в Белом Доме. Четырехдневный съезд был примечателен главным образом тем, что всем ораторам было строго-настрого приказано не упоминать имени Джорджа Буша и не поддаваться искушению на все корки честить президента, чтобы не отталкивать умеренных избирателей.

В давние годы номинационные съезды были захватывающим зрелищем. Никто не знал, за кого будут голосовать делегаты. В кулуарах шла напряженная подковерная борьба, нередко перехлестывавшая в зал. Один за другим проходили безрезультатные туры голосования («Делегация великого штата Род-Айленд отдает свой голос…»), шансы противоборствующих кандидатов то взлетали в поднебесье, то низвергались в преисподнюю, после каждого раунда возобновлялась бешеная закулисная возня. Партийные боссы, утопая в сигарном дыму, сутками лавировали и торговались, пытаясь сойтись на компромиссном кандидате.

Наконец, они ударяли по рукам, и на весь мир оглашались имена нового кандидата и его напарника, иногда застигавшие всех врасплох. Например, в 1944 году под давлением главы канзасской партийной машины Тома Прендергаста президент Франклин Рузвельт был вынужден дать отставку своему вице-президенту Генри Уоллесу и вместо него взять себе в напарники безвестного сенатора от Канзаса Гарри Трумена. По окончании решающего тура голосования кандидат поднимался на трибуну и благодарил партию за высокую честь, когда бы это ни произошло. В 1972 году, например, Джордж МакГоверн начал свою речь в 2:30 ночи.

Словом, любой съезд в те годы был захватывающим спортивным зрелищем, вызывавшим большой интерес у зрителей. Но затем обе партии решили устранить из номинационного процесса элемент неопределенности. Была введена система первичных выборов, результаты которых становились обязательными для делегатов. Благодаря этому победители определялись задолго до съездов, которые превратились в казенные, тщательно отрежиссированные спектакли, призванные лишь продемонстрировать монолитное единство партии, сплотившейся вокруг своего избранника.

Пожалуй, единственным оставшимся элементом драмы был выбор кандидата в вице-президенты, обычно оглашаемый на съезде. Но на сей раз даже и этого не произошло. Джон Керри был вынужден сделать свой выбор за несколько недель до съезда, чтобы перехватить инициативу у Билла Клинтона, так некстати в начале июля выкатившего свои мемуары. В результате съезд демократов не обещал никаких сюрпризов, и соответственно телезрители проявили к нему минимальный интерес.

Накануне съезда опросы избирателей выявили, что не менее трети избирателей понятия не имеют о том, что из себя представляет Джон Керри и какую политику он намерен проводить, если станет президентом. В силу этого ожидалось, что Керри воспользуется случаем и в своей тронной речи изложит конкретную предвыборную платформу. Увы, этим ожиданиям не суждено было сбыться. Его речь почти часовой длительности изобиловала общими местами и лозунгами, но практически не пролила света на то, в каком направлении Керри поведет страну, если избиратели доверят ему должность главы американского государства и правительства.

 

Мастер нюанса или хамелеон?

Впрочем, вряд ли этому стоит удивляться. Всем политикам приходиться лукавить и лавировать. Но мало кто может сравниться в увертливости с Джоном Керри. На протяжении своей долгой карьеры в сфере публичной политики он ни по одному серьезному или спорному вопросу не занял однозначной позиции. Он произносит громовую речь, но назавтра же меняет свою позицию. Сторонники Керри восхищаются его склонностью к софистике, утверждая, что подобная «нюансировка» (с одной стороны, с другой стороны…) — признак гибкого ума и умения мыслить сложными категориями. Противники же видят в такой двойственности политическую трусость и хамелеонство.

К бостонскому съезду республиканцы выпустили 11-минутный видеоклип, иллюстрирующий «эволюцию» взглядов сенатора Керри по Ираку («Я проголосовал за войну, прежде чем я проголосовал против нее»). Это поразительный документ как по числу шараханий Керри из одной крайности в другую, так и по несгибаемой решительности, с какой он высказывает полярно противоположные точки зрения. (Июль 2002 года: «Я полностью поддерживаю поставленную администрацией цель смены режима в Ираке». Август 2003 года: «В принятой нами резолюции мы не наделили президента никакими полномочиями по смене режима в Ираке»).

Судя по всему, Джону Керри просто не хватает твердости убеждений и готовности стоять на своем независимо от политической цены. Может быть, поэтому он сделал свои боевые заслуги во Вьетнамской войне краеугольным камнем своей президентской кампании. Складывается впечатление, что он, таким образом, компенсирует свой дефицит политической смелости, как бы занимая храбрости у самого себя в бытность молодым боевым офицером. Он неустанно привлекает Вьетнамскую войну в свидетели своей готовности и способности стать главнокомандующим. Где бы он ни был, в какой бы ситуации ни оказывался, всё ему напоминает о войне («Когда я смотрю на этот залив в Луизиане, у меня перед мысленным взором встает дельта Меконга…»).

 

Парадоксальный нюанс

Коль скоро мы заговорили о нюансировке, нельзя не отметить один парадоксальный момент. Лицо нынешнего поколения грандов Демократической партии сформировалось главным образом под влиянием их активного сопротивления войне во Вьетнаме. Для них это была «грязная война», а поражение Америки — торжество «правого дела». Никакие разоблачения зверств, которые последовали после завоевания коммунистами Южного Вьетнама, этнические чистки, лавины беженцев, пускавшихся в море в утлых лодчонках и гибнувших сотнями тысяч, чудовищная, беспримерная в истории кампания геноцида, развязанная в Камбодже «красными кхмерами» — ничто не в состоянии поколебать твердой уверенности «бэйби-бумеров» в собственной правоте и благородстве. Признать, что они ошибались или попались на удочку коммунистической пропаганды для них равносильно тому, чтобы перечеркнуть всю свою жизнь.

Тем не менее, главной темой съезда демократов была избрана именно Вьетнамская война, а кандидатом партии в президенты выдвинут человек, главная заслуга которого — горделивое участие в этой самой «грязной войне». Лидеры демократов неустанно твердят о том, каким молодцом и героем показал себя 35 лет назад Джон Керри, в первую очередь потому, что это едва ли не единственный эпизод его биографии, который ему не приходится «нюансировать».

Ну, хорошо, Вьетнам Вьетнамом, а чем кандидат в президенты занимался потом? Об этом в своей тронной речи Керри практически ни словом не обмолвился, словно и не было последующих 35 лет, в том числе двух десятилетий пребывания в Сенате, где Керри голосовал свыше 5 тысяч раз. Фактически он баллотируется не как умудренный опытом политический деятель, а как молоденький лейтенант, только что вернувшийся с полей сражений — как человек, биография которого остановилась в 24 года.

Впрочем, и с Вьетнамом у демократического кандидата не всё безмятежно гладко. При ближайшем рассмотрении в его героической биографии появляются зияющие прорехи. Восхваляя в своей речи на съезде сенатора Керри, Билл Клинтон отметил, что в то время, как многие пытались уклониться от воинской службы («в том числе и я сам», — щедро добавил бывший президент), «Джон Керри выступил вперёд и сказал: «Направьте меня на фронт»». Звучит красиво, но не совсем соответствует действительности.

 

По стопам кумира

Когда подошел его черед призываться на воинскую службу, старшекурсник Йельского университета Джон Форбс Керри попросил у призывной комиссии год отсрочки, чтобы отправиться на учебу во Францию. Его ходатайство было отклонено. Тогда Керри, уже известный своими антивоенными выступлениями, поступил добровольцем на флот, чтобы избежать призыва в сухопутные силы и не попасть на передовую. Об этом он сам откровенно признал впоследствии в интервью газете «Бостон Глоб»: «Я не хотел участвовать в этой войне. Поэтому я попросил зачислить меня в прибрежный флот, поскольку он нес патрульную службу, имевшую к войне лишь косвенное отношение». Но затем его дивизион был переброшен в дельту Меконга, и пришлось пацифисту взять в руки оружие.

Флотская служба также открывала перед ним перспективу пойти по стопам его кумира и аббревиатурного тезки Джона Ф. Кеннеди, который во время Второй мировой войны командовал торпедным катером на тихоокеанском театре военных действий. Керри уже тогда не скрывал своих политических амбиций и во всеуслышание заявлял во Вьетнаме: «Я буду вторым Джей-Эф-Кеем из Массачусетса». У многих из его боевых соратников сложилось впечатление, что Керри поставил себе задачей как можно скорее приобрести военную биографию (в те годы нечего было и думать о выборной должности, не имея за плечами опыта военной службы), а затем при первой возможности демобилизоваться.

Это впечатление подкреплялось тем, что лейтенант Керри купил любительскую кинокамеру и старательно запечатлевал с ее помощью свои подвиги. Правда, в боевой обстановке не до киносъемки, и поэтому ему приходилось воспроизводить острые ситуации лишь по прошествии некоторого времени, а иногда, как утверждают его недоброжелатели, и инсценировать придуманные эпизоды, сопровождая кадры пространными описаниями своего геройского поведения. Кстати, часть отснятого им материала ученик и протеже Стивена Спилберга — Джереми Молл — использовал в официальной видеобиографии Керри, показанной на съезде в Бостоне. В одном из таких эпизодов моряк Керри непонятным образом позирует в форме пехотинца. Режиссер фильма также признал, что перестрелки, которой сопровождается показанная в фильме операция, на самом деле не было, и что он подмонтировал боевые кадры из другого документального фильма, не имеющего отношения к Керри.

 

Самострел Керри?

Джон Керри прослужил во Вьетнаме не год, как полагалось, а 4 месяца и 12 дней. Он добился ранней демобилизации на основании малоизвестного положения о том, что три боевых ранения, отмечаемые медалью «Пурпурное сердце», дают право требовать перевода в тыл. Многие ветераны Вьетнамской войны отказываются верить, что можно за какие-то четыре месяца получить три «Пурпурных сердца», да еще не проведя ни одного часа в лазарете. Преемник Керри на посту командира патрульного катера Джон О’Нил готовит к публикации книгу с сенсационными разоблачениями о своем предшественнике, где он, в частности, утверждает, что два из трех ранений, за каждое из которых Керри получил «Пурпурное сердце», не были причинены огнем противника.

Врач в санчасти, куда обратился за лечением после первого ранения Джон Керри, вспоминает, что это была крохотная царапина на руке чуть повыше локтя («вроде тех, что можно заработать, возясь с розами», — поясняет капитан-лейтенант в отставке Луис Летсон), из которой торчал крохотный кусочек металла. Доктор Летсон наложил на царапину полоску лейкопластыря Band-Aid, и на сем лечение закончилось. Из санчасти Керри отправился прямиком к командиру дивизиона — капитан-лейтенанту Гранту Хиббарду — и потребовал, чтобы тот представил его к медали за ранение.

Но у командира сразу же возникло подозрение, что Керри лукавит: судя по показаниям членов экипажа, его катер в указанный день не подвергался обстрелу противника. Да и кусочек металла, причинивший царапину, не выглядел как осколок вьетнамского боеприпаса. Хиббард заключил, что Керри сам нанес себе «рану», чтобы получить заветную медаль. К такому же выводу пришел и доктор Летсон. Командир отказался представить Керри к «Пурпурному сердцу», но у Керри нашелся знакомый офицер в Сайгоне, который спустя два месяца и представил его по знакомству к медали за ранение. Как бы там ни было, точно известно, что Джон Керри не провел ни одного дня в госпитале из-за своих ранений, что набрасывает еще более густую тень на их подлинность.

Аналогичные сомнения существуют и в отношении двух боевых наград Керри — медали «бронзовая звезда» и ордена «серебряная звезда». Контр-адмирал в отставке Рой Хоффман, командовавший Прибрежным дивизионом №11, убежден, что наградные рапорты, которые Керри представлял на самого себя в качестве старшего по званию на своем корабле, фальсифицированы. Разрешить спор раз и навсегда можно очень просто — для этого Джону Керри нужно только дать разрешение на предание гласности своего личного дела и истории болезни, хранящихся в архиве ВМС США. Именно этого и потребовали в открытом письме бывшие военнослужащие Прибрежного дивизиона № 11, выступающие против его кандидатуры. Но сенатор категорически отказывается это сделать.

 

Непригоден для командования

Книга О’Нила носит красноречивое название: «Непригоден для командования». Она предназначена послужить стержнем энергичной кампании, которую планируют развернуть против Керри свыше 250 его боевых товарищей по Вьетнаму. Предвыборный штаб Джона Керри широко разрекламировал коллективный снимок командиров 20 из 23 патрульных катеров Прибрежного дивизиона № 11. Но из 19 других офицеров, запечатленных на снимке, лишь один ныне поддерживает кандидатуру Керри. Остальные обвиняют Керри в жульничестве и требуют, чтобы он снял фотографию.

Старшие командиры дают крайне нелестные характеристики лейтенанту Керри, обвиняя его в безрассудстве, позерстве, бахвальстве, склонности к саморекламе, неспособности к трезвой оценке ситуации. Особенно убийственен их единодушный приговор: «Нуждается в постоянном присмотре». «Этому человеку нельзя доверить пост главнокомандующего», — убежденно говорит адмирал Хоффман, возглавивший комитет «Вьетнамские ветераны против Керри».

 

Ветеран в орденах — находка для радикалов

Чем же объясняется такой яростный антагонизм по отношению к Керри у его боевых товарищей? Он порожден не столько поведением Керри во Вьетнаме, сколько его деятельностью по возвращении домой. Добившись перевода в Нью-Йорк, лейтенант Керри, оставаясь на военной службе, примкнул к антивоенному движению. А в октябре 1969 года он подал рапорт о демобилизации, указав в виде основания свое желание баллотироваться в Конгресс на антивоенной платформе. Его ходатайство было удовлетворено.

Попытка Джона Керри успехом не увенчалась — ему противостоял куда более известный и популярный в радикальных кругах католический священник Роберт Драйнан. Однако предвыборная кампания 1970 года дала свои плоды: высокий, импозантный моряк-орденоносец был замечен численно небольшой, но исключительно влиятельной организацией «Вьетнамские ветераны против войны», активно ратовавшей за поражение Америки во Вьетнаме. Керри нашел свое призвание. Он стал штатным сотрудником и членом исполкома этой организации, а к началу 1971 года выдвинулся на роль одного из самых заметных лидеров умеренного крыла антивоенного движения (революционное крыло выступало за насильственное свержение американского правительства, умеренное — за подчинение правительства своему контролю).

 

Звездный час Джона Керри

Затем Керри вновь повезло: на великосветском рауте в Вашингтоне он был представлен председателю сенатского комитета по иностранным делам Уильяму Фулбрайту. Сенатор Фулбрайт, к тому времени перешедший в стан активных противников войны, пригласил ветерана с созвучными ему взглядами выступить перед своим комитетом со свидетельскими показаниями. Это был звездный час Джона Керри: 22 апреля 1971 года на заседании сенатского комитета, которое транслировалось по телевидению на всю страну, он подробно и со смаком описал, какие зверства чинили во Вьетнаме американские военнослужащие, в том числе и он сам, при попустительстве командования.

Если Керри говорил правду, он изобличил себя и подлежал суду военного трибунала по двум статьям — за совершение военных преступлений и за нарушение обязанности немедленно донести по инстанциям об известных ему фактах подобных преступлений. Но антивоенные настроения были настолько сильны и в обществе, и в Конгрессе, что никто даже не подумал предъявить обвинения военному герою, совесть которого подвигла его на разоблачение преступного поведения своих боевых товарищей.

Список «зверств американской военщины», зачитанный на слушаниях в Сенате Джоном Керри, настолько абсурден (некоторые из них откровенно попахивают азиатчиной и вряд ли пришли бы в голову простодушным американцам), что его происхождение не вызывает сомнений — это явный продукт коммунистической пропаганды. К тому же вскоре выяснилось, что многие из «вьетнамских ветеранов», утверждавших, будто они сами совершали или лично наблюдали, как совершаются военные преступления, либо не служили во Вьетнаме, либо вообще к воинской службе не имели никакого отношения. И ни один из них не согласился дать письменные показания под присягой с описанием конкретных фактов.

Позднее в тот же день лейтенант Керри принял участие в политическом спектакле, разыгранном на ступенях Капитолия: несколько сот ветеранов по одному подходили к микрофону, называли себя и свои награды, срывали их с груди и демонстративно бросали через высокую ограду в знак протеста против войны. Позднее оказалось, впрочем, что ордена и медали Джона Керри в целости и сохранности висят на почетном месте в его кабинете в Сенате, и он с большой охотой демонстрирует их своим гостям и посетителям.

Пойманный с поличным, Керри долго и путано объяснял, что, дескать, он выбросил не свои ордена, а чужие (они якобы принадлежали ветерану, который не смог приехать в Вашингтон и попросил его об этом одолжении), затем, что он все-таки выбросил свои, но не ордена, а орденские планки, и что это совершенно другое дело… Но всё это выяснилось много позже. А в тот день звезда Джона Керри ярко сияла на американском политическом небосводе.

 

Политическая карьера на крови товарищей

Далеко не у всех Керри вызывал симпатию. Его честолюбие настолько резало глаза, что многие бросали ему в лицо обвинения в оппортунизме и попытках сделать карьеру на крови своих боевых товарищей и на слезах их вдов. Керри отпирался, утверждал, что руководствуется сугубо идеалистическими побуждениями и не питает ровно никаких политических амбиций. Но впоследствии в интервью «Вашингтон Пост» он признал, что «в то время я был просто одержим стремлением попасть в Конгресс».

Одна бостонская газета писала: «Красивая мантия идеализма и чести, в которую драпировался Керри во время своих показаний в Сенате, соткана исключительно из нитей личного честолюбия и политической целесообразности… Это очередной ловкий болтун с дипломом престижного университета, эгоцентрист и политикан, умирающий от желания видеть свое имя на предвыборных транспарантах, а свой облик — на телевизионных экранах».

Оборотная сторона славы — следы, оставляемые её избранником на песке времени. Как бы ни хотел Керри скрыть свое радикальное прошлое, запись его показаний в Сенате, изобличающая его как антиамериканского радикала или — хуже того — как марионетку в руках ханойских пропагандистов, сохранилась, и надо полагать, будет использована его противниками в ходе дальнейшей кампании.

Сохранилась, невзирая на все старания Керри откреститься от нее, и выпущенная им на гребне своей антивоенной активности книга «Новый солдат». Обложка книги достаточно выразительна: несколько бородатых хиппи глумливо наклоняют к земле американский флаг — презрительная пародия на самую знаменитую фотографию времен Второй мировой войны: запечатленный фотокорреспондентом «Ассошиэйтед Пресс» Джо Розенталем момент водружения морскими пехотинцами американского флага на горе Сурибати при взятии острова Иво Дзима. Что же касается содержания «Нового солдата», о нем достаточно красноречиво написал сенатор-демократ от Западной Вирджинии Роберт Бёрд, у которого издательство «Макмиллан» попросило отзыв о книге Керри: «Я полистал книжку и выбросил ее в корзину для мусора — самое подходящее для нее место».

Вклад Керри в поражение Америки во Вьетнамской войне был по достоинству оценен во Вьетнаме. В Зале борцов против войны Военного музея в городе Хошимин (бывший Сайгон) на видном месте, рядом со снимком Джейн Фонды, висит фотография, на которой сенатор Керри запечатлен в 1993 году бок о бок с генеральным секретарем вьетнамской компартии товарищем До Муоем…

Потерпев поражение на выборах в 1970 г., сопровождавшееся унизительным скандалом (брат Керри был пойман при попытке установить подслушивающее устройство в кабинете его соперника), Керри поступил в юридическую школу Бостон-Колледжа, был назначен помощником окружного прокурора, затем избран вице-губернатором в администрации Майкла Дукакиса. А в 1984 году он выставил свою кандидатуру в Сенат. Как и сейчас, краеугольным камнем его кампании стал Вьетнам. Керри снялся для рекламного плаката на фоне Мемориала ветеранов Вьетнамской войны в Вашингтоне — в нарушение правил, воспрещающих использование мемориала в политических целях, и вопреки прямому запрету Парковой службы США, в чью компетенцию входят национальные памятники.

Его предвыборная кампания 1984 года снова всколыхнула старые страсти. Воевавший во Вьетнаме генерал-майор в отставке Джордж С. Паттон-третий выступил со статьей, где он пишет, что, невзирая на боевые награды Джона Керри, «выступления против войны лиц вроде него затрудняли задачу нашим солдатам и побуждали противника сражаться еще упорнее… Он оказывал прямое содействие врагу и вероятно был причастен к гибели моих ребят. Нет в мире такого мыла, которое смыло бы их кровь с его рук». Бывшие военнопленные во Вьетнаме вспоминают, что вьетнамские надзиратели издевались над ними, цитируя гневные высказывания об американских солдатах лидеров антивоенного движения, в том числе и Керри.

Массачусетская газета «Лоуелл Сан» поместила карикатуру, на которой был изображен Керри, тщетно пытающийся смыть кровь со своих рук. В редакционной статье, которую иллюстрирует карикатура, говорится: «В годы своей антивоенной деятельности Джон Керри был, вероятно, наиболее близким мужским аналогом Джейн Фонды во всей стране, а госпожа Фонда ближе, чем кто-либо, подошла к государственной измене, не будучи осужденной по суду». В 1984 году Керри победил на выборах. Но, выставив свою кандидатуру в президенты страны, он приоткрыл ящик Пандоры, и его прошлое стало вылезать наружу.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(354) 18 августа 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]