Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(354) 18 августа 2004 г.

Эссе

Яков ХЕЛЕМСКИЙ (1914-2003)

«Не циклами стихов и не томами прозы…»

И.П. Мятлев

1

Иван Петрович Мятлев, чье стихотворчество совпало с первыми десятилетиями XIX-го века, не достиг широкой известности. Видимо, он к ней не очень и стремился. Ему достаточно было той популярности, которую он снискал в сочинительской среде и высшем свете. Сын сенатора, камергер, к тому же состоятельный землевладелец, он вращался в своем кругу, блистая острословием, эпиграммами, забавными куплетами на элитарных раутах и в литературных салонах. Способный импровизатор и каламбурист, он располагал к себе не только завсегдатаев респектабельных приемов. Историки литературы утверждают, что к исполнительскому дару и чувству юмора, которыми обладал Мятлев, благосклонно относились Жуковский и Пушкин, Батюшков и Вяземский. Но, возможно, в силу того, что Иван Петрович не стремился к распространению своих «стихов на случай», его сиюминутные блестки не обретали публичного звучания.

Остроты Мятлев ронял на ходу, иными тешил себя самого. К примеру, ко дну своей дорогой, весьма щеголеватой шляпы, дабы избежать путаницы в чужой гардеробной, он приклеил записочку-предупреждение:

Я — Мятлева Ивана,
А не твоя, болвана.
Свою получше поищи,
Твои, я чай, пожиже щи.

Такое легко создается и легко забывается.

Более длительное существование было суждено комической поэме «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой — дан латранже». Мятлев спародировал европейские впечатления спесивой провинциальной барыньки, изложенные ею самой.

Высмеяв безграмотность курдюковских высказываний, бедность и шаблонность ее словаря, состоявшего из нелепой смеси русского и французского, Мятлев сумел выйти за пределы светской развлекательности. Но, опять же, имя свое на обложке издания не обозначил, подарив своей притче фольклорное происхождение. Авторство было известно лишь друзьям поэта.

Примечательно, что на эту забавную имитацию живо откликнулся двумя экспромтами Лермонтов. Первый из них был вписан Михаилом Юрьевичем в альбом самого создателя поэмы о вздорной путешественнице и завершался строками:

Мой ум скакал за нею,
И часто был готов
Я броситься на шею
К madame de Курдюков.

Другая лермонтовская миниатюра появилась в альбоме дочери Карамзина — Софьи Николаевны, обладавшей острым умом и веселым нравом. Концовка гласила:

Люблю я парадоксы Ваши
И ха-ха-ха, и хи-хи-хи.

В завершающей строке возникало добавление:

…И Ишки Мятлева стихи.

Надо полагать, что и это признание, прозвучавшее в посвящении Карамзиной стало известно «Ишке». Еще один корифей поэзии одобрил его веселое сочинительство. Причем одобрил дважды. Не устно, а рукописно. Мог ли Мятлев мечтать о большем?

Но пути к подлинной и непреходящей известности непредсказуемы. Долгожительство репутации порой зависит от уникальной случайности. И такая случайность осенила Мятлева, увы, посмертно. И этот запоздалый дар ему преподнесли не мгновенные вспышки салонного юмора, не ироническая поэма о Курдюковой, даже не поощрительные отзывы великих современников, ставшие достоянием литературоведов. Источником неожиданности оказались лирические опыты Мятлева, которые он сам считал далекими от совершенства. Два сборника стихов, изданные им по настоянию приятелей, резонанса не вызвали. Словно предчувствуя это, автор даже счел необходимым заранее оправдаться перед читателем: «Уговорили выпустить…»

Но обратимся к дальнейшему.

Не дожив до пятидесяти, Мятлев скончался в 1844 году. В том же году в «Отечественных записках» появилось первое прозаическое произведение Тургенева, до этого писавшего романтические стихи и поэмы, — повесть «Андрей Колосов». Началось восхождение будущего классика. Годы спустя, создавая свои «Стихотворения в прозе», маститый Тургенев, смолоду знавший написанное предшественниками, воскресил ненароком лирическую строку, в свое время пришедшуюся ему по душе: «Где-то, когда-то, давным-давно тому назад, я прочел одно стихотворение. Оно вскоре забылось мною… Но первый стих остался у меня в памяти:

«Как хороши, как свежи были розы…»

В тургеневской записи шесть абзацев. Каждый из них, словно в песне, завершается рефреном: «Как хороши…» И этот повтор по мере чтения все больше завораживает.

Теперь вдумаемся в произошедшее. Феномен заключается в том, что отнюдь не вся лирика Мятлева, заслоненная его острословием, даже не одно стихотворение целиком, а лишь единственная поэтическая фраза понадобилась для того, чтобы обновить давно отзвучавшее. Тургенев не назвал имя автора. За него это сделали исследователи и комментаторы. Наивно надеяться на то, что фамилия «Мятлев» сейчас у всех на слуху. Но тот зачин стихотворения, который упомянул Иван Сергеевич, остался в нашей общей памяти. И сберегается по сей день. Вот и в двадцатом столетии заветную строку повторил в своем печальном перифразе Игорь Северянин:

Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб.

Окончание следует

 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(354) 18 августа 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]